Звезда Бессмертия

      — Энакин. Я не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением произнёс Оби-Ван, глядя на любимого, который старательно гримировал свои множественные шрамы перед зеркалом. Надо признать, с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Оби-Ван даже подумывал предложить ему пойти в профессиональные визажисты. Энакин взглянул на него через плечо и со вздохом закатил глаза.       — Нас пригласили, а игнорировать приглашение — невежливо.       — Вообще-то, если дословно, то Мол сказал что-то вроде «ну, это, можете прийти», — напомнил Оби-Ван, хотя уже заранее чувствовал, что этот спор проигран. — Не думаю, что это можно счесть за приглашение как таковое.       — Дело в твоей бывшей, да? — раздосадованно произнёс Энакин, но в то же время с таким видом, будто ждал этого момента истины для выведения Кеноби на чистую воду.       — И в ней в том числе. Мы не слишком хорошо расстались, и я не думаю, что вхожу в число людей, которых она хотела бы видеть на своей свадьбе, — Оби-Ван отошёл в сторону и уселся на кровать.       — Тогда мы тем более должны пойти, и не просто так, а явиться во всей красе. К тому же, она была на нашей свадьбе, так что и нас на своей потерпит, — контраргументировал Энакин, на том и поставив в их споре точку.

***

      В назначенный день свадьбы к церкви подъехал роскошный белоснежный лимузин, заставивший всех гостей разом восторженно затаить дыхание. Мол, облаченный в смокинг — а это зрелище не каждый день увидишь — вышел из машины, наклонившись и галантно подавая руку своей невесте… Но в этот самый момент всё внимание гостей от во всех смыслах блистающей благодаря куче мерцающих блесток, украшающих её причёску и макияж, Сатин переключилось на подъехавший следом байк и двух его всадников. Тот, что был за рулём, грациозно соскочил с «железного коня», подавая одну руку спутнику, а второй стягивая с себя шлем.       Отросшие пшеничные с золотом волосы, слегка разлохматившиеся под шлемом, почти коснулись плеч. Эта прическа в сочетании с короткой бородой и кожаной курткой делала Оби-Вана похожим на какую-нибудь рок-звезду. Но пусть это и придавало доктору Кеноби свой особый шарм, все же было не главным произошедшим с ним изменением. Благодаря Энакину он больше не боялся. Не боялся выглядеть так, как ему хотелось, и быть осуждённым за это — конечно, кто-то решит, что он сбредил на старости лет, но какая ему к чёрту разница? Не боялся исполнять свои мечты, приобретя, наконец, свой собственный байк. Не боялся, в конце концов, признаваться всем и каждому, а особенно самому себе в любви к этому несносному созданию, что являлось теперь его спутником жизни, и просто быть счастливым.       Сразу же вслед за байком подъехала машина, за рулём которой была никто иная, как миссис Франкенштейн собственной персоной.       — Пока, бабуль! — раздался задорный голос малышки Леи, которая, поцеловав Ванессу в щечку, спрыгнула с колен Хана, сидевшего на переднем сидении, и подбежала к Оби-Вану и Энакину, хватая обоих за руки.       — До вечера, ба! — кивнул Хан, вылезая из машины следом и подойдя к Кеноби-Скайуокерам, встав чуть в стороне — ему до сих пор было непривычно быть частью чьей-то семьи.       Следом с заднего сидения дружно высыпали Люк, Гален-Старкиллер и Челли, которая теперь представлялась всем не иначе как Челли Кеноби-Скайуокер и явно этим очень гордилась. Малыши со всех сторон окружили приёмных родителей под дружное офигевание присутствующих.       — Счастливо отдохнуть! — помахала рукой миссис Франкенштейн. — Позвоните, когда надо будет заехать!       После усыновления детей супруги поняли, что ни квартира покойных родителей Энакина, ни холостяцкое жилище Оби-Вана не подходит для содержания такой оравы, и до покупки нового дома было решено перебраться в особняк миссис Франкенштейн, где комнат хватало всем. Впрочем, всех в этом решении всё устроило настолько, что о покупке дома после переезда речи уже и не шло: Ванесса была счастлива, что и любимый внук снова под боком, и толпа правнуков, очень любящая кушать — только и успевай пирожки готовить, и авторитетно заявила, что никого никуда не отпустит.       — Пятеро?! — Квинлан по головам пересчитал детей и присвистнул. — Когда вы успели? Мы вон только одного уже девятый месяц ждем.       — Ну, скажем так, — Оби-Ван ухмыльнулся так, что понял его только Энакин, — у нас теперь есть большие связи в мэрии.       — Всё? Мы уже можем начинать? — нервно уточнила Сатин, замерла, немигающим взглядом уставившись на многодетную семейку, гордо хмыкнула, взяв под руку жениха, и направилась к церкви, возвращая себе внимание гостей… Но ненадолго.       — Опаньки! — раздался весёлый голос. — Мейс, ты что ж меня не предупредил, что пригласил гостей на нашу свадьбу?! Я бы хоть оделся поприличнее!       Хондо, стоя возле припарковавшейся машины, улыбался во все тридцать два зуба, половина из которых была золотой, а вот Мейс, который рассчитывал тихо расписаться и свалить в медовый месяц, уж точно не ждал подобной подставы и явно обдумывал, как бы ретироваться отсюда — пожениться можно и в любой другой день.       — Да что тут происходит?! — возмутилась невеста, топая ножкой и чуть не плача.       — Похоже, нам сегодня выпало комбо — вместо одной свадьбы отмечаем целых две, — засмеялся Энакин.       — Я в любом случае сюда пришла только побухать, — как обычно философским подходом отличилась Вентресс, прижимающая к себе заветную урну с прахом — старик Дуку всё же отошёл в мир иной, но Асажж не стала отчаиваться и на каждого, кто рассыпался в соболезнованиях, смотрела как на придурка, потому как смерть — не более чем испытание для вечной любви. — Так что женитесь уже кто-нибудь, и поехали в бар.       Сатин долго и раздражённо дулась на тот факт, что теперь не одна она в центре внимания, и даже предлагала доктору Винду заплатить, чтобы они с Хондо перенесли свадьбу на другой день. При этом сам Мейс был бы не против убраться отсюда и без какой-то дополнительной платы, но его жених упёрся и решительно отказывался ждать «самого счастливого дня в своей жизни» ещё дольше. Вдобавок приёмные дети бывшего парня невесты, видимо, решили отомстить новоиспеченной миссис Мол за все убитые ею нервные клетки своего отца, бегая повсюду и создавая такое впечатление, будто их не пять, а все пятьдесят пять.       — Согласен ли ты взять в жены Сатин Крайз… — заунывно читал текст по книжке священник, как будто нарочно растягивая гласные и тем самым отодвигая счастливый момент как можно дальше.       — О, нет! — послышалось отчаянное из зала.       — Ну что опять не так?! — воскликнула Сатин, готовая запустить в нарушителя спокойствия своим вычурным букетом.       Квинлан, чье обычно смуглое лицо было белее мела, дико извинялся, расталкивая гостей, пока выводил державшуюся за живот Эйлу на свежий воздух.       — Все в порядке, извините, мы просто рожаем, — шептал он недовольным гостям, которые тут же менялись в лицах: с них слетала чопорность, уступая место искреннему беспокойству. Позабыв про свою ожидающую ответа невесту, Мол, оказавшийся в своей стихии, сорвался с места и мигом залез Эйле под платье.       — Я вызываю скорую, — сообщил Энакин, но не успел.       — Пиздец, у нее раскрытие четыре пальца и воды отошли, не успеют. Мне понадобится ассистент, — заявил Мол под дружно опустившиеся взгляды гостей. — Кеноби?       — Я готов, — Оби-Ван уверенным жестом связал волосы на затылке одолженной у Леи розовой резиночкой с пластмассовым пони. — Квин, гони коньяк, быстро. Не морщись, я знаю, что у тебя есть.       Вос без колебаний выудил из внутреннего кармана пиджака фляжку, и Оби-Ван под сотню огорченных вздохов плеснул дорогущий элитный алкоголь себе и Молу на руки. Эйлу увели в одну из прилегающих к собору комнат, а священник, лениво зевая, поинтересовался, можно ли ему продолжать.       — Какое продолжать, жених исчез, вы что, не видите?! — истерично вскричала Сатин, швыряя свой злополучный букет не ожидавшей такого счастья Баррис и стремительно убегая прочь, подобрав юбки.       Квинлана не пустили на роды, заявив, что мужчине там делать нечего. Мол и Кеноби были не в счет — врач, как известно, существо бесполое. Зато Вентресс утащила будущего папашу в бар через дорогу, чему он был несказанно рад.       — А й-йя вот… — Вентресс икнула, — так и не успела подарить любимому ребенка.       — Ты же вроде не оч-чень-то и хотела, — напомнил Квинлан. Асажж скривилась, сдерживая слезы, и опрокинула в себя четвертый по счету огненный шот.       — Глядя на вас, придурков, волей-неволей захочешь. У Кеноби пять — подумать только, пять детей… шесть вместе со Скайуокером. Ты тоже вот-вот станешь счастливым папашей. А я…       — Ну ты молодая, успеешь еще найти кого-то…       За это Квинлан чуть не получил в глаз. Асажж гневно высморкалась в черный платочек и подлила в стакан, который поставила рядом с урной, содержащей прах ее возлюбленного супруга.       — Если я надумаю родить ребенка, то только от моего любимого!       — Он немножко мертв, если ты забыла… — с опаской поведал Квинлан.       На этот раз Вентресс не стала сердиться.       — Мы с моим пончиком сразу подстраховались на этот случай и обратились в банк спермы.       