Героиня на замену

      Хуже понедельника, пожалуй, может быть только форс-мажор, который окончательно убивает настроение на целую неделю вперед. У обычных людей это ссоры, выговоры, дополнительные задания в школе или на работе. Но у нее это раненый напарник, которого Софи затащила в комнату в так называемом «отеле любви». Это первое, что попалось ей на глаза, когда она увела Нуара от спешивших к ним журналистов. Деньги у нее с собой были, так что позволить себе снять комнату она могла. — Потерпи, — почему-то охрипшим голосом умоляла она Нуара, оставляя его на соседней крыше, чтобы спуститься вниз, снять трансформацию и забронировать комнату, а потом бегом подняться туда, перемахивая через пару ступенек, закрыть дверь на ключ и, снова превратившись в Ледибаг, затащить полубессознательного Нуара в комнату через окно.       Ей было страшно оставлять его на той крыше одного, казалось, что, отведи она от него взгляд хотя бы на мгновение, он обязательно истечет кровью, испустит дух в агонии, проклиная ее на смертном одре.       Но помирать Кот не собирался, просто стрела, от которой он зачем-то прикрыл ее, не исчезла после Чудесного Исцеления, а так и продолжала торчать из его предплечья. Может, потому что стрела, угодившая в него, была самой что ни на есть настоящей, а не частью злой силы, дарованной Бражником?       Софи смогла ее обломать, чтобы удобнее было переместить Нуара в другое место, и ей как раз на глаза и попалось это сомнительное заведение. Контингент тут бывал самый разный, так что Софи не опасалась вопросов, да и, положа руку на сердце, сейчас ей было совершенно плевать, что о ней подумают на ресепшене, когда она примчится туда взмыленная, как загнанная лошадь, и дрожащими руками будет оплачивать номер.       А вообще, она хотела отнести Кота в больницу, но он категорически отказался туда идти. Глупый, упрямый Кот! Она бы нашла самого квалифицированного врача, пригрозила бы ему чем угодно, если он посмеет кому-то донести, но Кот был непреклонен. И смотрел на нее таким странным горящим взглядом, когда она с жаром доказывала ему правильность своего решения. — Пожалуйста, пожалуйста… — шептала она, затаскивая Нуара в комнату. — Пожалуйста, потерпи. Сейчас-сейчас...       Приглушенный верхний свет синих оттенков просто не мог быть достаточным, чтобы разглядеть слишком многое. Но Софи совершенно не смущал тот факт, что, чтобы помочь Нуару, ей придется попросить его снять трансформацию. Или… не придется?       Взгляд упал на бубенчик на его шее и откуда-то появившуюся там молнию. Софи не помнила, была ли она там раньше или волшебный костюм предусматривает и то, что в какие-то моменты его приходилось снимать, но при этом сохраняя личность владельца в тайне?       А, собственно, какая разница? — Супер-шанс! — охрипшим голосом выдавила Софи, и в руку ей упала баночка с антисептиком и рулон красных бинтов в черную точку.       Ну, конечно, фирма-производитель…       А впрочем, не было времени думать об этом. Усадив Нуара на кровать, она уверенным движением поднесла краешек одеяла к его рту. Тот, видимо, без слов понял, что от него требуется. — Потерпи, пожалуйста… я… — дрожащим голосом попросила Софи, когда забралась на кровать со стороны раненой руки. Нуар только кивнул, зажмурился и посильнее прикусил кончик одеяла.       Софи вздохнула несколько раз, пытаясь набраться решимости. Она знала, что дергать надо уверенно и быстро, чтобы причинить меньше боли и не навредить еще больше. Все ее познания в медицине ограничивались тем, что она знала, какое лекарство надо выпить, когда температура, когда болит живот или мучает мигрень. Для всего остального были врачи. Ей бы и в страшном сне не привиделось, что она будет когда-нибудь среди ночи сидеть в «отеле любви» с парнем, который ее на дух не переносит, и оказывать ему медицинскую помощь. И ладно, если бы они тут просто кувыркались на большой пружинистой кровати, так нет, видимо, судьба у Софи такая, что у нее вечно все не как у нормальных людей.       