#daily_stalker

«Спасибо @daily_kim за прекрасный вечер, с тобой очень приятно работать, так что, надеюсь, получится ещё». Юнги пишет эту сверх лёгкую и незатейливую подпись примерно пару часов. Выписывает каждую букву, стирает, подбирает слова снова и снова, а потом злится сам на себя, и нажимает кнопку «опубликовать». В подборке восемь фотографий, и на каждой Намджун хотя бы немножко, но улыбается. Чимин и Техён стали встречаться, по их же словам, в тот же миг, как впервые встретились глазами, и теперь они ходят счастливые, как два омерзительных солнца, и Юнги шипит больше обычного. Намджун был очень серьёзным во время «фотосессии», ради которой Юнги даже арендовал нормальную камеру, потому что не снимать же на телефон, честное слово. Впрочем, несколько «закадровых» фото он всё же сделал, и теперь на его кухонной стене на восемь полароидов больше. На фото в камере Намджун серьёзный и даже пафосный, ужасно к л а с с н ы й, а на телефонных чуть размытых, не чётких, почти случайных кадрах – улыбчивый и живой. «Юнги-хён, ты лучший в мире!». Намджун пишет это почти моментально, и ставит в конце сердечко, красное сердечко, чёрт подери, Юнги от этого так, что он хнычет, закрыв лицо руками. Он, кажется, очень и очень серьёзно влип. - Пошли гулять вчетвером, - однажды говорит Чимин, неуловимо изменившийся теперь, с появлением б о й ф р е н д а. – Вам с Намджуном нужно чаще бывать вместе, всему тебя учить надо. Ты бы хоть как-нибудь посмотрел на него… игриво. Чимин явно представляет себе это зрелище, картинно передёргивает плечами и отрицательно мотает головой. - Хотя, пожалуй, не надо. - Можно, я ударю тебя кулаком? - Опять агрессия? Ты знаешь, что агрессия, в твоём случае, это нерастраченная сексуальная энергия? - Чимин, я ударю тебя, клянусь! Чимин смеётся, буквально хватаясь за живот. - Боже, тебе двадцать два года, ты рассуждаешь о жизни, как прошедший четыре войны дед, а от слова «секс» краснеешь, как девчонка! - Потому что не все готовы к прилюдному соитию с кем попало. - Тэ – не «кто попало». - Но тогда ты не мог этого знать наверняка. - Ой, а ты, душенька, всё ещё помнишь тот вечер? Как же тебя разбередило-то… а вот постарался бы ты, и не было бы у тебя ни агрессии, ни недотр… ай! Чимин потирает плечо, озирается и с удивлением смотрит на валяющийся рядом кроссовок. Кроссовок Мин Юнги, которым хозяин только что запустил в лучшего друга. - Ох, какая ж злючка. - Ещё слово, - Юнги шипит, отбирает свою обувь и показывает Чимину фак, - и я запущу в тебя чем-нибудь потяжелее. - Шипучая кисуля. Чимин говорит это, но тут же срывается с места и уносится на кухню, гремит там мебелью, кажется, прячась за кресло. И, наверное, чтобы выжить, а значит, деморализовать врага, он кричит из-за своей баррикады: - Слышь, невротина, а я видел, как твой номер записан у него в телефоне! Я даже успел сфоткать! Показать? Учти, всё это было ради тебя, я буквально встал на путь сталкера! - Иди ты нахер! – Юнги злится очень сильно, но в драку лезть больше не хочет, а потом его телефон жужжит сообщением от Чимина, Юнги открывает его, смотрит на нечёткую фотку, и тихо сползает по стене на пол. На фотографии дисплей iphone последней модели, а на этом дисплее ряд цифр номера Юнги и подпись «lil meow-meow». Юнги смотрит на это фото, и его гейское сердечко не выдерживает этого. Он сохраняет фотку в каждую возможную папку, а потом позорно шмыгает носом. - Эй, - тихо зовёт Чимин, - ты там жив? Юнги молчит, конечно, потому что когда в груди такое, тут уж не до слов. - Юнги? – Чимин решает, что опасность миновала, он выходит в прихожую, и улыбается с невероятным умилением. – Вот видишь? Он считает тебя кисулей. Маленький мяу-мяу, мне кажется, это очень трогательно. Это и правда трогательно, и, наверное, Намджун вправду