В это самое время плачущую и размазывающую по лицу водостойкую косметику невесту пошел утешать один-единственный человек.       — Ну ладно вам, сейчас Эйла родит, и вы обязательно поженитесь. Вы должны гордиться своим будущим супругом, он очень помогает женщинам…       — Д-да, — шмыгнула носом Сатин, — другим женщинам он помогает, а его невеста в это время должна рыдать на собственной свадьбе!       — Должен сказать, — Энакин как мог поддерживал светскую беседу, — что я вам очень благодарен, мисс Крайз. За доктора Кеноби. Он просто чудесный, нам с ним так хорошо, мы по-настоящему родственные души!       — А я-то здесь при чем? — подозрительно уставилась на Энакина Сатин.       — Ну как же… Если бы вы его не бросили, я бы не вышел за него замуж и был очень несчастлив. Конечно, я бы постарался отбить его у вас, но это заняло бы гораздо больше времени, и вы бы возненавидели меня еще больше, чем сейчас.       Сатин хмыкнула, Энакин обворожительно улыбнулся.       — Всегда было интересно… — она выглядела слегка смущенной, — кто у вас обычно сверху?       — Доктор Кеноби, конечно! Он такой нежный, такой заботливый, такой внимательный… Мы уже… простите за подробности, третью кровать покупаем. Они все не выдерживают силу нашей любви и ломаются, представляете! Но это все бытовые мелочи, кого они вообще волнуют, когда мы так счастливы. Кстати, а куда вы с доктором Молом поедете в свадебное путешествие? Мы вот наконец забронировали билеты до Бора-Бора. Немного волнуемся за детей, как они будут без нас, но миссис Франкенштейн велела ни о чем не думать и наслаждаться друг другом, о детях она позаботится. Мне еще и со свекровью невероятно повезло…       Чем больше Энакин трещал, тем сильнее каменело лицо Сатин, но она не перебивала его, видимо, решив испытать собственное терпение на прочность.       — Пап, а почему тётя плачет? — подбежала к отцу крошка Челли за ручку с Леей. Девочки в своих воздушных платьицах напоминали две маленькие пироженки. Правда, уже успели хорошенько измазаться и ободрать коленки, пока носились за братьями в догонялки.       — Вы ещё маленькие и не поймёте этого, — шмыгнула носом Сатин, которая вообще-то за болтовней Энакина уже почти перестала плакать и улыбнулась малышкам. — Просто в день свадьбы каждой девушке хочется, чтобы всё было идеально, а у меня…       Несостоявшаяся жена уже готовилась пролить новые литры слёз, но лишь в недоумении опустила взгляд покрасневших глаз, когда Лея вместо всех утешений просто обняла её за ноги.       В зал ворвался запыхавшийся Кеноби, и все разом переключили внимание на тяжело дышащего хирурга с его взмокшими волосами и полурасстегнутой рубашкой. Воцарилась выжидательная пауза.       — Ну… Кто? — не выдержала, наконец, Баррис, которая за прошедшее время уже успела заставить Саважа смириться с неизбежностью в виде их предстоящей свадьбы.       — Мальчик, — во всеуслышание объявил доктор.       Собравшиеся разразились визгом и аплодисментами, и даже Сатин, кажется, на минутку позабыла о своей сорванной свадьбе, а Оби-Ван нервным взглядом обвел гостей.       — Чёрт! Квинлан где?!       — Тут напротив бар, — произнесла Баррис с задумчивым видом. — Я, пожалуй, не буду продолжать мысль, сами догадаетесь.       Счастливый отец к моменту рождения первенца уже успел дойти до кондиции и теперь весьма фальшиво подвывал Асажж, которая решила исполнить свою любимую песню Мэнсона, но услышав новость, едва ли не повис на принесшем её Оби-Ване — благо тот уже выработал устойчивость благодаря постоянно виснущему на нём Энакину и рефлекторно удержался на ногах, придержав счастливого пьяного Воса.       — Люди, я стал батей! — орал психиатр. — У меня пацан родился! Сын мой, сыночка, сынуля! Я оте-ец, люди!       Когда Квинлан ворвался в комнату, где разместили Эйлу, он застал там идиллистическую картину в виде своей любимой, бережно прижимающей к себе спящего малыша, полулежа на кровати, и стоящего чуть в стороне гордого своей работой Мола с прижимающейся к нему Сатин, которая с умилением любовалась новорождённым Восом-младшим.       — Точно, у нас ведь ещё свадьба, вот же пиздец, — опомнился Мол, потянув за собой свою невесту.       — А я букет потеряла, — с досадой произнесла Сатин, пока они шли к алтарю. Но обнаружив его в руках у счастливой до чёртиков Баррис, решила оставить всё как есть.       — Когда я вырасту, я выйду замуж за Хана! — громким шёпотом объявила Лея родителям, на что Энакин тихо прыснул в кулак, а Оби-Ван недовольно простонал, закатив глаза. Но на самом деле молодые родители уже давно были готовы к такому повороту.       Семейная жизнь Кеноби-Скайуокеров, да и не только их одних, обещала быть богатой на сюрпризы.