Не по правилам, не значит неправильно.

— Джииииииин, ты встал? — Нет. А ты? — Тоже нет. — Чимин проснулся на полу и обнимая подушку. Что творилось на кровати он не видел, поэтому спросил, встал ли Джин. Парни вчера долго не спали, а потом вообще пошли за дополнительными бутылками. Пак пытался заткнуть непонятно откуда взявшуюся боль. Вроде всё нормально, но сердце кровью обливается и как будто тянет куда-то. Джин-заботливая-мамочка-алкоголик-со-стажем прекрасный собеседник. А шутки-то у него какие. Чимин весь вечер ржал, как конь. Решение переехать в Сеул точно было правильным. Таких крутых друзей нашёл.       После долгих кряхтений парни встали и пошли готовить завтрак для людей с похмельем. То есть рамён и крепкое кофе. Лучше конечно чего-нибудь крепче, но так их опять далеко занесёт, а потом ищи их по всему Сеулу. Джуна и так уже вытащили из дома и дали указание привезти им минералочки. Он конечно ворчал, но против воли омеги не пошёл. — Джин, не могу понять, почему от тебя Моном несёт. Ты ж вроде со мной вчера был. — Так я меченый. — Ким при этих словах сразу начал вспоминать, как именно поставилась эта метка и, если честно, возбуждаться. — Вау, а покажешь? — перед Чимином открылась тонкая ключица и аккуратная метка. Можно сказать, ювелирная работа. Джун явно постарался, чтобы метка была такой же красивой, как и его омега. Тут раздался звонок, и два парня рванули с кухни, крича «МИНЕРАЛОЧКА!». Грустный Намджун сказал: «Вам вода важнее меня», но его уже никто не слушал, а просто осушал бутылки минералки. Джун спросил у Пака на счёт Юнги, но ответ его не обрадовал. С кем это был Юнги? Неужели с кем-то трахался? Ну с этим Мон разберётся позже, а пока повезёт парней в студию. Он обещал дать послушать новый трек. В студии       Тут очень интересно для Чимина. Взгляд приковывает пианино. Неужели кто-то из них играет? Надо будет узнать. Везде валяются листы с текстами, стаканчики из-под кофе, но в целом было хорошо. По-домашнему так сказать. Ким нажал что-то на пульте, и началась мелодия. С первых нот она стала качать. Партии были разделены на троих. Трек «Cypher 4» точно станет хитом. Чимину очень понравился стиль Хосока, но когда он услышал Юнги, то просто замолчал. Загадка разгадана. «First love» принадлежало именно ему. — Мон, это пианино Юнги? — Чимин подошёл к инструменту и стал его рассматривать. Ни одной пылинки. Мин явно любил это старое пианино. — Да, он на нём столько песен уже написал. — А вот эта тоже его? — Пак включил любимую аудиозапись и, получив утвердительный кивок, стал улыбаться. Хён такой талантливый. Хотелось бы услышать в живую его игру. У Чонгука — В этот раз недолго. Слава богу. — Юнги одевался и очень хотел домой. Болезненные ощущения прошли, и больше ничего не лилось. — Вали уже, хён, я устал. — Так значит, да? Ну ты и засранец. — Мин конечно знал, что Гук всё это с сарказмом говорит, но не задеть не мог. Он уже одевал обувь и был готов свалить. — Альфе своему скажи, дурень! — Ага. Бегу и падаю! — Юнги закрыл дверь и спешно пошёл до дома. Внутри боролись две личности. Шуга и Юнги. Шуга —суровый рэпер, которому никто не нужен, и омежка-Юнги, который жаждет прикосновений Чимина. Шуга явно лидирует, но Юнги тоже набирает обороты. До дома он добрался быстро, вот только смех с кухни как-то расстроил. Хотелось покоя. К двери вышел Тэхён и начал одевать кроссовки. От него пахло Хосоком и было понятно, чем эти двое занимались. — Юнги, так ты не вишней пахнешь? Вот это поворот. Наверное у Чимина глюканы из-за недостатка омег. Ну пока. — Ким потянулся к ручке, но его остановили. — Что? Какие глюканы? — слова про вишню напугали Юнги. — Ну. У него никогда омеги не было, вот ему и чудятся омежьи запахи. — Тэ улыбнулся и ушёл, а на встречу Мину вышел злой Хосок. — От тебя мерзко пахнет. Слышал, да? Чимин даже через подавитель твой запах почувствовал. Иди помойся. Меня тошнит. — после Чон не выходил из своей комнаты и так же игнорировал Юнги. Мину было обидно из-за такого поведения друга. Почему тот не может понять его желания не говорить о себе? Наверное потому, что Хосок прав, но это совсем не важно.       