Mad is his normal life

Я проснулась от звука чьих-то посторонних шагов. Я не могла ни с чем перепутать шаги мамы или отчима, потому что знала их наизусть. А эти были чьи-то чужие. Я испугалась. Страх пробирался сантиметр за сантиметром по моему телу, добираясь до мозга и сея во мне ужасную панику. Я не знала, что делать. Закричать я не могла, иначе этот кто-то меня бы нашел. Я лежала в своей кровати, накрывшись с головой одеялом, стараясь не произвести лишнего звука и практически не дышать. Но тут я услышала звук трущейся о ковер двери, и меня вдруг начало трясти. Кто-то зашел в мою комнату. Я повернулась на спину, чтобы одеяло лежало как можно ровнее. Чья-то рука берет край одеяла, сдергивает его, и я уже открываю рот и вдыхаю, чтобы закричать, но мне мигом закрывают рот. Я в темноте пытаюсь всмотреться в лицо того, кто держал мой рот закрытым, но на лице маска. Из-под капюшона вылезают светлые пряди, а мужчина прикладывает палец к губам, показывая мне, чтобы я молчала. Я кивнула. Ага, размечтался. Я собираюсь снова закричать, но он опять закрывает рот и подставляет к моей шее пистолет. Потом он аккуратно убирает руку от моего рта, и я уже молчу. Меня всю трясет от страха. Я не хочу умирать. Я зажмуриваю глаза и жду выстрела, но его не следует. Он убирает пистолет от моей шеи и убирает капюшон со своей головы. По прическе я узнаю Кравцова. Что? От шока мои глаза стали по пять рублей. Он стягивает свою маску, и я вижу его лицо. Я быстро поднимаюсь и прижимаюсь к стене лишь бы быть от него дальше настолько, насколько позволит площадь моей комнаты. — Я ничего тебе не сделаю, если будешь молчать и делать то, что я скажу, поняла? — шепотом говорит он. Я покивала, — Окей. Встань. Оденься. Мы пойдем на улицу. Я не стала перечить. У него был пистолет. Если я что-то сделаю не так, он пристрелит меня, а в соседней комнате родители. Они проснутся от выстрела, и, чтобы не сесть в тюрьму, он пристрелит и их. Нет. Не допущу. Если он хочет пристрелить меня, то только на улице. — Отвернись, — шепнула я. — Ладно. Я повернулась и увидела, что он смотрит в стену. Я быстро натянула на себя джинсы и толстовку поверх пижамной майки. Волосы собрала в какой никакой хвост. На ноги носки, и я готова. — Я все, — сказала я. — Прекрасно. Надевай куртку и ботинки. Мы прошли в прихожую. Я сделала все, как он сказал. — Выходи из квартиры. Я вышла, он за мной. — Закрывай, — сказал он, и отдал мне ключи. — Откуда это у тебя? — спросила я дрожащим голосом, беря ключи и закрывая дверь. — Терять меньше надо,— язвил он, хотя может подшучивал. До меня сейчас плохо доходило все, что происходит. Но я не теряла ключи… Или… Илья. Я фыркнула от злости и кинула ключи в Кравцова. — Ты так же попал в квартиру, да? — Да, пошли, — он убрал пистолет. — Это был Илья? — Да. Пока он нес тебе ключи, он сделал слепок. Какой же подонок. — Но зачем? — А как бы я еще попал в твою квартиру? — Зачем тебе? — Слишком много вопросов, — сказал он. Я пыталась спросить еще что-то, но он молчал, как рыба. А я давилась своей злобой на Илью. Как он мог? Мы вышли из подъезда. Напротив него стояла машина. — Садись, — сказал он. Я обошла машину вместе с парнем. Он открыл мне дверь на пассажирское сиденье, и я села. Он же сел на водительское. Завел машину и тронулся с места. Стояла кромешная тишина, не нарушаемая ничем. Даже банального радио не было. — Ты псих…— сказала я. Я не знаю откуда во мне столько смелости. Может, потому что я злюсь? У меня сейчас, в принципе, паническая атака. Я не могу себя контролировать. Этот человек — мой одноклассник, залез ко мне в квартиру с пистолетом. Приставлял его ко мне. Вытащил меня из квартиры и куда-то сейчас везет. Не просто так меня трясло от него при каждой нашей встрече. Я чувствовала нутром, что что-то не так. — Разве тебе не нравится? — Что? Кому понравиться, когда тебя, считай, выкрадывают из своей собственной квартиры? — Тебе. Ты же пошла… — Ты угрожал пистолетом, — я говорила очевидные вещи. — Этим? — он достал пистолет и покрутил им напротив своего лица. А затем перевел взгляд на меня. — Да, — я кивнула. Он снял с предохранителя. Я сглотнула. Он ухмыльнулся. В моих глазах, сто пудов, отображался такой страх, какого никто никогда не видел. Он перевел пистолет на меня. Я зажмурила глаза. Прозвучал щелчок