Mad is his normal life

Я не представляла, что мы будем делать в том домике вдвоем, но спрашивать как-то не решалась. Да и вообще, в чем прикол опять тащить меня за город? Ну да, я забыла зарядку, но на хуй тащить меня? Все больше думая об этом, я все больше злилась. Ну да ладно, я потрачу это время с пользой. Я залезла в телефон, пока у меня была связь и зарядка, чтобы воспользоваться мобильным интернетом и решила поискать там что-то о MSD. Мне вылезло куча вкладок: и википедия, и статьи из газет, и полицейские хроники. Я решила почитать, что там про MSD писали журналисты. Вести Москва «В западном районе москвы была взорвана фабрика по производству медикаментов. На останках был найден знак «MSD», группировки преступников, водящих полицию за нос уже не первую неделю. Сначала это были только небольшие административные нарушения, но позже это превратилось в серьезные, уголовно наказуемые преступления. Как, например, взрыв медикаментозной фабрики, взлом розыскной базы полиции, и это все за две недели. Как предполагается, это организованная преступная группировка, которая преследует какую-то цель, но полиции пока неизвестно какую. Никто, в принципе, не понимает чем руководствуются эти люди. Не известно, сколько их, как они действуют и как смогли проникнуть в секретные резервы полиции. Эти люди работают слишком быстро и чисто. Скорее всего — это уже опытные преступники, и сотрудники полиции стараются вычислить всех, кто недавно вышел из тюрьмы по похожим преступлениям. Мы отслеживаем ситуацию, и как только узнаем что-то новое, вы обязательно об этом узнаете». 3 сентября, 2017 год. Затем я зашла в Википедию, но то, что я уже увидела, меня поразило. Это все был Кравцов? Фабрика, я на секунду представила, как взрывается большое здание, и обломки летят покрытые алым пламенем, а зарево так и распространяется, и все светло как днем. Взлом полиции. Но как он мог? Он же не программист. Игорь. Но он только учится на айтишника, он не мог в десятом классе взломать полицейские резервы. «MSD (аббревиатура, расшифровки нет) — опг (организованная преступная группировка). Род деятельности: неизвестен Цель: неизвестна Организована была предположительно в конце 2017-го года и существует по сей день. Полиция в тупике. Организатор неизвестен. Участники неизвестны. Преступления: * Хулиганство * Взрыв медикаментозной фабрики * Взлом компьютерной системы полиции * Поджег трех самосвалов на парковке строящегося дома * Вандализм * Взлом программы секретных данных ФСБ * Пожар в автомобильном салоне «Мерседес» После этого деятельность группировки приостановилась по непонятной причине, но буквально недавно их последним развлечением стала Школа №34» Дальше я читать не стала, мне хватило того, что я увидела. Что он за человек такой? Кто сейчас сидит рядом со мной? Убийца? Глава опг? Явно преступник. Я быстро убрала телефон. Во мне поселился страх. Вот, почему он ничего не боится. Он держит под колпаком всю полицию и ФСБ. Я была просто в шоке. Но откуда у него деньги, чтобы проворачивать такое? Да и вообще, что с его головой? — Кто ты такой? — В смысле? Мы не знакомы? — он ухмыльнулся. — В смысле, кто ты такой на самом деле? — Кравцов Сергей Викторович. 