Весь оставшийся день Мина не покидали мысли о Чимине. Как тот учуял запах, если Юнги пьёт таблетки? Наверное он думает, что его хён просто странный альфа, вот и всё. По крайней мере, Мин на это надеется. На самом деле, у Юнги проблемы с выражением своих чувств и в доверии другим. Он не верит в искренность людей вокруг. Только в Хосока и Намджуна. Не верит в такое чувство, как любовь. Людьми движут только инстинкты. Поэтому ему сложно приспособиться к новым знакомым и тем более, если они альфы. Чимин же странный. На то он и истинный. Все желания Юна на счёт альфы собраны в одном парне. Неужели природа всё продумала заранее? С одной стороны хотелось дать ему шанс и быть вместе. А кому именно хочется дать шанс? Скорей самому себе, нежели Чимину. Пак милый и открытый. Ему некого бояться. Особенно самого себя. Телефон начинает звонить, и на экране высвечивается «Мон». — Надо встретиться и поговорить. — Что? Нет, Джун, я устал. — Я сказал надо, значит надо. Поднял жопу с дивана и быстро в студию. — Намджун положил трубку, а Юнги в недоумении стал вставать с кровати. Ехать совсем не хотелось, но злой Джун хуже. — И нахуя ты вытащил меня из кровати? — Я так и знал. — Мон сидит мрачнее тучи. Чем-то они с Хосоком сейчас похожи. — С кем ты был? От тебя за версту несёт. — А какая разница? У меня течка была… — Юнги поморщил нос из-за воспоминаний минувшего дня и ночи. — Ты дебил скажи мне честно? Чимин расстроился кстати. — Чимин, Чимин, Чимин! Заебал меня ваш Чимин! Чимин то, Чимин сё. Хули вы его пихаете ко мне постоянно?! Я не хочу его видеть! — с этими словами доносится какой-то грохот. Юнги поворачивает голову и видит сзади своего альфу, а на полу поднос и три разбитые кружки кофе. — Чимин-и, я не… — но Пак уже ничего не слышит. Пак уже на пути домой. В слезах. Казалось бы — чего тут ужасного? Просто парень, которого ты знаешь от силы день, а как будто всю жизнь… Где-то там, в здании, сердце омеги оборвалось и ему похуй на орущего друга. Он выкрикнул ему в лицо, что только что обидел истинного и идёт напиваться. И правда пошёл напиваться.       Тэхён снова у Хосока. Чимин дома один. Абсолютно никаких эмоций. Лишь пустота. В баре сидит одинокий Юнги. Так же без эмоций. Пустышка. А стоят ли вообще какие-то принципы таких мучений? Точно нет. Но вот дверь никто не открывает. Юнги слышит всхлипы с той стороны и сползает по двери. Бросает много пьяных слов о том, что не должен был такого говорить и продолжает слушать всхлипы. Он уже представил лицо Пака в слезах. Красные глаза и дрожащие губы. Мокрые дорожки на щеках и ту самую пустоту в глазах, что сейчас и у него самого. А самое главное, что это ОН сам его довёл. Заставил своего альфу плакать… Где это видано вообще, да? В жизни этих двоих возможно всё.       Мину становится очень плохо. Омегам почему-то всегда хуже. Всё-таки его вторая сторона вырвалась наружу. Юнги впервые в своей жизни плачет. Ладно, первый раз был, когда тот с горки ёбнулся на детской площадке. Но сейчас это не те слёзы. Эти слёзы более солёные и ядовитые. Наполненные душевной болью и чувством собственного долбоебизма. За дверью слышатся шаги, которые означают, что Пак ушёл. А зачем ему здесь сидеть и слушать бред пьяного дебила? Незачем. Вот Юнги, смирившись с решением Чимина — игнорить, бредёт куда-то. Куда — ещё не знает. Потеряться бы. Надолго. Чтобы не единой души. Одно спокойствие. Смерть конечно заманчивый вариант, но тогда Мин сделает ещё хуже альфе, а он этого не хочет. Очень. А вот машина похоже этого не знает. Свет фар, скрип шин, удар о лобовое стекло, реанимация. Стоит ли вообще приходить в себя?       