нажатия на курок, но выстрела не было. Я нерешительно открыла глаза и увидела пламя. — Классная игрушка, да? — он достал сигарету и поджег её, а затем открыл окно и выкинул зажигалку, что была сделана под пистолет. Я не могла поверить. И этим он угрожал мне? Я закрыла лицо руками. — Это все сон, это все просто ужасный сон, — я мотала головой. — Детка, не неси бред, — машина остановилась, и Кравцов вышел из неё. Затем открыл мою дверь, но я выскочила из машины и побежала куда глаза глядят. Я увидела большое серое здание, похожее на заброшку и кинулась туда. Я бежала по лестницам вверх и вверх. Пока не добежала до самого конца. Там не было ничего, кроме железных штырей. Я слышала эхо шагов на лестнице, следовательно путь отступления закрыт. Я сама себя загнала в ловушку. Что мне делать? Я стояла и смотрела вдаль, отвернувшись от лестницы. — Я боюсь тебя, — сказала я, практически шепотом, не поворачиваясь к нему. Я знала, что он уже пришел и стоит недалеко от меня. — Я знаю. — Тогда зачем? — Я научу.... Я развернулась к нему. По моим щекам текли слезы. — Чему? Что это за учеба? Нет…— я вытерла нос рукой. Он стал подходить ко мне. — Нет, — крикнула, дрожа от страха и рыданий, — Не подходи, — мой голос срывался. Но он продолжал идти. Я отходила назад, пока не стала стоять на самом краю. Я посмотрела вниз, а затем на Кравцова. — Стой. Стой. Пожалуйста, стой. Я боюсь, — молила я. Он остановился в полуметре от меня. — Боишься чего? — Тебя… — Нет, ты боишься не меня. Ты боишься того, что я могу сделать. Так, чего ты боишься? — Боюсь, что ты убьешь меня, — я говорила из последних сил. — Чего ты боишься? — крикнул он. — Умереть…— обессилено сказала я, — Я боюсь умереть…— тише повторила я. — Еще ты боишься других. Ты боишься чужого мнения, косого взгляда. Но больше - всего умереть, — рассуждал он, поднимая руку, наставляя на меня пистолет. Но потом отпустил его, и он повис на указательном пальце Кравцова рукояткой ко мне. — Бери, — говорил он. — Нет… — Я сказал, бери, — настойчивей сказал он. — Нет, — крикнула я. — Я сказал, возьми, иначе он выстрелит… Я быстро взяла пистолет. — Крепко держишь? — спросил он и поднял мою руку, пододвигая пистолет к своей груди. Я расширила глаза и пыталась отдернуть руку, но он держал слишком сильно. — Сюда, — он прижал дуло еще крепче к своей груди, — или, нет. Сюда, — он передвинул руку к своей шее, поднимая голову, — Стреляй. Я помотала головой.  — Стреляй! Я опять помотала головой. Слезы так и не переставали литься. — Я так и знал. Еще ты боишься нарушить закон. Ведь только это и сидит в твоей башке. Ты только об этом и думаешь. Ой, вдруг ты убьешь меня, и тебя посадят, — он отпустил мою руку, и я опустила её вниз. — А я научу. Научу не бояться. Ты же боишься. Сидишь в клетке своих страхов. Я не боюсь. Не боюсь ни умереть, ни чужого мнения, ни закона… Мне плевать. А ты забитый кролик, который сидит в клетке. Вот скажи, ты ни разу не задумывалась о свободе? Тебе правда нравится так жить, когда ты следишь за всеми, кто на тебя смотрит, а кто нет? Это не надоедает? Я не смотрела ему в глаза. — Ты в любой момент могла уйти. Ты могла не пойти со мной. Могла закричать. Могла вызвать полицию. Но ты боялась. Психология людей настолько слаба, что даже этот трюк с зажигалкой сработал. — Чего ты пытаешься добиться?— все внутри меня как будто скручивалось. — Твоей свободы. — Чем тебя это так волнует? Зачем это тебе? — Я так хочу. У психов нет мотивов. — А ты псих? — Да…— спокойно ответил он, — Можешь бежать. Я тебе ничего не сделаю. Но мое предложение в силе. — Какое предложение? — Научить тебя не бояться, но только об этом никто не должен знать, — он медленно поднес свою руку к моей. Но я её отдернула. — Я хочу домой, — меня всю трясло. — Я тебя отвезу,— спокойно сказал он. Я обошла его и пошла к лестнице. Он спускался за мной. Посадил в машину, отвез домой. Высадил около подъезда. — Какое решение ты не примешь, ты все равно останешься моей. Не будет верности, будет плата… Пока…— сказал он и дал по газам. Я быстро побежала домой. Заснуть сегодня я не смогла. Вся подушка была залита моими слезами на утро. Я плакала и плакала. Псих. Псих. Псих. Если бы я не переехала сюда, ничего бы этого не было. Ничего. Но я не могу рассказать родителям. Я вообще не могу никому рассказать.