Но Нуару, наверное, было сейчас еще хуже. Действительно, что она тут из себя страдальца строит? Как хорошей напарнице ей нужно помочь ему, а как очень хорошей — убедиться, что после ее оперативного вмешательства он сможет добраться до дома в целости и сохранности. Конечно, вряд ли Нуар позволит провожать его, но можно же попросить отправить ей на коммуникатор сообщение, что с ним все хорошо и он благополучно добрался до дома?  — Ладно… — еще раз выдохнула Софи. — На счет три?       Нуар просто кивнул. — Раз… два…       Софи схватилась за торчащий кончик стрелы еще на счете «раз», а выдохнув это «два», резко дернула стрелу и вместе с болезненным стоном Нуара прошептала: — Три. …       Как вообще все дошло до этого тупого в своей абсурдности каламбура? На самом деле просто.       Стрелок — новый акуманизированный фрик, стонущий о том, что его не приняли в команду по спортивной стрельбе из лука, так что чувак взбесился и пошел отстреливать неугодных. В тот момент, когда Нуару и Софи удалось загнать Стрелка в угол, у него оставалась только одна стрела — настоящая. Именно ту он и пустил в Софи. Да, Софи растерялась. Кто бы не растерялся, когда тебе прямо в грудь летит острая черная стрела? Она хотела вызвать Супер-Шанс, да вот не успела. — Берегись! — вырвал ее из оцепенения крик напарника. Его руки оказались на ее плечах раньше, чем она успела понять, что он вообще делает. Нуар как-то развернул ее с траектории полета стрелы, но, видимо, понял, что сам не успеет уклониться. Он инстинктивно прижал ее к себе, и Софи слышала, как бешено стучит в его груди сердце. Эта секунда, что они стояли вот так, показалась ей тогда целой жизнью, вечностью. Кажется, за эту вечность она даже забыла, что нужно дышать. А потом Нуар вскрикнул, но Софи совершенно не понимала, что происходит, а когда поняла, ее обуяла такая злость и ярость, что она сумела победить акуму и без Супер-Шанса. Фрик просто растерялся, когда с виду хрупкая девчушка со всей силы вмазала ему коленом под дых, а сверху добила еще ударом локтя. Сломать зараженный акумой предмет уже не составило труда.       Потом на место злости пришла растерянность и даже паника. Что ей теперь делать?       И вот сейчас она тянется к напарнику, нашаривает «собачку» молнии на его груди, тянет вниз до самого живота, хватается за воротник, чтобы оголить пострадавшую руку. Со всей осторожностью она стягивает с плеч Нуара мешающий спандекс, Кот шипит сквозь зубы, кажется, выплевывая какое-то ругательство, когда приходится стягивать рукав с пострадавшей руки. Кровь запеклась, и сейчас приходилось просто сдирать образовавшуюся корочку, иначе до раны было никак не добраться.       Софи обрабатывает рану дрожащими руками и совершенно не замечает, как голова напарника падает ей на плечо, когда она уже завязывает бинт. Она гладит его, шепчет какие-то успокаивающие глупости, вроде тех, что на последнем году обучения в ее школе прорвало трубу и, скорее всего, выпускаться ей придется в другой. Рассказывает о том, что судьба странная штука и сегодня она встретила людей, которых не ожидала никогда увидеть, рассказывает, что пудель соседки снова облаял почтальона и вцепился зубами в его сумку. Забавно с утра наблюдать такую картину из окна, попивая горячий кофе с круассаном…       И было совершенно неважно, что на ее сережках осталось всего две точки. Минут пять, и ее личность больше не будет для Кота тайной. Но, сказать по правде, сейчас Софи волновало это в самую последнюю очередь. — Нуар? — позвала его Софи, но напарник не ответил. Слишком трудный был день, слишком изматывающая ночь. Для них обоих. Софи опускает его голову на подушку, устраивая так, чтобы больная рука лежала удобно и не мешала ему отдыхать. Его костюм все еще полуспущен, но Софи не решается тревожить его больше необходимого. Она только аккуратно обматывает