Mad is his normal life

— Куда вы меня ведете? — спросила, не скрывая своего удивления. — В кабинет директора, — спокойно сказала женщина и мило улыбнулась. У меня почему-то появляется только нервный смех. — А зачем мне туда? Я даже натворить ничего не успела… — Это не по поводу твоего поведения. Тебя полиция вызывает, — еще лучше. Ну, не день, а сказка. Мы дошли до кабинета директора, и учительница ввела меня внутрь. За столом сидел Кравцов, с двух сторон от него сидели полицейские. В углу стоял мужчина в футболке и пиджаке, напротив парня сидела та женщина, что вывела его из класса. Василиса Игнатьевна посадила меня в центр того самого стола, где изобиловали полицейские. Я села, даже не зная, куда смотреть. Сначала мой любопытный боязливый взгляд упал на мужчину в углу, потом на директора, сидевшего за своим столом, потом на женщину за столом, а затем и на Кравцова. Он сидел, поставив локти на стол, положа голову на скрепленные кисти, и не только пальцами, но и наручниками. Он четко смотрел на полицейского напротив себя, пока она что-то писала. Потом он посмотрел на меня и ухмыльнулся. Он совсем не боялся. Ни капли напряжения на его лице. — Здравствуй, Даша, — начал мужчина в углу, — Я следователь Бравилов. Ты можешь нам помочь. — Чем? — Сегодня утром в своей квартире повесилась ваша учительница географии. Она оставила записку, в которой прощалась со всеми немногочисленными родственниками и написала «Не винить в моей смерти Кравцова Сергея». Что ты можешь об этом сказать? — он меня поверг в шок. Она мертва? — Я…— я запнулась, — Я не знаю. Наверно, это её дело о том, кого она просит винить в смерти, кого нет. — Как известно, вчера ваш одноклассник Кравцов... Я посмотрела на него. Он помахал мне ручкой. — Сказал неприятные вещи вашей учительнице в лицо, после чего она убежала в слезах и больше не появлялась на уроке и в школе. Что конкретно сказал Сергей? — Он рядом же у вас сидит, почему вы его не спросите? — если я сейчас начну выступать, он обязательно позвонит моим родителям, а этого допустить нельзя. — Мне нужно подтверждающее мнение. — Окей, — я начала набираться смелости, — Она спросила у него, почему он ходит в школу, потом сказала, что после того, как он вернулся, он очень изменился. — Это так? Он изменился? И откуда он вернулся? — Я не знаю, я только неделю и один день здесь, — удивляюсь, что может произойти в этой школе за такое время. Тем более если они хотели поспрашивать о том, откуда он вернулся и как изменился, то нужно было вызывать не меня. — Почему Сергей назвал вас главным свидетелем? От удивления я расширила глаза и посмотрела на Кравцова. Тот смотрел вниз, на свои руки под столом и ухмылялся. — Поверьте, я не знаю. — Тогда рассказывайте дальше, что было на уроке вчера. — Ну, он ответил, — я показала на Сережу, — что не всем нравится, как меняются люди, что он своей жизнью доволен, но только ему чего-то не хватает, спросил насчет нее. Она опустила этот вопрос и стала говорить, что ему не хватает хорошего воспитания. Ну, а Кравцов ей указал на то, почему она опустила вопрос. Рассказал ей то, как прошла её жизнь, сказал, что смысла её жизни больше нет. Она убежала вся в слезах, отправив Кравцова к директору. — Хорошо. А где вы были сегодня ночью между тремя и четырьмя часами утра? — я посмотрела на Кравцова. Он пожал плечами и сжал губы. — Вы подозреваете меня? — я сначала показала на себя. — Нет, это формальности. Тут я догадалась. — Его? — Нет. Мне просто нужно знать. Я знала, что он врет. В записке было написано, не винить в смерти именно Кравцова, а значит он изначально становится главным подозреваемым. Но, я думаю учительница со стажем, какой была географичка, по рассказам Арины, не стала бы вешаться из-за слов какого-то подростка. Я решила, просто рассказать правду. Еще раз взглянув на Кравцова, я подумала о том, что потом подумают учителя. Как же он был прав, от этого аж тошно. Я закрыла глаза, закатив их. Затем выдохнула и начала говорить. — Можно об этом не узнают родители? — я услышала усмешку Кравцова, но смотрела на следователя. После того, как он кивнул, я продолжила, — Я не знаю сколько точно было времени, но скорее всего было как раз начало третьего, может даже половина третьего. Сережа, зашел за мной домой, потом мы пошли гулять, — ну почти правда. Я вообще не понимала, почему я не стала рассказывать все. Тогда бы его посадили, но я не могла этого сделать. Подставить его. Не знаю. Мне тошно на душе от этого. Я бы не смогла потом спокойно жить. — Кто-то