Звезда Бессмертия

      К полудню, когда доктор Кеноби проводил плановый осмотр, попутно показывая Энакину отделение, к ним пожаловала гостья. Без особых предисловий она поинтересовалась:       — Кеноби, ты забрал свои легкие? Где, в таком случае, мой пациент?       Энакин пропустил мимо ушей, что там ответил доктор, поскольку был в этот момент занят беззастенчивым разглядыванием незнакомки — бледной, скорее даже с каким-то серым оттенком кожи, словно она очень давно не бывала на свежем воздухе, коротковолосой блондинки с выбритым виском, облаченной в медицинский халат поверх черного свитера с высоким горлом, и в довершение образа — с черной помадой на губах. Последовал весьма логичный, по мнению Энакина, вопрос:       — Вы — смерть?       — А мне нравится этот парень! — блондинка залилась одобрительным смехом.       — Да уж, кажется, у вас много общего, — обреченно пробормотал Кеноби, представив: — Это доктор Асажж Вентресс, патологоанатом, а это мой новый интерн — Энакин Скайуокер.       — Мои соболезнования, — хмыкнула Вентресс, хватая руку Энакина неожиданно сильным для хрупкой с виду дамы рукопожатием, заставив тихо прошипеть, когда в его ладонь впились длинные и крайне остро заточенные ногти.       «Еще длиннее, чем у той девчонки со стойки регистрации», — подумал Энакин, еще не знающий в этот момент, что скажи он это вслух — Вентресс была бы польщена, а Баррис, вероятнее всего, автоматически записала бы его во враги. Эти двое вот уже второй год вели странное соревнование, желая, видимо, довести свои ногти до образа идеального орудия убийства.       — Кстати, я помыла руки после вскрытия? — спросила Вентресс у самой себя, рассуждая вслух и весело глядя на резко переменившегося в лице Энакина.       — Не надо пугать интерна Скайуокера, Асажж, он у нас и без того юноша тонкой душевной организации, — Кеноби приободряюще похлопал своего подопечного по плечу. — Кстати, Квинлан у себя? — хирург направился к выходу из отделения, и Энакину не оставалось ничего, кроме как последовать за ним и Вентресс, чувствуя себя полным идиотом.       — А где ж ему еще быть? — хмыкнула Вентресс, остановившись рядом с Кеноби возле автомата с напитками и обратившись к стоящему перед ними короткостриженному красноволосому мужчине, из-под белого халата которого виднелись татуировки, которыми, должно быть, было покрыто если не все его тело, то шея и руки — определенно, и который отчаянно тряс автомат: — Эй, Мол, как настроение?       — Пизда, — последовал лаконичный, но весьма емкий ответ, после которого Мол хорошенько пнул автомат напоследок, и застрявшая банка газировки все же с грохотом упала.       — Доктор Мол, гинеколог, — пояснил Кеноби Энакину после того, как красноволосый победоносно удалился со своим заслуженным напитком. — Не такой плохой парень, каким может показаться, но к манере его общения надо привыкнуть.       — Издержки профессии, — усмехнулась Вентресс, с тщательностью выбирая напиток у автомата.       «Кажется, дядюшкина клиника собрала под одной крышей всех фриков в округе», — мысленно отметил Энакин красную прическу доктора Мола, ставя ее в один ряд с колоритной внешностью патологоанатома Вентресс.       — Асажж, слушай, будь добра, покажи нашему новичку больницу, а я пока схожу навещу Квинлана, — скороговоркой выпалил Кеноби, который явно не намеревался дожидаться ответа от возмущенной патологоанатома и весьма скоро скрылся в том крыле коридора, что вело к отделению психоневрологии, слыша вслед, как Вентресс весьма неиронично угрожает его вскрыть.       Прямо возле кабинета Воса Кеноби едва не сшибли с ног двое санитаров, которые как раз выволакивали под руки очередную жертву белой горячки. Квинлан всегда с досадой жаловался на таких, в расстроенных чувствах изливая Оби-Вану, что народ нынче совсем разучился пить.       — О! Оби-Ван, надо же! — психиатр, как обычно, был в наилучшем расположении духа. — Рановато ты сегодня. Я-то думал, раньше обеденного перерыва не заглянешь. Ну что, как прошло знакомство с Палпатином-младшим?       — Доставай коньяк, — хмуро ответил Кеноби, падая в кресло, предназначенное для пациентов, прижав ладонь ко лбу.       — Одобряю твой деловой подход, — усмехнулся Квинлан, но все-таки исполнил требование давнего друга и извлек из ящика стола новую, еще полную бутылку, припасенную как раз на случай его визита, и два стакана, откупорив коньяк и плеснув по глотку обоим. — Больше нельзя, у нас рабочий день впереди. А у тебя еще, к слову, рабочая ночь.       — Почти полные сутки с этим чудовищем, — жалобно простонал Оби-Ван, разом проглотив содержимое своего стакана и тут же с изрядной долей зависти уставившись на стакан приятеля.       — Настолько все плохо? — усмехнулся психиатр, потягивая коньяк, как какой-нибудь лимонад, растягивая удовольствие.       — Как выразился бы наш коллега Мол, это пиздец, — убитым голосом поведал Оби-Ван. — Чертов племянничек в брендовых шмотках ворвался ко мне в операционную, аки черный вихрь, с опозданием на два часа. А потом мне пришлось его прямо там и откачивать.       — Себя-то вспомни, ты тоже был когда-то точно таким же вчерашним студентом, — философски отметил Вос.       — Вот именно потому что я слишком хорошо помню себя, я принципиально ненавижу этих всяких студентов, — огрызнулся Кеноби, схватившись за голову. — И почему из всего богатейшего разнообразия медицинских специальностей Палпатин отдал своего племянника именно в хирурги?!       — Во всем надо видеть плюсы. Может, Палпатин тебе зарплату поднимет? — резонно предположил Квинлан. — А кстати, где ты его оставил?       — За ним согласилась присмотреть Асажж… Ну то есть, как согласилась?.. — Оби-Ван неоднозначно намекнул на то, что согласие Вентресс в этом вопросе было весьма сомнительным.       «Палпатин-младший», впрочем, оказался на удивление легок на помине, в весьма скором времени влетев в кабинет психиатра в точности так же, как ранее заявился в операционную, только на сей раз в распахнутом белом халате поверх черной футболки.       — Доктор! — радостно, но с какими-то истерическими нотками воскликнула вероятная причина будущего суицида Кеноби. — Почему вы меня бросили?! Доктор Вентресс угрожает меня вскрыть!       — Мне надо было обсудить некоторые рабочие моменты с доктором Восом, — хмыкнул Оби-Ван, кинув последний жалобный взгляд в сторону психиатра. — Не обращай внимания, Энакин. У доктора Вентресс такая манера выражать любовь.       В этот момент дверь весьма предсказуемо снова распахнулась, и Кеноби, подскочив с места, машинально закрыл непутевого интерна от ворвавшейся в кабинет Вентресс.       — Кеноби, скройся, а то и тебя вскрою! — Асажж сделала угрожающий шаг в сторону Оби-Вана и спрятавшегося за его спиной, аки дама за благородным рыцарем, Скайуокера.       — Я буду тебе премного благодарен за это, ты избавишь меня от необходимости самому выполнять лишние действия… Нет, ну а что? Вы моего интерна видели?       — Я, вообще-то, все еще здесь! — Скайуокер, который секунду назад отважно готовился поменяться с объектом своей внезапной страсти местами, дабы защищать его от гнева взбешенной фурии, обиженно подал голос все так же из-за спины.       Вентресс, остановившись возле двери, кажется, глубоко задумалась: выполнять чью-то чужую работу она ненавидела всем сердцем, а потому вскоре махнула рукой и удалилась восвояси, предупредив напоследок Воса, что придет в обеденный перерыв, и «чтоб никаких этих здесь не было».       — Быстро же ты довел Вентресс до бешенства! — восхитился Вос. — Думаю, ты здесь впишешься. Я Квинлан Вос, психиатр этой больницы — и ее персонала в том числе — и лучший друг этой хмурой рожи… Он не всегда такой, уверяю тебя!.. А ты, стало быть, Энакин Палпатин?       — Энакин Скайуокер! — возмущенно поправил юноша. К списку фриков между тем прибавился еще один — красивый аки Аполлон метис с дредами до пояса, взгромоздивший ноги в красных «конверсах» прямо на заваленный многочисленными файлами с тестами для психов стол из красного дерева.       — Запоминать слишком долго, будешь Палпатином-младшим, — махнул рукой Вос под явное неодобрение Энакина. — Могу тебя поздравить, ты попал в хорошие руки. Доктор Кеноби хоть и жуткий зануда, но мастер своего дела. Но если что, можешь в любой момент мне на него жаловаться.       — Что, правда? — улыбнулся Энакин, и эта вот улыбка Оби-Вану совершенно не понравилась, как и чрезмерное радушие Квинлана.       Бросив на друга взгляд, в коем легко угадывалось трагическое «И ты, Вос!», Кеноби подтолкнул свою головную боль к двери:       — Прости, Квинлан, но у нас куча работы.       — Ну ты это… Заходи, если что, — напоследок поймав на себе лукавый взгляд Воса, Оби-Ван поспешно закрыл за ними дверь с обратной стороны.