рукава вокруг пояса Нуара, а потом запускает пальцы в собственные волосы, взлохмачивая, пытаясь хоть как-то успокоить поднявшиеся нервы. Но вот ей кажется, что напарник позвал ее, и она медленно поворачивает к нему голову. Он хмурится в беспокойном сне, но зовет не ее, а свою Ледибаг. Софи не понимает, почему в этой полутьме смотрит на Нуара, ловит каждый его вдох. От таких ран не умирают, даже шрама, наверное, не останется, но Софи впервые с таким сталкивалась. Потому было так страшно. Напарник впервые защитил ее, впервые поступил так, как поступал с прошлой Ледибаг, — не думая кинулся в пекло. Софи не просила его об этом. Она ни за что и никогда бы не попросила его пожертвовать собой. Но этот поступок что-то всколыхнул в ней, какие-то чувства, испытывать которые она даже и не подозревала, что могла.       Она решительно поднимается с кровати, выскальзывает в окно и бежит искать круглосуточную аптеку. Супер Шанс это, конечно, хорошо, но Кота нужно перевязать обычными бинтами и дать обезболивающее, чтобы он смог добраться до дома. А еще нужно накормить Тикки, потому что Софи не представляла, как она потом будет забираться обратно в окно.

***

      А по утру они проснулись. Начало хорошего анекдота. — Где я? — первое, что спросил Нуар, когда Софи легонько потрясла его за плечо. Хотя первое, на что он обратил внимание, — это на свой полураздетый вид, и тут же поспешил прикрыться одеялом, как стыдливая девица.       Софи уже успела перевязать его обычными бинтами, наложить на рану мазь, а теперь протягивала Нуару стакан воды и пару таблеток обезболивающего. Кот смотрел на нее с минуту, но потом просто молча выпил лекарство и двумя большими глотками допил оставшуюся воду в стакане.       У Нуара поднялась температура, когда Софи вернулась, и, честно говоря, она совершенно не представляла, что с ним делать. Она смочила полотенце в холодной воде, вытирала пот с его шеи и лица, прикладывала мокрую прохладную ткань ко лбу. — Не уходи… не оставляй меня… — в полусне стонал Нуар. Софи знала, кого он звал, кого просил остаться, но, черт подери, она просто не могла его вот так бросить, не могла предать его доверие и отнести его в больницу. Но она также хорошо понимала, что если поднялась температура, то значит что-то она сделала неправильно и промедление может дорого обойтись. Еще никогда в жизни ей не было так дико страшно и так ужасно ошибиться в своем решении. Она сидела с ним, облокачиваясь о спинку кровати, обнимала его, как непоседливого братика, гладила по спине, перебирала светлые волосы, пропуская их между пальцами. В какой-то момент Софи хотела плюнуть на все и отнести его в больницу, там бы ему помогли, там бы справились с этим намного лучше нее. Но, видимо, то, что он оставался в своем геройском обличье, сыграло свою роль. Буквально через полчаса жара больше не было и Софи смогла облегченно выдохнуть. Она все так же сидела с ним, давая ему еще немного времени отдохнуть. Увы, большего она позволить им не могла.       Вот уж правда, самая сумасшедшая ночь в ее жизни. — Не переживай, я успела пожамкать тебя за все, что хотела, — не удержала ехидной улыбки Софи. Ей просто нужно было почувствовать, что все в порядке, снять это ужасное напряжение. У нее до сих пор немного подрагивали руки и внутренности скручивало волнением.       Софи видела, что Нуар смутился, потому что сразу же отвел взгляд. Наверное, он даже покраснел, но в этой раздражающей полутьме этого было не видно. Но Софи все равно не удержала легкой улыбки, забавляясь такой реакции на ее шутку. — Ты был ранен и отказался идти в больницу. Так что…       Софи замолчала, не зная, что говорить и нужно ли это сейчас. — Я не… — она кашлянула, призывая все свое красноречие, и совершенно не понимала, почему ей так некомфортно вести этот разговор. Нормальный разговор. Ведь у них никогда отношения не складывались, она уже привыкла ожидать от него грубость в ответ на любое поползновение с ее стороны за пределы проведенной им черты. Но вот барьер пал, как себя теперь вести ни один из них не представлял. — Спасибо, — выдохнула она. — Ты меня спас и… о, черт, что говорят в таких случаях?       