считает его чем-то таким, но у Юнги в голове тараканы, размером со слона, и у каждого – жёны, дети и прочие родственники, поэтому он вдруг куксится и скрещивает руки на груди. - Это, наверное, от того просто, что я хорошо фоткаю. - Ты дебил? - Или от того, что я маленького размера. - Ты дебил. - Как котёнок, знаешь, такое жалкое существо в коробке на улице. - Ты клинический дебил. Сказочный. Юнги, тебе пострадать охота? Юнги не отвечает, но и гулять не идёт, вообще никуда не идёт, а запирается дома и не выходит несколько суток. Чимин, конечно, бурагозит и сердится, даже пару раз кричит под окном всякую чушь про то, что Намджуна сейчас уведёт какой-нибудь красавчик вроде того младшекурсника, который занимается дзюдо, у которого шикарная задница и наглости не занимать. Юнги подходит к окну, показывает душещипательный фак, и снова садится на диван в гостиной, и смотрит грустные фильмы про любовь. Ну не сознаваться же в том, что от привычного одиночества, даже в теории, отказаться очень страшно? Потому что там, за его границами, вообще хрен знает, что. Юнги там не бывал, хоть и хотел всегда, но теперь его и без того жалкая уверенность в себе тает на глазах. Юнги сидит дома, просто выкладывает старые фотографии в инстаграм, и листает ленту твиттера, в котором Намджун пишет всякую философскую лабуду, от которой у Юнги голова кругом и мозги сворачиваются, как скисшее молоко. - Всё, блять, - говорит Чимин на пятый день затворничества некоторых идиотов, и так решительно бьёт ногой во входную дверь, что Юнги не решается не открыть – проблем с соседями ему совсем не хочется. – Так-то, блять! – торжествующе изрекает Чимин, когда входит в пропахшую заказной едой и пылищей квартиру, и смотрит на Юнги, как на не совсем свежий трупик. – Оу. Выглядишь ты не очень-то. Слушай, ты что, пьёшь? - Нет. - Тогда, от чего у тебя рожа, как у алкаша? Может, тебя бросил парень через несколько лет счастливой жизни, буквально накануне свадьбы? - Нет. - Хм… тогда, дай-ка мне подумать. Может, кто-то умер. - Нет, Чимин. - Тогда, я просто боюсь спросить, какого хера ты творишь со своей жизнью, м а л е н ь к и й м я у м я у. По Юнги проходит дрожь, как по глади воды от брошенного камушка. - Я боюсь, - наконец, говорит он. Чимин вздыхает, а потом просто проходит в квартиру, открывает все окна, сгребает мусор в пакет, включает посудомойку, даже запихивает шмотки в стиралку. - Ну и чего ты боишься? - Что у меня нет шансов. - Ты думаешь, они увеличиваются, пока ты игнорируешь его, и прячешься в этих катакомбах? - Чимин, я… - Херня ты безмозглая. Всё, утомил ты меня, сегодня же идём тусить. Намджун будет, и Тэ, и тот младшекурсник с шикарным носом и не менее шикарной задницей. Юнги, вроде как хоть немного расправивший плечи, снова сникает. - Ну и нахрен там я? Слушай… - Нет, это ты меня слушай, хрень бесячая. Сейчас ты снимаешь этот засаленный кошмар, идёшь в душ, намазываешь на себя все пахучие гели, шампуни и бальзамы в тройном объёме. Потом ты надеваешь то, что я скажу. Сушишь свои прекрасные волосы, принцесса, и не забываешь, что хорошо бы подкрасить корни. Хотя, так тоже неплохо, если подумать… Потом ты надеваешь адекватное лицо на это вот, идёшь со мной и улыбаешься людям. А ещё, ты к о к е т н и ч а е ш ь с этим Намджуном, на котором у тебя свет клином сошёлся, ясно тебе, чучело? - Ты же знаешь, что я не умею! – Юнги кажется раздражённым, и это уже хорошо. Чимин закатывает глаза в лучших традициях киношного Тони Старка. - Просто смотри ему в глаза, и чуть прикуси губу, вот так, - Чимину даже приходится показать, - я тебе точно говорю, что на нас это действует. - Даже не вздумай попросить меня попробовать. Чимин вздыхает, и решает начать из далека. То есть, с душа, и дальше по плану. Юнги проклинает всё на свете, когда