17 лет. Приятно познакомиться. — Прекрати играть. Ты знаешь, о чем я… МСД… Он начал усмехаться. — Ты прочитала? Какая умничка… Теперь ты знаешь, к чему ты принадлежишь. — Я не с вами… — Ты забыла, как проходила проверку? — Ты убийца, преступник, — я вцепилась в дверь машины. Во мне бушевал страх и истерика. Он все это время тайком меня втягивал в это. Я теперь повязана. Я теперь в самой жопе. — Если я не хочу быть с вами? — Ты не можешь уйти теперь. Школа. Если мы попадем туда, то попадем все вместе. — Ты лжец, — крикнула и вцепилась в его лицо и руки своими ногтями. В порыве злости я поцарапала ему шею до крови. Машину начало носить из стороны в сторону. Потом Кравцов резко затормозил, и я ударилась головой о лобовое стекло, а дальше темнота. (Кравцов) Сука. Блять. Сука. Шею до крови. Она валялась без сознания на соседнем сиденье. Своей тупой башкой ударилась о стекло. Она не понимала, что, блять, к водителю лезть нельзя? Пытаясь навредить мне, могла убить себя. Я вышел из машины, подошел к багажнику, открыл его, достал аптечку, взял перекись и ватку и пошел обратно в машину. Даша ударилась головой так, что на стекле осталось кровавое пятнышко. Я поднял её голову, у нее из носа текла кровь. Я намочил ватку, свернул её и всунул ей в нос. Потом опять пошел к багажнику. Хорошо, блять, что я брал с собой мороженое. Я достал его. Какой никакой холод. Закрыл багажник, сел в салон, а эта дама-самоубийца уже очнулась. Я кинул ей на ноги брикет с мороженым и взялся за руль. — Довольна?! — рявкнул я. Я злился на нее. Ужасно злился. Но не из-за того, что она меня поцарапала, а от того, что сама чуть не убилась. Я не испытывал такого еще никогда. Если бы какая-то другая баба меня поцарапала, а потом ударилась башкой, я бы до конца её прикончил, той же башкой по асфальту причесал бы. Было же такое. Прошлое… — Прости пожалуйста, я случайно…— пищала своим голоском голая шалава. Как ее там зовут? Сука. — Никогда не слышала выражение: «за нечаянно, бьют отчаянно»? Ну так у тебя, это будет в прямом смысле, — я подошел к ней, влепил ей пощёчину, она ударилась о спинку своей кровати головой и отключилась. Я взял тело, закинул его на плечо как мешок с картошкой и пошел к своей машине. Дело было ночью, поэтому свидетелей не было. Тёмный лес, верёвка, нож, крики, и больше её никто не видел. Ну кроме меня, естественно. Настоящее. Воспоминания всколыхнули во мне то, что было нужно. И я снова вспомнил, зачем мне эта сучка. Игра продолжается. (Даша) Он кинул мне на колени брикет с мороженым. — Ко лбу приложи, — сказал он безразлично и достал пачку сигарет. Повернув ключ зажигания, он завел машину. Мы поехали, а я не понимая, что происходит, приложила ко лбу мороженое, потому что голова начала болеть тупой болью. Он что помог мне? Но зачем? В чем прикол? Рассуждать я вообще не могла. Окутанная табачным дымом, я прилегла, но, видимо, ненадолго уснула.  — Вставай, приехали. Я услышала голос, но где-то далеко. Как будто откуда-то мне кричат. Я не хотела открывать глаз. Мне было и так хорошо, в темноте, одной. — Вставай, —крикнули громче и дернули меня за ляжку. Я сразу открыла глаза, и в голову сразу ударила резкая боль. Я взялась за голову рукой, и видимо мое лицо отобразило все мои чувства. — Болит? — Сам как думаешь? — Нечего было ко мне лезть. — Еще чего? Больше ничего не надо было делать? Например, не надо было взрывать фабрику, поджигать школу, и всего остального тоже не надо было делать, чтобы я к тебе не полезла. — Если ты сейчас будешь читать мне нотации, закончишь плохо. Скажу один единственный раз. Больше не повторю. Если ты со мной, во-первых, тебе никто и никогда не сделает ничего плохого, кроме меня, но за это ты должна быть мне верной, во-вторых, за своих горой, а значит любой из МСД тебе поможет, в том числе и я, и если мне предоставится возможность тебе помочь с чем-либо, я помогу, но и ты будь добра за своих стоять, потому что ты уже с нами и уйти не сможешь, потому что предателей никто не прощает, и я не ручаюсь за тех, кто из моей компании захочет тебя убить. Я мешать им не буду, если