#daily_stalker

- Оу, - говорит Чимин, и очень недвусмысленно вытирает пальцами уголки своего не в меру болтливого рта, - оу, щет. Юнги сглатывает и очень хочет отвернуться, но он держится умничкой, и смотрит другу прямо в глаза. - Юнги, ты… - Ну, договаривай. - Ты… короче, ты просто огонь. Юнги фыркает недовольным котом, факающим котиком, и прочёсывает пальцами абсолютно белую чёлку. Признаться, это было мучение века, выбелить волосы абсолютно самостоятельно. Кожу жгло, глаза резало острым запахом, на чувствительной коже шеи до сих пор красуются красные пятна, но волосы почти равномерно белые, и кривовато отрезанная чёлка выглядит не так, чтобы очень ужасно. - У тебя словарный запас зубочистки, дружок. - Ну, таким образом я, может быть, выражаю своё восхищение вами, господин. Не знаю, кто вы и куда вы дели занудного старика-заморыша, но я вам искренне благодарен, вы мне уже нравитесь больше, чем он. - Иди ты в задницу, Чимин. - Это намёк на то, что мне стоит поухаживать за тобой? Всё, Намджун уже не… а, вижу, что всё с Намджуном в порядке, - Чимин бессовестно лыбится, потому что Юнги краснеет, - и как поживает твоё гейское сердечко. - Болит, - тихо-тихо говорит Юнги, - оно болит. Слушай, а можно я не пойду? Чимин только показывает кулак, и хмурится, кажется, уже не понарошку. Юнги умеет затрахать кого угодно своими тараканищами. - Я тебе уже говорил. Если ты хочешь до старости быть одиноким грустным пидором, то пожалуйста, скатертью дорожка. И не ной мне потом, и не жалуйся на то, что у тебя с любовью не клеится и что постель покрыта метровым слоем плесени, потому что в ней ты только ешь всякую дрянь, просматривая грустненькое кинцо. А пока ты не начал фырчать и ругаться, господин Мин, я тебе скажу вот что ещё: нет. Нельзя не пойти. Просто вот нельзя. - Но… Чим, - Юнги принимается ныть, исчерпав все прочие аргументы, - Чим, хороший мой, но у меня же просто нет шансов… Ни единого шанса! А вдруг ему и вовсе не нравятся мальчики? Скорее всего так и есть! Он же такой высокий, красивый, такой… - То есть, мы с тобой по парням, от того, что коротышки? И, судя по всему, лицами не вышли. - Чимииин… - Что Чимиииин? - Я не пойду. - Пойдёшь. - Нет, я не пойду. Иначе я умру от разрыва сердца. - Говори, говори, я тебя не слушаю. - Я точно ему не понравлюсь! - Ты дебил, или да? - Да, - покаянно соглашается Юнги, и, вот честно, чуть не плачет. – Чим, детка, я не пойду. Чимин вдруг, в один миг, сменяет гнев на милость, словно стряхивает с себя всю ежедневную придурковатость, и смотрит как-то очень человечно, очень искренне. И голос у него мягче обычного, когда он говорит, осторожно дотронувшись кончиками пальцев до бледной горячей щеки. - Ты очень хорошенький, хённи. Ты невероятно хорошенький, и тебе очень идут твои белые волосы. Ты маленький и хрупкий, а для такой шпалы, как господин Ким, ты просто карманный, и, поверь мне, многим парням такое нравится. Ты красивый, Юнги, слышишь? А то, что ты марсала от винного не отличаешь, так это он переживёт, я уверен. Он хороший парень, поэтому сейчас тебе правда стоит рискнуть. Ну пошлёт он тебя – вернёшься к своим фильмам, и просто продолжишь на меня ворчать двадцать четыре на семь. А вдруг не пошлёт? - Чимин… - Всё, ты меня уже ушатал, честное слово. На счёт «три» ты отрываешь свою тощую задницу от моего дивана, приглаживаешь чёлку у зеркала, я пшикаю тебя моими любимым versace, и мы просто и д ё м. Юнги пшикает духами сам, попадает себе в нос и долго умилительно чихает. - У меня чувство, - говорит Чимин, схватив Юнги за рукав новой чёрной рубашки, огромной, как всё тараканье стадо в блондинистой голове, и пытаясь затащить его в одну из новеньких веганских кафешек, - что я выдаю дочь замуж. Как же ты меня достал, Мин Юнги! Клянусь, если у вас с ним сложится, вы должны мне билет на море и отель в пять звёзд. - Чимин, я не пойду. - Да ты уже идёшь, баран ты тупой. И вы же не останетесь наедине, Джун взял с собой какого-то своего приятеля. Мы просто немного потусуемся, вот и всё. Юнги просит хотя бы минуточку перед тем, как войти в стильное (дебильно оформленное) помещение, потому что ему нужно отдышаться и хоть