Ее щеки вдруг вспыхнули. Она сама понимала, как абсурдно звучит ее жалкое блеяние, сейчас она напоминала себе Маринетт перед ее любимым Адрианом, правда, в любви она признаться не пыталась, но для нее сказать слова благодарности человеку, который до этого обращался с ней как со второсортным мусором, было куда как сложнее.       Она захлопнула рот, когда увидела, как Нуар выбирается из постели, садится к ней спиной и очень осторожно, чтобы лишний раз не тревожить больную руку, натягивает свой костюм.       Наверное, потому, что он не успел использовать свою силу, трансформация держалась на нем так долго. Тикки как-то обмолвилась, что если квами хорошо поест и отдохнет и если не использовать всю силу в бою, то трансформация может удерживаться до шести часов. В этом отеле они находятся едва ли три часа, хотя Софи казалось, что здесь они уже целую вечность. От этого неонового синего света уже мутило, от кирпичной стены в качестве пейзажа за окном и вовсе делалось тоскливо. А еще ее постепенно стало отпускать напряжение, и вместе с этим ей хотелось просто разрыдаться, но она сдерживала себя, как могла. Еще не время. Она должна побыть сильной еще немного. — Это ничего не значит, — сухо ответил Нуар. «Вжик», и молния застегнута, а вместе с застегнутым костюмом будто снова по кирпичику восстанавливается стена между ними.       Софи не сомневалась, что Нуар помнил, и если не все, то что-то определенно осело в его голове, и теперь он некомфортно чувствовал себя, потому что до сих пор не обернулся, не одарил ее этим своим как-жаль-что-это-ты взглядом. — Я испугалась за тебя… — прошептала Софи и все-таки сорвалась. — Я испугалась за тебя! Знаешь… знаешь…       О, она навсегда запомнит, как отмывала его от крови, когда меняла повязки, как боялась взглянуть на окровавленное полотенце в своих руках, когда зашла в ванную. Как ее тянуло выблевать весь этот день в унитаз, но она заставляла себя собраться, уговаривала себя, что должна помочь ему, потому что он спас ей жизнь, потому что она должна ему. Потому что они, черт подери, какие-никакие, а все-таки напарники. И она сидела с ним, как могла сбивала жар, вытирала с разгоряченной кожи пот. С него бы маску снять, чтобы ему легче дышалось, но она не посмела притронуться к ней, только откидывала светлые волосы со лба, раз за разом прикладывая мокрое полотенце к разгоряченной коже, и кусала до крови собственные губы, не позволяя себе разреветься, как маленькой девочке. — Ты… ты неблагодарный кошак! Как можно быть такой сволочью?!       Нуар со свистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он сидел к ней спиной, но Софи видела, как опустились его плечи.       Испугавшись, что ему снова плохо, она быстро обогнула кровать, вставая прямо перед Нуаром. Его голова была низко опущена, поэтому Софи пришлось опуститься на пол, чтобы увидеть его лицо. — Тебе плохо? — с беспокойством спросила она, забыв всю свою злость и обиду на его слова. И Нуар посмотрел на нее... Такое отчаянное раскаяние было в его взгляде, что Софи стало немного не по себе. Будто бы он… сожалел… — И ты все равно помогла мне, — сказал он, чем окончательно выбил ее из хрупкого чувства равновесия. — Мы ведь напарники, — на удивление быстро нашлась Софи. Она положила ладонь на его колено абсолютно без лишних мыслей, просто тактильный контакт усиливает восприятие, да и у Софи все равно бы выше руки не поднялись. Слишком она устала за эту ночь.       Но когда ладонь Нуара накрыла ее дрожащие пальцы, для Софи мир будто бы замер и вдруг ускорил свой ритм, когда вместо того, чтобы оттолкнуть ее, он сжал ее пальцы своими. — Да, напарники, — согласился он.       И Софи впервые увидела на его лице легкую улыбку.