убьют, то убьют, а другого варианта нет, а родители и все, кто тебе дорог, пойдут по цепочке, поняла? — Кравцов усиливал тон голоса медленно, но тот не становился громче, он становился доступнее и жёстче. Я осмысливала все, что он сказал. Я теперь с ними, и мне уйти просто не дадут. Я просто закончу трупом в безымянной могилке рядом с родителями, и никто о нас даже не вспомнит. Однако, мне показалось довольно выгодным и удобным то, что я буду с ними. Меня, если что, защитят, но… — Блять, — сказала я почти шепотом. — Что? — Ты ставишь меня перед выбором. — Не такой уж и сложный выбор, не думаешь? — он поджал губы и поднял брови. Мы вышли из машины, и он закурил. Опять, — Быть живой явно лучше, чем лежать в могиле, нет? — он курил, облокотившись на крышу машины, я сделала так же. — Почему ты постоянно куришь? — спросила, сузив глаза. — Успокаиваюсь… — Убивая себя? — Да, это уже привычка. — Курить или убивать себя? — И то, и то…— он повернул голову, чтобы выдохнуть. Черт. Как красиво. Дым распространялся по ветру, покрывая пейзаж белой пеленой. Просить сфотографировать сейчас не в тему, да? — То есть, если ты успокаиваешься курением, то сейчас ты раздражен? — Есть немного, это последняя сигарета. — То есть ты раздражен, что у тебя не осталось сигарет? — Да, так что не зли меня эти два дня. — Смотря, что ты считаешь, может тебя разозлить во мне… — Пошли, — он кинул сигарету и затоптал её. Я достала свой рюкзак с заднего сиденья и пошла за ним. Он же в руках тащил какие-то пакеты непонятно с чем. Мне было очень плохо. Голова болела, тело ломило, не хотелось ничего делать. Наконец мы дошли до этого домика. Как только я зашла внутрь, я повалилась на диван и уснула. Проснулась я, когда было уже темно. Голова практически не болела, но шишку я уже ощущала. В комнате я была одна, только из-за угла был виден свет с кухни. Я встала с дивана и пошла туда. За столом сидел Кравцов. Перед ним стоял пустой стакан и открытая бутылка виски, уже выпитая на половину. Я подошла к нему, взяла в руку стакан и поняла, что он из него совсем не пил. Я подняла брови. — Что глушишь? — спросила я. — Воспоминания… — Что с ними? — Молчи…— он взял меня за руку и притянул к себе. Я стояла у него между ног, а он держал меня за талию. — Отпусти меня… Ты пьяный… — Нет, — сказал он как будто трезвый. Ни капли алкоголя не чувствовалось в его голосе, — Чтобы опьянеть, мне нужен ящик виски. — Разве? — Да, это все академия… — Академия? — Да… Моя любимая академия научила меня быть трезвым, — он уткнулся головой мне в живот. — Что-то не похоже, что ты трезвый. — Там, кажется, начинается гроза…— сказал он и посмотрел в окно, когда послышался звук грома, — Пойдем, — он резко встал со стула, схватил меня за руку и потащил в прихожую, — Одевайся. — Ты что? Там холодный дождь, мы оба заболеем… Он скептически на меня посмотрел.  — Ну ладно, я заболею…— я закатила глаза. — Одевайся. — Тебе что, плевать? — Доверься мне, — сказал он серьезно. Я не особо ему доверяла после всего того, что узнала сама про него, но если я не пойду, будет хуже. Я быстро оделась и вышла за ним. Он тащил меня куда-то в лес. Гремел гром, и я каждый раз смотрела на небо. Не привыкла, знаете, еще по лесу в грозу гулять. Но через какое-то время сухого грома и нашей прогулки, мы вышли к большой поляне, в небе резко ударила молния, и парень вышел на поляну, в то время как я осталась под деревьями. Он раскинул руки, а в одной из них он держал ту самую бутылку виски. — Выходи, — кричал он, — Или боишься? Слабачка? Слабохарактерная, выходи, мать твою, — кричал он, а на обидные слова в свою сторону я отреагировала как обычно. Я