может это подтвердить? — Была ночь. Я думаю вряд ли вы найдёте всех прохожих, что были тогда на улице, хоть их было и немного… — А что за странное время? Почему вы пошли гулять ночью? — Я не знаю. Он позвал меня. Может, ему было скучно. — А ты не насторожилась? — Насторожилась. Поэтому взяла с собой баллончик, но он ничего мне не сделал. Мы просто гуляли и разговаривали. — А во сколько вы вернулись? — Может без двадцати пять, — кажется столько времени и было. Я еще дома залезала в телефон. — Хорошо, — следователь обессилено опустил голову. Но тут у него зазвонил телефон. Он взял трубку, я в это время посмотрела на Кравцова. Тот сидел и улыбался, не скрывая своего нахальства. — Чьи? — спросил следователь в телефон, смотря на Сережу, — Ясно, — мужчина приложил руку к глазам. — Что, дядя? Не мои пальчики, да? — спросил Кравцов самодовольно. — Ты дождешься. Приду я и по твою голову. Ты уже одной ногой в тюрьме. — Не пугайте мою будущую девушку. Она же так со мной встречаться не захочет, — он выпятил нижнюю губу и посмотрел на меня. — Ну и слава богу, что не захочет… — Я бы так не сказал, — Кравцов оглядел меня с ног до головы, и мне вдруг резко стало совсем не по себе, — Она и так вся запуганная. — Василиса Игнатьевна, уведите отсюда девушку. Да, и Даша, если что, обращайся, — следователь дал мне визитку. — Эй, не заигрывай с ней…— сказал Кравцов. — Хорошо…— ответила я следователю и вышла из кабинета, но услышала, как мужчина крикнул. — Еще раз ты выкинешь что-то такое, тебе не поздоровится, понял? — Ага, ну я пошел. — Нет, сиди. Я еще не закончил… Я не хотела пропускать то, что будет дальше, и мне нужно было поговорить с Кравцовым. Поэтому, когда я увидела туалет, выхода у меня не оставалось. — Василиса Игнатьевна, можно я зайду в туалет прежде чем, пойду в класс? — Да, конечно, только побыстрей, меня ученики ждут. — Вы можете идти. Я сама дойду. — Ну ладно, — учительница пошла дальше по коридору, а я забежала в туалет, пока она не уйдет. Наконец, женщина зашла за угол, и я села напротив кабинета директора, дожидаясь парня. Я посмотрела в телефон и увидела, что до конца урока еще целых 25 минут. Мне хватит этого. Я прождала еще 7 минут, до того как открылась дверь канцелярии. Оттуда вышел Кравцов. Он прошел мимо, даже не заметив меня. — Эй, стой… Он обернулся, но не прекратил идти.  — Да стой же ты. — Что? — Нам нужно поговорить, разве нет? — О чем? — А не о чем? — А ты уже приняла решение? — Нет. — И как тебе живется, когда осознаешь, что это видно? — он насмехался надо мной. Я опустила это, так как он, как обычно, попал по самому больному месту. — Что это было? Откуда ты знал, что позвонили на счет отпечатков? — Во-первых, он сам сказал «чьи», а в следствии это могут быть только отпечатки, во-вторых, у меня брали до этого отпечатки. А, в-третих, ты будешь в шоке, я слышал, о чем ему говорили в трубке. Я приподняла брови, осмысливая все, что он сказал. — А на счет девушки, что это было? — Ну, я сказал правду. — С чего ты взял, что я буду девушкой психа? — С того, что ты псих. — Я не выкрадываю парней ночью и не везу их непонятно куда, чтобы предложить помочь… — Я бы посмотрел на это, — он усмехнулся и продолжил идти, — А, вообще, я рад, что ты восприняла мое предложение как помощь, значит она тебе действительно нужна. Я закатила глаза. — Как же тебе нравится все выворачивать. — Это тебе нравится неосознанно говорить правду… И я польщен твоим желанием мне помочь. Правда, я и так был бы не виновен в убийстве. — Был бы виновен в незаконном проникновении в квартиру, в угрозе жизни, влиянии на психику человека, дальше продолжать? — Да нет. Тогда тебя тоже можно обвинить в угрозе жизни и здоровью человека. Ты же тоже держала пистолет, наведенный на меня, разве нет? — Это было по принуждению… — Я тебе говорил, все это было лишь по твоему желанию, — он пошел в сторону выхода. — Ты не пойдешь на урок? — А сколько их там осталось? — Еще 3. — Я пожалуй пойду прогуляюсь. Нечего мне здесь делать, тем более эти полицейские нанесли урон моему состоянию, — он подошел ко мне совсем близко. Я перехватила дыхание. — Когда надумаешь сказать «да», я буду ждать тебя на том месте, где предложил. Адрес кину потом на телефон. — Ты же не знаешь мой телефон. — Не знаю я, знают другие… Я нахмурилась. Я давала свой телефон только Арине. Но она ему не скажет. Я ухмыльнулась. — У Арины же такой сложный пароль на телефоне. — Псих…— тихо сказала я. Он наклонился к моему лицу. Я взглянула в его глаза. Они были такими же