Юнги в каком-то странном месте. Здесь сплошная чёрная вода. Она примерно по пояс и достаточно холодная. Вдалеке виднеется чей-то силуэт. Мин медленно пробирается к нему через чуть густоватую жидкость. С каждым шагом он узнает одного человека. Чёрные волосы, мокрые. Губы синие. Скорей всего от холода. Он смотрит с какой-то печалью. — Чимин-и, это ты? Чимин-и, малыш, прости меня! — Юнги начинает бежать, но чем быстрее шаги, тем гуще чёрная жидкость. — Не оставляй меня. — больше Чимин ничего не сказал. Он провалился в толщу воды. Мин кричит, надрывается. Старается пробраться быстрее и вытащить Пака. Ныряет, но безуспешно. — Нееееет! — Юнги выныривает.       Глубокий вздох и глаза резко открываются. У Мина паника. Он не понимает, почему так светло, и что это за звуки вокруг. Часто-часто дышит и что-то бормочет. Врачи прибегают сразу и вкалывают успокоительное. Паника отходит на второй план, и Мин начинает приходить в себя. Осознание того, что он на больничной койке, бьёт в голову. Где он был? Что за место? Где Чимин? Неужели это было его собственное сознание. Через десять минут Юнги полностью отходит и, поворачивая голову, видит Хосока в больничном халате. — Ты кричал. Извинялся перед Чимином. Врач сказал, что тебе нельзя сейчас напрягаться, но, блять. Ты его до трясучки довёл. Сначала мне звонят из больницы и говорят, что ты в реанимации. Потом мне звонит Тэхён и говорит, что Чимина трясёт и у него пот холодный течёт. Ты не ахуел, а?! — Чон перевёл дыхание после долгой и гневной тирады, а Мин лишь отвернулся от него не в силах что-то сказать. Хосок подошёл ближе и положил руку на руку Юнги. — Ты же знаешь, что я всегда рядом. Пожалуйста, прислушайся ко мне. Вы связаны, понимаешь? Если похуй на себя, то не обрекай Чимина на мучения. — Чон говорил спокойно и с долей мольбы в голосе. Он прав. Надо рассказать, иначе будет только хуже. Вот только Мин ещё не знает, что Джун прилично облажался дома, и скоро к нему заглянет ураган по имени Пак Чимин. В палату заходит глав-врач и объявляет диагноз. Многочисленные ушибы, ссадины, перелом двух рёбер, и это просто Юнги везучий. Кость крепкая. При таких столкновениях обычно ломают куда больше и зачастую погибают. Но Юну рано уходить. В голове у него эхом разносится «не оставляй меня», сказанное Чимином. То место пугало. Поэтому скрывать свою сущность больше не хотелось. Совсем. Тем временем у Чимина и Тэхёна — Чим, ты не реагируй на его слова так, он хоть и еблан, но хороший. Просто ему всё это в новинку. — Джун приехал по просьбе Тэхёна. Чимину уже лучше. Его больше не трясёт. — Что в новинку? — обессиленным голосом спросил Пак. — Ну вся эта истинность и альфа. — ЧТО?! — Чимин как в жопу укушенный вскочил. — Какая истинность? Ты о чём вообще? И тут Намджун понял, что попал. Хорошенько так попал. Пришлось всё рассказать. Что Юнги омега и истинный Чимина. Поэтому так шарахался от него. Не хотел всего этого. И запах вишни вовсе не почудился Паку — это настоящий запах Мина. Дикая вишня. — ЮНГИ — МОЙ ОМЕГА И ПРОВЁЛ ТЕЧКУ С ДРУГИМ АЛЬФОЙ?! ДА Я ЕГО ПОРВУ ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ ЭТОГО СЛОВА!!! — простите, но Чимин орёт на всю ивановскую. Злой Пак — зрелище не для слабонервных. — Боюсь, что не получится, пока что. — тихо произнёс Тэхён. — Его сбила машина. Он в реанимации.       