вышла к грозе навстречу. Люблю грозу. Страшная красота. Я посмотрела наверх. Дождя не было. Гроза была сухая, и это считается самым опасным её видом. Молнии били как будто поверх наших голов, ударяя прям за нами. — И зачем все это? — крикнула я, и вдруг пошел дождь. Он начал капать, и я посмотрела на небо. — Я псих, помнишь? И признайся, ты такая же? Ловишь кайф, да, я знаю это… — Нет, — крикнула я. — Это в тебе говорит та Даша, что боится всего и вся, но ты не такая, взорвись уже, сука, блять. — Я тебе не сука… — Кто сказал? Ты же женского рода, значит сука. Просто, та в кого можно совать хуй, и все. Больше ты никто, — он орал это с такой ужасной улыбкой на лице, а я от его слов чуть не заплакала. У меня всегда так, сначала хочу плакать, а потом злюсь, как дьявол. Но. Я. Не. Заплачу. Нет. — Тварь!!! — крикнула я ему. — Так устроен мир, ни один мужик не смотрит на тебя, как на красивую женщину, за которой можно ухаживать. Нет. Ты просто пизда. Если, конечно, не вырвешься из системы, — он глотнул виски, — чтобы стать заметной, вырвись из-под афиши «игрушка-для-траха». — Ты, блять, ебаный псих. — Психи правят миром, дура! — кричал он неистово в небо, навстречу грому и молнии. Он как будто был на своем месте. Среди опасности. Он тут король. Не боится смерти. Возможно, даже хочет умереть. И здесь, среди опасности, хаоса, беззакония, преступников, он на своем месте. Он король всего этого, и он знает это. Он не подчиняется правилам, а создает их, как бы пафосно это не звучало. Он добился уже всего в свои 17, и ему этого достаточно. Я просто смотрела на него и чувствовала его силу. Слишком сильный, слишком экстремальный, слишком опасный, слишком эмоциональный, все слишком. Чересчур. И мне это нравилось в нем. Не знаю чем. Да, я его боялась, но меня тянуло к этому. К опасности. К экстриму. К адреналину. — Давай, — сказал он уже спокойно, — Выплесни уже все, что у тебя внутри. Хватит прятать себя настоящую. Полно масок, скинь их. Забудься хоть на секунду, — он опять кричал, но воодушевленно, — Просто кричи, — и он сам крикнул. Это был вызов грозе, молниям, это был его крик, его призыв. Он кричал так, будто вызывал грозу на бой. Я не хотела кричать так, я просто хотела выплеснуть все, что накопилось за все 17 лет. К черту все. — Аааа, — крикнула я в небо. — Громче, — крикнул мне Кравцов и глотнул виски. — Дай сюда, — я взяла у него бутылку. Из бутылки потекла обжигающая горло жидкость. Я проглотила её, и она полилась дальше, проходя по всем клеточкам моего тела, согревая меня и придавая смелости. И, как только я отдала ему виски, я крикнула так, что даже гром, который гремел в один голос со мной, показался мне тише. Я просто кричала, выплескивая все свои эмоции и слезы. Да, я плакала, но не от горя, а от счастья. Мне было так приятно, что я почувствовала свободу. Я могу делать все, что захочу. Я могу все. И главное, что я не одна такая, кто жаждет свободы. Рядом со мной был человек, который ей обладает и может дать её мне. Я забыла обо всем, что он мне не рассказал, и во что он меня засунул, ведь я бы тоже не рассказала. Да, он затащил меня в это, но… Я не знаю, я просто больше не боялась. Плевать на все. Я свободна, мать её. Я кричала как будто нет тех проблем, что будут у меня с MSD. — Ччч, — сказал Сережа, когда подошел ко мне и поднес свой палец к моим губам. — Зачем? — непонимающе спросила я. — Давай вместе? — шепотом сказал он. — Давай, — сказала я, улыбаясь. Затем я уже вдохнула, чтобы крикнуть, но Сережа просто улыбался. Возможно, это была одна из его настоящих улыбок. Я вдохнула еще раз, потому что предыдущий вдох был упущен. И вот, я собираюсь крикнуть с ним, как, но резко целует меня, в своей обыкновенной манере воина. Я ответила ему, посылая все к черту. Хочу я ему ответить. Хочу, и все. Плевать на мораль и принципы. Он ладонью зарылся в моих волосах. Гром гремел, молнии ползли по небу как белые змеи, но я всего этого не видела. Все мои чувства были сейчас направлены на этот поцелуй, на то что сейчас я с ним и хочу этого.  — Целоваться у нас тоже вместе хорошо получается, — сказал он, когда мы оторвались друг от друга, от нехватки воздуха. Я лишь покивала. Дождь лил и лил, и мы уже были все мокрые. — Пойдем в дом, дождь сильнее становится, — сказала я. — Пошли, — он за руку повел меня к домику. Когда мы зашли, он снял свою теплую джинсовую куртку с мехом, которая мне безумно нравилась, а я куртку, которая была вся мокрая насквозь. — Надо это все посушить, — сказала я и прошла дальше. — Тебе нужно погреться, иначе заболеешь, а я не хочу потом перед твоей мамой отчитываться. — Ты и не будешь, — я слегка нахмурила брови, выжимая свои волосы. — Слушай, а почему розовый? — Волосы? Он кивнул и хлебнул виски. — Потому что я так хочу. — А с чем связано? — Не знаю, — пожала плечами, — Наверно с жаждой нового… А ты не хочешь отрезать свою челку? — Не знаю, — он поправил челку, закинув её немного выше. — Мне кажется, тебе пойдет, смотри, — я пошла в ванну в надежде, что он пойдет за мной, и Серёжа пошел. Я подошла к зеркалу, он встал перед ним, а я завернула челку ему так, как будто её не нет. — Я так на петуха похож, — я не сдержала смех. — Ты хочешь сказать, что если у тебя будет висеть такой гребень на голове, ты не будешь похож на петуха? — он пожал плечами, — Давай, ты же Кравцов Сергей Викторович. Что это за «я не знаю»? — Хорошо, — он нагнулся, открывая ящик под раковиной. Потом я увидела в его руках ножницы, — Режь, — он подал их мне. — Не, — я помахала руками перед собой, — Я не парикмахер. Я только отчима машинкой подстригала, и то под 0. — А ты попробуй. — Нет. Испорчу еще. — Я сказал, режь, — сказал он жестче и опять подал ножницы. Тяжело вздохнув и закатив глаза, я взяла их. — Хорошо, намочи волосы. Он наклонился над раковиной и намочил голову под краном, а я пока принесла ему стул. Я поставила его перед раковиной, он сел и запрокинул голову назад, — Так, где расческа? — В шкафчике, вон в том, — он показал на соседний ящик. Я достала гребешок. Окей. — Учти, я только в салонах видела, — я взяла полотенце и положила ему на шею. — Надеюсь, не в подпольном? — Нет, и отстань. — О, боже. Не обманывай меня, —наигранно говорил он. — Отстань, — протянула на распев я, — иначе я тебе в рот полотенце засуну, чтобы не болтал, — смеялась я, беря прядь его челки. Я натянула её на расческе и начала трясущимися руками резать. — Так и будешь трястись? — А вдруг я испорчу? — Бля, режь уже, мне плевать. — Окей, ты сам сказал это, а теперь замолчи. Я хотела сосредоточиться на том, чтобы резать ровно, но кто же даст мне это сделать. Сережа положил руку мне талию, я слегка вздрогнула, но сделала вид, что не заметила этого. Он явно был недоволен тем, что я проигнорировала. Тогда он приподнял край моей футболки и прошелся пальцами по моему боку так, что я начала дергаться от щекотки. — Прекрати, — говорила я, смеясь, — Я же просила. — Ты просила меня молчать, а это я могу делать и молча, так что я не при делах. — Хитрый хрен. Вот сейчас подстригу тебя налысо, будешь радоваться. — Ты не подстрижешь. — Черт, ты прав, — усмехнулась, дорезая длинный локон. Еще несколько минут, не считая моих дерганий, потому что он не переставал меня щекотать, и я закончила. Теперь пряди были лишь чуть длиннее, чем остальные. Я