всё же видит Намджуна, весёлого и искренне счастливого, улыбчивого Намджуна и его ямочки на щеках, от которых Юнги просто кончается как личность, и не начинается вообще никак. А ещё, всем вокруг как-то очень уж весело, и Юнги чувствует себя слишком неуместным, чтобы оставаться. - Намджуни, - тянет Техён, по невероятному стечению обстоятельств, оторвавшись от Чимина на целых несколько секунд, - он собирается отчалить, если ты не заметил. - О, - говорит Намджун, и встаёт, - вот как. А потом мир Юнги переворачивается с ног на голову, причём – в самом прямом смысле слова. Он коротко взвизгивает, как девчонка, и не знает, за что ухватиться руками, потому что его, как тюк с редькой, просто подхватывают и забрасывают на плечо. - Не бойся, - говорит Намджун своим добрым-добрым голосом, - это я. - М, - говорит Юнги, и как-то моментально успокаивается, просто успокаивается и остаётся так, вниз головой, животом на широком сильном плече. Намджун стоит так пару минут, и даже кажется, что ему вовсе не тяжело. - Удобно тебе там? – потом спрашивает он, и поудобнее обхватывает свою ношу за ноги. А Юнги вдруг спокойно-спокойно, и очень хорошо. - Удобно. - Тогда, пошли? - М. - И куда мы пойдём? Намджун, судя по голосу, улыбается, и Юнги кусает губу, прямо вот так, как Чимин учил, даже жаль, что Намджун не видит. - Не знаю, - тихо говорит он, и впервые ловит себя на мысли, что собственная шепелявость его не бесит, - мне без разницы. - Значит, просто пойдём гулять. И Намджун, действительно, просто медленно идёт куда-то, а Юнги висит, как шарф, или как сонный кот, и ему х о р о ш о. - Малыш мяу-мяу, - вдруг говорит Намджун, и Юнги весь вспыхивает, - твоя попа очень милая. – Намджун даже смотрит на эту самую задницу, тощую и плоскую, которая сейчас совсем у его щеки. – В смысле, что ты весь очень милый, маленький мяу-мяу, и красивый, и хороший, с тобой хорошо, только ты всё время… - Мяу, - зачем-то говорит Юнги, и Намджун замолкает, потому что он улыбается слишком сильно. Он просто идёт, и люди смотрят на них, но сейчас это абсолютно не важно. - У меня голова, - тихо говорит Юнги минут через десять, - слишком долго опущена вниз. - Ох. Намджун ругает себя за недогадливость, он останавливается и осторожно ставит Юнги на ноги, но не смотрит на него, потому что так, кажется, сейчас лучше. Он просто поворачивается к нему спиной и присаживается. - Забирайся, и пошли дальше. Юнги опять губу кусает, но послушно забирается огромному тёплому медведю на закорки, приваливается к его шее, к затылку, и просто молчит, долго-долго. «Бог, - мысленно говорит Юнги, - я точно знаю, что ты есть. И, если я могу рассчитывать на ещё один подарочек, можно, пожалуйста, этот момент продлится подольше?» - Чем ты любишь заниматься? – спрашивает Намджун, и это похоже на робкое, но настоящее первое знакомство. - Фотографировать на телефон, - тихо отвечает Юнги, щекой приложившись к макушке Намджуна, как к подушке. – Спать. Смотреть грустные фильмы про любовь. - А я люблю, - говорит Намджун, чуть помедлив, - очень много всего. Покупать шмотки, снимать видео для своего блога, тусить в красивых местах, читать книжки, разговаривать с людьми, путешествовать… И ещё кучу всего. - М. Юнги просто принимает это, безоценочно и всецело, просто принимает Намджуна таким, какой он есть. - А что ты любишь бооольше всего на свете? - Я? - Юнги запинается, но всего на полсекундочки, а потом говорит прямо Намджуну за ухо, в чувствительную нежную кожу: - Тебя. Намджун от чего-то не смущается, не спотыкается, не горит щеками, не нервничает. Просто, кажется, он ждал этого всю жизнь, а то и дольше, и сейчас он просто улыбается, и покрепче держит Юнги под коленками. - А ты? - А я, - Намджун даже смеётся тихо, - вообще-то, пока что море. Но, планирую тебя. OWARI