***

Утром я встала с ужасными синяками под глазами, вся опухшая и с красными глазами. Нанесла тонну макияжа, чтобы хоть как-то прикрыть это уродство. Будто труп из могилы подняли. Я вышла из квартиры раньше, чем мои родители проснулись. Я не хотела видеть и выслушивать их вопросы «что случилось?». Прохладно, благо на мне была куртка. На улице было пустынно. Все еще были дома, спокойно спали. Небо было ещё темное, только светало. Пропадали звезды. Зачем я вообще ему нужна? Нет ничего особенного. Да, он прав на счет моих страхов. Я действительно боюсь чужого мнения. А какой человек не боится умереть? Ну, кроме него. Он псих. Ближе к семи мне позвонила мама. — Даш, ты где? — мне нужно срочно что-то придумать. — Эээ… Я вчера тебе сказать забыла. Нас поставили на дежурство сегодня. Попросили весь класс прийти пораньше. — Это на сколько пораньше? На час? — Нет. Мы с Ариной договорились встретиться еще раньше, чтобы прогуляться. — Ясно. Ты давай это прекращай. Либо хотя бы заранее предупреждай. Я хотела уже всю полицию на уши ставить. — Мам, успокойся. Со мной все в порядке. — Ну, не знаю. Голос у тебя какой-то другой, — подозрительно говорила мама. — Я просто не выспалась, — я пыталась всеми силами её успокоить. — Ладно. Я пошла собираться. Целую. Удачного дня. — И я тебя целую. Пока, пока… До открытия школы оставалось погулять еще час. Я прошлась по-моему уже по всему району. Остановилась на площадке около школы. Села на лавку и вставила наушники в уши. Включила песню Let’s Fly «Lifetime in repeat» и погрузилась в мир печали на целых три минуты. Ближе к 8:10 я пошла к школе. Подошла к шкафчику и выложила свои учебники. Арины еще не было, так как обычно я прихожу позже. Я села на лавку перед своим шкафчиком, погрузившись в мир своих мыслей. Я прокручивала сегодняшнюю ночь снова и снова. Все было совсем ужасно. Я, действительно, боюсь всего того, что он сказал. А сегодня я как будто еще сильнее чувствовала на себе чужие взгляды. Думала о том, кто что думает, проходя мимо меня. Все это забило мне голову. — Привет, — я повернула голову и заметила Арину, подсевшую ко мне, — Что это ты сегодня рано? — Так получилось. Дома сидеть не хотелось…— говорила я, стараясь не показывать своего истинного состояния. Кравцова не было на первом уроке, и я совсем не хотела его видеть. Молилась, чтобы он не пришел совсем. Но как и в прошлый раз мои мольбы были не услышаны. Он пришел к третьему уроку, коим было ОБЖ и сел на заднюю парту. Я прикладывала все силы, чтобы не оборачиваться, но сегодня моя сила воли меня подводила. Я обернулась к нему, но он не видел, а сидел в своем телефоне. Ну и слава богу. Когда урок закончился, нас не выпустили на перемену. В кабинет зашла наша классная руководительница и женщина в форме полиции. — Кравцов, выйди с нами, пожалуйста, — спокойно сказала женщина. Он молча послушался и вышел из класса вместе с ними. — Что-то он натворил, — пробубнила Арина. — Что, интересно? — Да может опять административку какую-нибудь… — Так, все могут быть свободны, — сказала учительница ОБЖ, и все вышли из класса, говоря лишь про Кравцова. — Как думаешь, серьезно? — Ты переживаешь? — спросила Арина меня, удивленно. — Не знаю. — Да, — протянула она, — Только не говори, что он тебе нравится. — Тебе опять припомнить историю о том, как я его боюсь? — Да, нет. Я помню… Мы пошли на следующий урок, но и тут спокойно поучиться не дали. К нам опять зашла наша классная руководительница. Все встали, затем сели, а она подошла к учителю обществознания и что-то ему шепнула. — Даша, пойдем со мной, — сказала она мне. — Я? — я показывала на себя рукой, пока вставала. — Да, пойдем… Я подошла к ней, а она вывела меня из кабинета.