холодными, что и раньше. Я была прикована в тому месту, где стояла, задерживая дыхание. — Но тебе нравится, — шепнул он и поцеловал меня в щеку. Каким бы ужасным он не был, прикосновение его губ было мягким и мимолетным. Я закрыла глаза, а когда открыла, он уже шел к выходу. Он был без куртки, только в одной толстовке. Я провожала его взглядом до самого выхода. Пораженная, я стояла на одном месте еще минуты 3 и думала о том, что было только что. Но еще стоит вопрос, что сказать Арине. Я не знала. Придется что-то придумать. Я поднялась к кабинету обществознания, села на скамейку рядом, потому как до конца урока осталось несколько минут, и смысла заходить уже не было. Когда прозвенел звонок, из класса повалили ученики, а я наоборот зашла за рюкзаком. — Даша, Василиса Игнатьевна вас отпрашивала, так что спросите домашнюю работу и будьте готовы к следующему уроку. — Хорошо, — сказала, кивая, подтверждая свое слово. После этого я вышла в коридор, где меня ждала Арина. — Ну что? Что было? — Да ничего не было. Меня по поводу документов вызвали. — А что там с Сережей? Ты не знаешь? — Вроде его отпустили. Он ушел от директора раньше меня, — стыдно. Стыдно. Стыдно. Но я не хотела, чтобы она знала обо всем этом. Весь день я проходила, думая лишь о том, что было на четвёртом уроке. После школы я шла домой одна, Арине нужно было куда-то уехать, и её забрала мама. Милая женщина, кстати. Я подходила к подъезду, копаясь в рюкзаке, ища ключи. Когда я их нашла, я подняла голову и увидела около своего подъезда того, кого совсем не ожидала. На лавке перед подъездом сидел Савелий. Твою мать. Как?! От неожиданности, я даже остановилась. Хорошо, хоть рюкзак не уронила. — Между прочим, игнорить не хорошо… — Между прочим, я не просила тебя мне писать… — Прекрати. — Прекратить что? — Выделываться. — Я не выделываюсь, а веду себя практически так же, как и ты в прошлые года, — я обошла его, заходя под крышу подъезда, потому что начал усиливаться дождь и греметь гром. — Не правда, я не вел себя так. — Ну я и говорю, почти. Аривидерчи… — Ты даже не впустишь? — С какой стати? — я зашла в подъезд и закрыла за собой дверь. Савелий остался на улице. Пусть сидит там. А это не слишком жестоко? Да, нет. Нормально. В самый раз. Я не просила его приезжать. Мог бы быть у себя дома в тепле. Это его выбор. Я поднялась к себе на этаж, зашла в квартиру и увидела через окно молнию, ударившую в небе. Я вздохнула. Всё-таки, это слишком жестоко. Я спустилась обратно вниз, открыла железную дверь и посмотрела на лавку с большой надеждой, что он ушёл, но нет. Не везёт мне сегодня. — Пойдем. Переждешь дождь и поедешь восвояси, понял? — Да, — угрюмо сказал он, но зашел в подъезд. Мы вместе поднялись ко мне в квартиру. — Чай будешь? — спросила я. — Да, пожалуйста. — Нечего было в одной кофте ехать. Много лет назад умные люди придумали куртки, — я поставила чайник и вышла к нему, — Проходить не будешь? Он снял кроссовки.  — Пошли... Он пошел за мной на кухню. Я навела чай, взяла чашки, протянув одну Савелию. — Ну и зачем? — спросила я. — Я же сказал, что найду твой адрес, — гордо сказал он. — И как же ты это сделал? — Проследил за твоим телефоном… Когда мы с тобой разговаривали, я подключил свой телефон к твоему и видел твои передвижения. Да как он посмел? Это нарушение прав. — Быстро отключи, шпион недоделанный, — грозно сказала я. — Я уже… — Молодчинка какой, конфетку не дать? — я издевалась над ним, ибо нечего следить за мной, без моего ведома. — Может хватит? — Ты что? я еще только начала. Он закатил глаза. — Да, я признаю, что виноват, но не надо мне напоминать об этом в каждой фразе. Поразмыслив немного, я сказала: — Ладно, — правда очень недовольно. — Как у тебя в новой школе? — Нормально… — А я вот курить бросил… — Вот это достижение, — с ноткой сарказма сказала я. Хотя для него это, действительно, достижение. — Не курю уже 3 месяца. — А три месяца это подряд или сумма дней за несколько лет? — Сарказм-твое все? Я начала смеяться. — Практически… — Это видно. — Я знаю. — Не игнорь меня… — Я подумаю, — задумчиво сказала я, — Подожди, а ты что сегодня в школу не ходил? — Я ушел с последних трех уроков. В моей голове случайно всплыло, что Кравцов, кстати, тоже с трех уроков ушёл. — То есть почти с половины? — Почти… Когда дождь закончился Савелий поехал домой, а я осталась дома, делать уроки. Ближе к ночи мне пришло сообщение с неизвестного номера. Это был адрес. Я сразу поняла от кого оно. Я никогда и ни за что не прибегну к его помощи.