Под шерстяным одеялом

- Осень близко, - говорит Чонгук, делая глубокий вдох. Он чувствует призрачные нотки дождей и прелых листьев, которые несёт далёкий ветер. - Ещё середина августа, Чонгуки, - цветич бодает его головой в плечо и сразу же целует, - до сентября время есть. - Что с тобой будет, когда осень наступит? - тихо спрашивает сильф, задумчиво смотрит на соцветия в русых волосах. Соцветия мягко качаются, когда Тэхен поднимает голову. Хмурится. - Ну зачем ты это спрашиваешь? - жалобно тянет он. - Зачем сейчас? Всё ведь так хорошо. Чонгук читает в глазах напротив немую просьбу отложить серьёзный разговор и слушается: выдыхает осторожно, переплетает их руки и невесомо целует тёплые щеки. *** - Что будет с тобой, когда наступит осень? - спрашивает Чонгук вновь спустя пару дней. Тэхен в этот момент увлечённо тискает зайца на своих руках, но после вопроса чуть не роняет зверька на землю. - Я же просил, - улыбка стекает с его губ, Тэ опускает зайца на землю и садится сам. Заметив недовольный взгляд сильфа, цветич вяло поводит плечами и отворачивается: - Сам все увидишь. Не хочу об этом говорить. *** Чонгук видит. Сначала видит, как лес взрывается красками - от золотисто-желтого до темно-бордового. У Тэхена в волосах появляются рыже-красные прядки, глаза переливаются всеми оттенками древесной коры. Красиво так, что дышать не получается. А затем наступает время серого неба, дождей и проморзглости. Теперь Чонгук видит побледневшие, свернувшиеся соцветия в тёмных волосах и некую болезненность во взгляде. - Не подходи ко мне, - шепчет Тэхен, отталкивает его руки, - лучше вообще уходи. Пожалуйста, Чонгук. Сильф не понимает. Он тянется снова, преодолевает сумбурное сопротивление тонких пальцев и заставляет уткнуться в свое плечо. Цветич в объятиях дрожит, напоминая хрупкую березку под порывами ветра. Тэ прячет лицо на груди Чонгука и надрывно тараторит: - Я не хочу, не хочу, не хочу засыхать у тебя на глазах. Голос предаёт его, Тэхен всхлипывает, но продолжает сипеть: - Это немного больно и каждый раз страшно, ну, вдруг не проснусь весной, вдруг замёрзну, вдруг с деревом чего случится. А теперь ты... я эгоист такой, привязал тебя к себе, а сейчас, тьфу ты, сейчас реву у тебя в объятиях и чувствую себя на своём месте. Только уснуть мне все равно придётся, а тебе смотреть на это мерзко и неприятно, наверное. Он затихает, только плечи все мелко дрожат. Чонгук долго гладит теплую шею, массирует мышцы, прижимается щекой к макушке и в конце концов добивается того, что цветич расслабляется. Тогда сильф берет его лицо в свои руки и неспешно проводит пальцами по сухой, шелушащейся коже. Тэ дёргается, но Чонгук удерживает его за подбородок, смотрит пристально, а затем целует родинку на кончике носа, лоб покрывает поцелуями, скулы выступающие и губы. На последних задерживается особенно долго, с каждым прикосновением смакуя ощущения. - Так, кажется, нежность показывают? - шепчет Чонгук. У цветича губы подрагивают, и сильф накрывает их новым поцелуем, успокаивая: - Я понимаю, что происходит. И если бы мне было неприятно, то я бы сейчас тебя не обнимал. Тэхен качает головой, пытается отстраниться, но Чонгук держит его. - Ты прекрасный. Добрый, открытый, милый, отзывчивый и просто невероятный. Я не знаю всех слов, чтобы описать тебя, - сильф соприкасается своим лбом с чужим. - Ты позволил мне быть рядом все это время, так не прогоняй сейчас. - Меня не будет больше трех месяцев, - тоской пронизан голос цветича, - и я не знаю, что может случиться с моим деревом за это время. А если оно замёрзнет? А если я не вспомню тебя, когда весна придёт? - Тш-ш-ш. Я буду присматривать за тобой. Все будет хорошо, поверь мне. Теперь не нужно бояться, ты будешь под моей охраной все время. *** Тэхен показывает Чонгуку дерево, в котором будет зимовать (тот самый дуб, под которым он когда-то спасался от летнего зноя), и немного рассказывает о спячке, хоть и рассказом это назвать сложно: ничего не помнит, ничего не слышит, просто выпадает из реальности до первой зелёной травы. Сильф, несмотря на сумбурность