Обморок это дело такое. В него легко упасть, если ты чем-то сильно потрясён, поэтому Чимин со спокойно душой падает в этот самый обморок. — Он, оказывается, бывает злой. Пиздец, мне страшно. — Мон сказал это на ухо Тэхёну, и тот лишь утвердительно кивнул. — Ты ещё не видел, как он дерётся… — Надеюсь не увижу. — Нам надо молиться. — Тэхён подбежал к другу и начал приводить его в сознание. Стакана воды вполне хватило, чтобы Чимин очнулся. Он сразу попросил отвезти его в больницу. Джун и Тэ протестовали из-за состояния Пака, но он ясно дал понять, что никого не слушает. Именно поэтому сейчас он уже выходит из машины Мона и бежит в больницу. В регистратуре ему сказали, что сейчас не приёмные часы, но после «да я вас тут всех разнесу, если вы не пустите меня к моему омеге» и «да я на вас в суд подам» его волшебным образом проводили в палату к Юнги. Он спал. Такой милый. Морщит носик и чмокает губами. У Чимина сердце замирает, ведь в больнице подавителей не дают. Запах вишни очень резкий, и больше он не чувствует ничего. Чимин просит оставить его наедине с омегой и обещает, что не разбудит. Лишь тихо усаживается около кровати на стул и просто рассматривает лицо. Пробегается по тонкой шее, ключицам, по нежным запястьям. Вот только всё в бинтах. Чимин думает, что если бы он впустил Мина тогда, то он не лежал бы сейчас в больнице. Лежал рядом и тихо посапывал в объятьях альфы. Потому что Чимин бы его просто не отпустил. Потихоньку и Пак засыпает рядом с Юнги. И впервые за время приезда в Сеул он не чувствует той боли, что поселилась в сердце. 15:00. Больница       Юнги просыпается после кучи лекарств, чтобы принять новые. Во сне организм лучше регенерирует, поэтому Мин даже счастлив, что попал в больницу. У него куча времени, чтобы поспать. Но открыв глаза, он видит Чимина рядом и сразу думает, что он и не проснулся вовсе, а опять в каком-то странном месте. Все мысли призываются, когда в палату входит медбрат. — Знаете, у вас очень хороший альфа. Такие истерики тут устраивал, когда его к вам не пускали. Наверное, он вас очень любит. — омега улыбается Юнги и начинает менять капельницу. — Не знаю, мы только нашли друг друга. — неужели это правда? Значит Чимин знает и явно злился. — Так вы ещё и истинная пара? Какая прелесть. Берегите своего альфу. Вам скоро принесут суп из морепродуктов, и вы сможете снова отдохнуть. — Что? Суп? — Юнги чуть-чуть офигел. Больничная еда не отличалась вкусом, но суп из морепродуктов… — Да, теперь у вас будет самая вкусная еда в этой больнице. Думаю сами поймёте, кто постарался. — Медбрат уходит из палаты, а Мин сверлит глазами Чимина. Он точно его альфа? А Пак и не спал уже. Он открывает глаза и видит, что на него тоже смотрят. — Долго же он болтал. — Чимин улыбнулся, чтоб хоть как-то поменять лицо Юнги. Тот смотрел со страхом в глазах и некой виной. — Чимин-и, я… Прости меня. — Простил ещё под дверью. Ты понимаешь, что я злюсь из-за другого, да? — Угу. — Умница, а теперь слушай внимательно. — голос Чимина стал жёстче. — Ты больше никогда не проведёшь течку с другим альфой. Никогда не будешь скрывать от меня своего запаха. И никогда не будешь от меня чего-то скрывать в целом. Я твой альфа, и тебе надо это понять. Никто другой не позаботится о тебе так, как это сделаю я. Понял меня? — Да. — Пак снова улыбнулся своему глупенькому омеге и привстал, чтобы поцеловать того в лоб, как это делают заботливые родители. Ну, по крайней мере родители Чимина делали так. А у Юнги всё тело мурашками пошло. Он и не подозревал, что Пак может быть таким строгим, а главное умеет так быстро прощать. А поцелуй стал лучшим событием, произошедшим за всю жизнь Мина.