высушила ему голову и уложила аккуратно. Теперь его волосы были как у приличного человека. — Я похож на пижона, — сказал он, рассматривая укладку. — Да ну тебя, — я пихнула его локтем в бок, он безмолвно сказал «ау», нахмурил брови и схватился за бок. — Так лучше, — он руками растрепал свои волосы, что они были в полном беспорядке, разрушив всю укладку. — Зачем я старалась, спрашивается? — я задала вопрос сама себе, но вслух. — У тебя очень хорошо получилось, я в тебе не сомневался, — сказал он и чмокнул меня в щеку. Я улыбнулась, — А теперь лезь в теплую ванну, и это не обсуждается, — сказал он серьезно и вышел из ванной комнаты. Я пошла в зал, чтобы взять вещи. Так как я не планировала оставаться здесь надолго, я не брала сменной одежды, поэтому пришлось взять только пижаму. Я быстро помылась и выбежала из ванны, направляясь на второй этаж, к любой свободной комнате. Я заскочила в первую и просто открыла дверь, но увидела там Кравцова, точнее, как он снимает майку. — Ой, прости, я не знала, что ты здесь, — я стала закрывать дверь. — Нет, стой. Заходи… Ты что-то хотела? — он до конца снял майку и встал лицом ко мне. Я слегка подняла взгляд и замерла. Черт. Нет. Не надо быть идеальным козлом. Я заметила с правой стороны на его теле какие-то три полосы, которые шли со спины. Татуировка. — Не стесняйся и зайди, иначе я сам тебя сюда втащу, но перед этим раздену. Я округлила глаза и зашла в комнату. — Я хотела только найти свободную комнату. — Чем тебе эта не нравится? Я посмотрела на его лицо, оно было немного другим с новой прической. Теперь оно равномерное, открытое, но не менее серьезное. Скорее я даже этой прической прибавила ему серьёзности.  — Кстати, прикольная пижамка…— сказал он, кидая футболку на комод. В моей пижаме не было ничего прикольного кроме маленьких панд на шортах и слегка коротковатой футболки. Но я опустила это, решив, что будет лучше никак не реагировать. — Я думала, в этой комнате ты спать будешь… — Ну да, но для тебя она свободна. Где покупала? — он опять перешел к пижаме. — А что, такую же хочешь? — Да, все непременно. Я сощурила глаза и саркастично покивала головой. — Короче говоря, спокойной ночи. Я пошла искать свободную комнату, — я собралась выходить и, все-таки, вышла. — Если хочешь спать в спальне пропахшей алкоголем и перегаром, то пожалуйста, иди… — В смысле? — я вернулась. — В остальных спальнях спали парни, а они явно выпили больше, чем Арина. Да, и постельное белье еще не постирано, так что… — Что за бред? — я пошла в соседнюю комнату, но только я открыла дверь, мне в нос ударил запах перегара. Я закрыла нос и пошла открыть окна в этой спальне. Но в ней я явно спать не смогу, так как этот запах не выветрится сразу. Со следующей спальней прошло все точно так же. Зашибись. Я вернулась к Кравцову. Он сидел на кровати, немного отклонившись назад, опираясь на руку, а второй что-то печатал в телефоне. — Ты был прав, — сказала я, вспоминая тот ужасный запах. — Ага. Я всегда прав, — сказал он, даже не смотря на меня. — Это твой типичный ответ? — Что? — он отвлекся от телефона. — Что ты там постоянно пишешь? — я села рядом с ним. — СМСки… — Кому? — Всем. Мне же надо как-то поддерживать связь со своими ребятами. — Их что, так много? — Конечно. Все, ложись спать, — он чмокнул меня в лоб и вышел из комнаты, держа телефон в руках. Я слегка покачала головой, а потом легла под одеяло и устроилась поудобнее. Где-то внизу зазвонил телефон. Он принадлежал Серёже. Мой то телефон лежал рядом со мной. — Ало. Ты не вовремя. Я же просил не звонить... Почему это он попросил не звонить? Но я не успела об этом подумать. Сон поглотил меня.