повествования, кивает и запоминает каждое слово. Внутри почему-то очень тепло - мысль о том, что он будет охранять своего цветича, будоражит его сознание. Чонгук чувствует, что нужен Тэхену. *** Цветич с каждым днем все более сонный и квелый, говорит с трудом, но продолжает хвататься за сильфа. - Может, тебе уже пора спать? - спрашивает Чонгук, поглаживая бедро Тэ. - Я уже с неделю дриад не видел. Все спят. Тэхен мычит в ответ, высказывая свое несогласие. В последнее время очень сложно держать глаза открытыми, поэтому он просто лежит на Чонгуке и слушает его биение сердца. Оно, к слову, тоже усыпляет... - С тобой все будет хорошо, - снова шепчет сильф на ухо, - я не дам тебя в обиду. А теперь я отнесу тебя к тому дереву, и ты будешь спать. Цветич чувствует, как его поднимают, но возразить не получается. У него сил на сопротивление природе не осталось совсем, в голове сейчас только огромная благодарность Чонгуку, который решил позаботиться о нем. - Пусть тебе снятся добрые сны, - выдыхает сильф, укладывая Тэ в дерево, на листья и засушенные цветы. - Чонгуки, - едва выговаривает цветич, сворачиваясь в клубочек. - И Чонгуки пусть тоже снится. *** За зиму сильф чуть душу Посвисту не отдал: в январе ударили морозы, кора деревьев стонала, белые узоры расписали лес и сделали похожим на зачарованное мёртвое царство. Чонгук сильно за Тэхена боялся - тот, видимо, к сильным холодам не привык. Синие губы встревожили духа ветра не на шутку. Пораскинув мозгами, он кинулся искать домового - вот уж кто разбирался в утеплении. На его счастье, сравнительно недалеко от леса была деревня - там Чонгук нашёл маленького рыжего домового. Чимин вошёл в положение и поделился с ним тёплыми вещами, а затем, хитро улыбаясь, посоветовал греть цветича своим телом. "Живое тепло лучше всего помогает! - приговаривал домовой, пакуя плед и одежду для Тэхена. - Только не зацелуй его, а то проснётся и не уснёт потом, тяжело будет". Обнимать Тэ, хоть и укрытого всего, было холодно. Но чем сильнее Чонгук к нему прижимался, тем теплее цветич становился. А когда губы вновь порозовели, сильф не удержался и коротко поцеловал Тэхена, хоть и спустя секунду испуганно замер - не разбудил ли? Но цветич спал крепко, лишь улыбка расцвела на его лице. *** Тэхен привык просыпаться от тихого "чонк" - с таким звуком обычно лопались почки на деревьях и с этим звуком ассоциировалась весна. Однако в этот раз к "чонк" присоединилось размеренное дыхание над макушкой. Цветич открывает глаза и хочет потянуться, но его действия ограничивает плед и крепкие руки, обнимающие за талию. Тэхен хихикает, глядя на спящего сильфа, тыкает его в щеку. Тот хмурится, поджимает губы и вроде как даже собирается перевернуться на другой бок, но что-то в голове щёлкает. - Тэхен, - пораженно выдыхает Чонгук. Цветич в ответ улыбается. - Ты помнишь меня? - Не знаю, почему я должен тебя помнить, - говорит Тэ, - но ты красивый и тёплый. Ты знаешь, как меня зовут? А почему ты со мной спал? У сильфа в эту секунду что-то обрывается внутри. Он сделал что-то не так? Тэхен переохладился, да? Цветич наблюдает за его выражением лица, а затем гладит по щеке и целует в шею. - Успокойся, Чонгуки, - шепчет осторожно, наощупь руку его находит, пальцы переплетает и подносит к сердцу, - помню я все, - а у самого слезы на глазах блестят, - как тебя, такого прекрасного и заботливого, забыть можно? Дурак ты, Чонгуки. - Кто тут ещё дурак, - дрожащим голосом бормочет сильф и несильно отвешивает Тэ подзатыльник. - Кто ж так шутит? Я чуть не умер. Неслышное "прости" размазывается по коже тонким слоем поцелуев. *** Волосы у Тэхена снова светлые, в прядях - нежно-розовые соцветия. Чонгук на него насмотреться не может, от чего цветич смущённо смеётся. И этот смех - лучшее, что сильф когда-либо слышал. - Я так сильно люблю тебя, - говорит он, наблюдая за тем, как под ногами лесного духа распускаются первые весенние цветы. Тэхен оборачивается и улыбается широко, солнце освещает его фигуру и делает похожим на эфемерное существо. - Я тоже тебя очень люблю, Чонгуки. Спасибо за то, что ты есть.