немножечко успокоиться. Сердечко в его груди стучит так сильно, словно собирается свалить, чтобы не позориться (или не разбиваться прямо тут). Ким Намджун высокий, почти до неба, и красивый, как целая тысяча ангелов и божеств. Он улыбается Чимину, подняв руку, встаёт навстречу и с грохотом роняет стул, на котором сидел. Потом он краснеет, улыбается неловко, но Юнги видит ямочку, видит эту ямочку в округлой мягкой щеке, и не может даже моргнуть. Намджуну, кажется, ужасно неловко, он поднимает стул, извиняется, путается в полах своего космического по форме чёрного пальто, но кое-как пожимает Чимину руку, а потом смотрит на Юнги. - Это Юнги, - говорит Чимин, - он у меня странный, но в целом ничего такой. - Вы вместе? - А, это Техён, - говорит Намджун, кивая на задавшего вопрос парня, тоже красивого, очень красивого, настолько, что Юнги хочется оттереть своё лицо от себя об асфальт. Он опускает голову, пытаясь спрятаться за непривычно короткой чёлкой, и даже не понимает смысла вопроса. – Мой лучший друг. - Нет, - Чимин смеётся, но смотрит на этого Техёна так, что вокруг, кажется, воспламеняется абсолютно всё. – Нет, Т е х ё н, господь меня сберёг, мы всего лишь лучшие друзья. - Вечер начинается с хороших новостей, - Техён поворачивает голову на бок, и смотрит только на Чимина, кажется, слегка забыв обо всём на свете. Юнги чувствует себя ещё более неловко, чем если бы они с Намджуном действительно встретились наедине. - Чим говорил, что ты хочешь познакомиться со мной… - Намджун гудит, но почему-то не садится, словно ждёт чего-то. А у Юнги слова, все слова застревают в горле, он отчаянно краснеет, ненавидит себя, не знает, куда деться, плавится под мягким добрым взглядом. А потом выпаливает так быстро, словно от скорости его речи зависит его жизнь. - Привет, я Мин Юнги, я увлекаюсь фотографией, и я очень хотел бы поснимать тебя, потому что ты такой, каких я ещё не снимал, и если бы ты был не против, то было бы очень здорово. Намджун смотрит на Юнги с беспомощной улыбкой, потом на Чимина, явно надеясь на перевод, но у того на лбу написано «error 404», как и у Техёна, который, так-то, не очень склонен заводить быстрые и мимолётные связи. - В смысле… - Намджун отчаянно пробует сам, без словаря и гугл переводчика, а потом его словно осеняет, и он улыбается широко-широко: - Это ты Сталкер, да? Ну, в инстаграме. А я-то думаю, что лицо знакомое… только у тебя теперь волосы белые. Кстати, очень красиво, мне нравится. «Бог, - говорит про себя Юнги, и смиренно складывает руки на груди, возводя глаза к небесам, правда, мысленно, - спасибо тебе, что ты есть. А можно я, пожалуйста, умру прямо сейчас, чтобы этот чудесный момент стал самым счастливым и самым последним в моей жизни?» - Угу, - говорит Юнги вслух, и ужасно, просто ужасно сильно краснеет, - типа того, что я. - У тебя крутые фотки. - У… у тебя тоже. - Будет круто, если ты меня пофоткаешь. Намджун улыбается так, вот так, у Юнги не хватает слов, чтобы описать даже мысленно, и у него ямочки на щеках, и волосы какого-то невероятного оттенка песочного, и у него кольца, серёжки, подвеска, браслет, и ещё куча всего, и он такой красавчик, такой невыносимо х о р о ш и й, что Юнги хочется плакать. Юнги улыбается сам. Он это не очень любит, его смущает, что в улыбке видны верхние дёсна, но сейчас это забывается, и он улыбается в ответ (Техён смотрит на него коротко, и думает, что ещё не видел никого, настолько очевидно влюблённого… хотя, вот есть ещё Чимин прямо сейчас), правда, всё время опускает глаза. Намджун говорит много, у него низкий густой голос, размеренный и спокойный, а руки у него, наоборот, беспокойные и шебутные, как щенята: Намджун роняет стакан со столика, и тот разбивается, пока он извиняется перед официанткой, то заезжает Техёну локтём в щёку. - И вот так всегда, - грустно говорит Намджун, огромный и добрый медведь, - если я хоть что-нибудь не сломал, то это не я, вызывайте полицию. (Чимин едва удерживается от того, чтобы перегнуться через стол и п о ц е л о в а т ь ушибленную щёчку.) - Скорее уж агентов Малдера и Скалли, - тихо, словно сам себе говорит Юнги, б у б н и т, как обычно, но Намджун