Звезда Бессмертия

      Впервые за последний месяц (с тех самых пор, как в его операционную и заодно в его жизнь ворвался палпатиновский племянничек) Кеноби пребывал в отличном расположении духа.       — Энакин! — объявил он, обнаружив своего интерна возле стойки регистрации за одним из его любимых занятий — доведением до белого каления Баррис Оффи, взаимная неприязнь с которой у них сформировалась еще с первого дня, и даже схожие вкусы в выборе обуви не помогли. — Сегодня — очень важный день!       — У вас день рождения? — тут же заволновался Скайуокер, аж глаза вытаращив и дав наконец бедной Баррис вздохнуть спокойно, поскольку все его внимание разом поглотил Кеноби. — Почему же вы заранее не сказали? Я бы вам подарок купил, тортик испек, в конце концов!       — О нет, куда лучше! — усмехнулся Оби-Ван, внутренне сгорая от предвкушения и с трудом сохраняя невозмутимость. — Сегодня ты впервые будешь принимать участие в операции.       — Это кого из своих пациентов вы настолько сильно ненавидите, что предоставляете право оперирования Скайуокеру? — ехидно осведомилась Баррис, на что Энакин не преминул украдкой показать ей кулак.       — Я говорил вам, что давно уже готов! — отозвался Скайуокер подобно пионеру в СССР, всем своим видом выражая, что вот только дай ему скальпель в руки прямо сейчас — и он всех препарирует… Ой, то есть прооперирует.       — Отлично, — хмыкнул Кеноби. — Я знал, что ты меня не подведешь. Переодевайся, и жду тебя в операционной, — Оби-Ван протянул интерну сверток с его новой формой и ухмыльнулся, глядя на то, как мальчишка подскочил на месте и унесся переодеваться, и лишь теперь позволил себе злорадно ухмыльнуться: Скайуокера ждал сюрприз.       Выждав пятнадцать минут, наслаждаясь вкусом кофе из автомата и предвкушая месть, Оби-Ван прошел в раздевалку, застав своего интерна в состоянии, близком к истерике, перед зеркалом.       — Это что такое?! — истерично всплеснул руками Энакин, указывая на свой прикид, развернувшись к Кеноби.       — А что тебе не нравится? — изобразил удивление хирург. — Обычная форма. Уж прости, это единственная, какая нашлась на твой размер, — тут Оби-Ван слукавил. Форма для Энакина была с особой тщательностью подобрана им самим, и шили ее, к слову, на заказ, поскольку ну ни в одном магазине медицинской одежды не встретишь стандартной хирургической формы, отличающейся от всех прочих тем, что на ней красовался узор в виде бледно-розовых мишек.       — Это что, пижама из детского садика «Звездочка»?! — продолжал возмущаться Скайуокер.       — Чувствуй себя как дома, Эни, — мило улыбнулся Оби-Ван, глядя на раскрасневшееся лицо будущего хирурга. — А теперь идем, нас заждался пациент.       Гривус — завсегдатай «Звезды Бессмертия», главный герой той самой докторской мужа Асажж, профессора Дуку, благодаря которой он прославился, и по совместительству постоянный пациент хирургии — лежал на операционном столе в кислородной маске и дожидался очередной по счету плановой операции, попутно флиртуя с неприступной медсестрой Шаак Ти (в принципе, порой Оби-Вану казалось, что именно она сподвигала Гривуса снова и снова ложиться под нож хирурга). Но увидев прикид Скайуокера, он засмеялся в голос, закашлялся и в итоге подавился поступающим к нему кислородом. Сама медсестра тоже тихо прыснула в кулак, но тут же ойкнула и принялась приводить в чувство пациента.       — Это что за беглец из детского отделения? Вы меня на тот свет раньше времени отправить решили?! — прохрипел Гривус.       — На тот свет, мистер Гривус, вам пора было еще лет пять назад, но вы не переживайте, это всего лишь племянник мистера Палпатина решил поиграть в доктора, — успокаивающе улыбнулся Кеноби, словно не замечая в этот момент возмущения на лице Энакина.       В течение операции Скайуокер держался молодцом, подавая Кеноби нужные инструменты, и даже ни разу не упал в обморок. Оби-Ван даже начал в какой-то момент гордиться своим подопечным. По крайней мере, некоего поощрения он заслуживал, и когда во время послеоперационного перерыва Энакин явился к нему с мольбой во взгляде и вопросом «Доктор, а можно я сделаю вам массаж? Я, между прочим, курсы массажистов закончил!», Оби-Ван дал согласие. В конце концов, спина у него во время проведения операций и правда затекала нещадно.       Энакин, получивший доступ к желанному телу (пусть и доступ под ограниченными правами, но — он точно был уверен — это только пока), принялся с усердием разминать напряженные плечи объекта своей тайной любви, стоя за его спиной, пока Кеноби пил остывший кофе, на время расслабившись.       Осмелев в достаточной степени, Энакин предложил:       — Доктор, а лягте на кушетку? Я думаю, так будет удобнее, — на то, что Кеноби его послушает, он и не рассчитывал. Однако сегодня удача решила щедро вознаградить Скайуокера в качестве компенсации за розовые мишки по всему его телу.       Энакин продолжил разминать спину наставника, спускаясь ладонями все ниже. Он был терпелив, медленно, но уверенно подбираясь к своей цели, чего Оби-Ван даже не заметил, расслабившись. В какой-то момент он даже принялся постанывать от удовольствия и нахваливать талантливые руки Энакина. Скайуокер сам едва сдержал стон, достигнув желанного объекта и теперь сминая его в ладонях. Задница Кеноби на ощупь оказалась именно такой, как он себе представлял: мягкая и упругая одновременно. Ни одна антистрессовая игрушка не сравнилась бы с ней.       Скайуокеру хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец.       Спустя полчаса Квинлан Вос, идя к автомату с едой, наткнулся в коридоре на интерна, который с задумчиво-печальным видом сидел на скамейке и потирал внушительных размеров шишку на лбу.       — Эй, малой, чего такой кислый? — осведомился психиатр, даже остановившись ради этого на полпути к своей любимой лапше быстрого приготовления, от которой его отделяло лишь десять метров до конца коридора.       — Видите ли, доктор Вос, — весьма философски отозвался Энакин. — Это, оказывается, очень больно — держать в руках счастье лишь несколько мгновений и потерять его в один миг.