всё слышит, вскидывается, а потом хватает Юнги за руку, и мягко сжимает. - Ты любишь «секретные материалы»?! - Кто же их не любит? - Тэ не любит. И никто из тех, кого я знаю. «НЕ СМЕЙ НИ НА ЧТО НАДЕЯТЬСЯ, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СЕРИАЛ!!!!» - кричит Юнги сам себе, но сердечко-то нежное и очень-очень гейское, и плевать ему на всякие там «всего лишь». Если бы Чимин не пялился только на своего нового з н а к о м ц а (и не пытался сожрать его взглядом прямо при всём честном народе), он очень, очень удивился бы тому, как много Юнги улыбается в этот вечер. Но Чимин смотрит на Техёна, а тот – на него, и, кажется, у них всё понятно. Юнги думает об этом немножечко, и в груди у него тянет, потому что с ним-то такого, конечно же, не случится никогда. Намджун говорит много и очень хорошо, Юнги кажется, что он может кутаться в этот голос, и отогреться, наконец. Намджун говорит обо всём на свете: учёба, блог, Техён, друзья-подружки, белый пёсель, которого он мечтает завести, страсть к глупым шапкам, талант к разрушению, и прочее, прочее, прочее… Юнги слушает и, господь милостивый, как же в этот вечер он счастлив. Намджун зовёт пойти гулять, потому что место классное, но погода сегодня просто невероятная, и не пройтись просто грешно. Юнги кивает с таким видом, словно просто обожает гулять. Впрочем, сегодня есть нюансы, переворачивающие всё с ног на голову. Техён смотрит на Чимина сверху вниз, убрав руки в карманы ультра модных кюлотов, и улыбается н а с т о л ь к о г о р я ч о, что это, вообще-то, незаконно. Но он смотрит, и Чимин смотрит точно так же в ответ, и когда Техён бросает короткий взгляд в сторону от гуляющей толпы, Чимин просто идёт в указанном направлении. А потом он, без лишних слов и рассуждений, прижимает такого п о д а т л и в о г о мальчика к стене какой-то не работающей кафешки, и целует так, словно они последние люди во вселенной, которым отведено целоваться. - Кхм, - говорит Юнги и с трудом борется с искушением пнуть Чимина ногой, просто так, от хорошего настроения (и от того, что вот так обжиматься с едва знакомым парнем в общественном месте – не очень супер), - слышь, Чим. Чимин, конечно, не слышит, и ему плевать на всё, что сейчас может произойти, если у этого нет имени Техён и губ с привкусом вишнёвого бальзама. Он смешно отмахивается не отрываясь от своего интереснейшего занятия, мол, проваливай, душа моя, куда хочешь, у меня тут ещё есть делишки. А потом Техён выдыхает тихое «к тебе, или ко мне?», и Чимин принимается отчаянно тупить. - До твоего дома, - мрачно говорит Юнги, - отсюда десять минут на такси, так что советую к тебе, маньячина. А потом Юнги слышит смех, густой и плавный, как ленивые волны на вечернем море, искренний добродушный смех, и он оборачивается к Намджуну, и тот глядит на несколько безумных двоих с видом заботливой бабушки, кимчи которой внуки уплетают за обе щёки. - Он так никогда не делал, - доверительно сообщает Намджун, когда такси трогается с места, увозя жертв внезапной страсти, - наверное, он… влюбился, что ли? По Намджуну кажется, что он не вполне уверен, как относится к этому. - Ты осуждаешь такое? Юнги надеется, что его голос звучит буднично и почти равнодушно, но нихрена у него не выходит, и его нежное сердечко замирает в груди в ожидании вердикта. - Да нет, - говорит Намджун, немного подумав, - в целом, нет. Если людям хорошо, они вольны делать всё, что им в голову взбредёт, не так ли? - М, - Юнги кивает, и зябко обнимает себя за плечи. Сейчас, как никогда, он кажется себе нелепым, неуместным и глупым, некрасивым и слишком очевидным. А потом Намджун говорит такое, что обычно не говорят мало знакомым людям, и прохладный ветер уносит его слова вдоль по полупустой улице: - Просто я никогда не влюблялся. А пока не попробуешь сам, как поверить, что такое возможно взаправду? Намджун улыбается, трёт щёку, а потом опускает взгляд на Юнги, и смотрит на него чуточку дольше, чем стоило бы. - А ты? Сердечко в Юнги разрывается, буквально разрывается на части, и за шумом собственного пульса он не слышит больше ничего. Ничего не слышит, и говорит бестолковое: - А я? Я хочу тебя поснимать.