Бонус: Свадебное путешествие
15 сентября 2018 г., 06:48
Проводить самую многострадальную пару «Звезды Бессмертия» в свадебное путешествие приехали не только миссис Франкенштейн и дети, но вдобавок и половина больницы.
— Мне казалось, нормальные люди обычно едут в свадебное путешествие в первый месяц после свадьбы, а не год спустя, — осторожно отметила Баррис.
— Норма — иллюзия, — заявил тут же Квинлан. — Поверь мне, девочка, я психиатр.
— Да уж, особенно в случае этих двоих, — хмыкнула Асажж.
— Да ладно вам, мне вообще всё равно, как это назвать, свадебное путешествие или не свадебное, я всего лишь решил сделать Энакину подарок на первую годовщину нашей свадьбы, уймитесь, — смутился Оби-Ван, попытавшись пресечь спор на эту тему среди друзей.
— Но у нас не было настоящего свадебного путешествия, так что это оно и будет, — добавил Энакин, поясняя, и перевёл взгляд за спины провожающих на какую-то явно очень отдалённо знакомую парочку, бодро шагающую под руку.
На обоих были тёмные очки, причём именно те, что благодаря своим размерам умудряются скрывать не только глаза, но и половину лица заодно. Девушка вдобавок была завернута в шёлковый платок, скрывающий волосы и шею, и шагала впереди своего спутника, ускорив шаг, стоило им поравняться с будущими путешественниками и их компанией. Мужчина же, одетый в толстовку с капюшоном, шёл практически прогулочным шагом и тормозил тем самым спутницу.
— Пиздец, я не могу, мне жарко! — громко пожаловался многострадальный субъект и скинул капюшон, обнажив ярко-красный ёжик.
— Эй, а это случаем не мистер и миссис Мол? — громко поинтересовался Энакин, заставив теперь всех повернуться в сторону пары.
— Вы что ли тоже в свадебное путешествие собрались? — хмыкнула Асажж, когда супружеская пара буквально замерла на месте, аки пойманные с поличным — разве что рук, поднятых вверх, не хватало.
— Ну да, — ответил Мол за обоих. Он, в отличие от Сатин, явно был не в курсе целей всего этого маскарада, что она устроила.
— Что, тоже на Бора-Бора? — уточнил Квинлан.
— Нет, гораздо лучше, мы летим в Дубаи, — мило улыбнулась Сатин, правда, по всей видимости, скрывая за этой улыбкой желание кого-нибудь придушить своими холеными руками с французским маникюром.
Женский голос через громкоговоритель объявил о скором окончании регистрации рейса на Неваду, и Мол моментально ускорился, на сей раз сам потянув Сатин к стойке.
— Да, не знал, что Дубаи у нас в соседнем штате, — усмехнулся Квинлан, пока Асажж, Баррис и Асока пытались откровенно не ржать.
— Нам бы тоже пора, регистрация уже началась, — напомнил Оби-Ван, оглядевшись в поисках разбежавшихся отпрысков. — Дети, мы с папой скоро улетаем!
Детишки моментально скооперировались вокруг родителей. Кроме Хана — он обнаружился чуть в стороне, разговаривающий с кем-то по телефону:
— Да не вопрос, приезжай, моих не будет две недели, только бабуля, а она добрая, — подросток явно не рассчитывал, что Кеноби в этот момент приблизится к нему со спины под дружное хихикание четверых младших и Энакина.
— Это Лэндо, — тут же поспешно пояснил Хан, отключая вызов. — Кстати, его тоже усыновили, и тоже однополая пара. Только если судить по его рассказам, ему меньше с родаками повезло. Какой-то бывший жулик и средних лет занудный любитель сериалов, которые бедняга Лэндо вынужден смотреть каждый вечер. Пусть потусит со мной хотя бы денек? Его предки, кстати, тоже улетают в свадебное путешествие.
Присутствующие практически одновременно обратили внимание на то, как Мейс, что сидел неподалёку рядом с Хондо, мирно дожидаясь рейса, аж едва не подскочил, поспешно набирая кому-то по мобильному.
— Чтобы никаких походов к Соло, усек?! — весьма явственно донеслось среди прочего потока речи.
Так же, как Энакин и Оби-Ван, Мейс и Хондо выбрали для отпуска Бора-Бора, ещё и горящую путёвку за полцены урвать умудрились. Правда, предварительно доктор Винду совместно с Кеноби на всякий случай убедились в том, что их отели располагаются в разных частях острова.
Главврач «Звезды Бессмертия» ещё разок напоследок прочёл Квинлану, как своему заместителю, подробную должностную инструкцию и, удовлетворившись его предельно честным заверением о том, что, по крайней мере, он постарается возвратить «Звезду» в не слишком плачевном состоянии, попрощался со всеми на ближайшие пару недель, буквально за шкирку отрывая Энакина от детей. Первый совместный отпуск обещал быть значимым событием в жизни обоих.
***
Залезть всё же в воду для Энакина было тяжким испытанием… Нет, купаться он, разумеется, любил, но мысль о том, что все его столь тщательно нанесённые слои тональника смоются, оставив на всеобщее обозрение его шрамы, вводила Скайуокера в праведный ужас, а потому он лишь с завистью смотрел на плескавшихся в воде детей и взрослых, томно, аки светская леди, потягивая через трубочку коктейль из пляжного бара. Окончательно не испортить впечатление от посещений пляжа помог лишь тот факт, что с лежака всякий раз открывался самый великолепный вид на выходящего из моря после купания доктора Кеноби в его мокрых насквозь плавках, липнущих к бедрам, его обнажённый торс с поблескивающими на солнце каплями влаги и то, как он откидывает назад мешающую прядь намокших волос. Ради одного лишь этого зрелища стоило просыпаться с утра пораньше и тащиться на пляж, пока он ещё наполовину пуст. Ну и заодно ради того, чтобы убедиться в том, что это зрелище с чрезмерно пристальным вниманием не наблюдает кто-то ещё. — Почему ты не купаешься? — в очередной раз то ли удивлялся, то ли возмущался Оби-Ван, выйдя из воды и присев перед лежаком Энакина, а заодно глотнув коктейля через его трубочку. — Если бы я знал, что ты не любишь плавать, то мы могли бы выбрать другое место для отпуска, солнце. — Да не в этом дело, — буркнул Энакин, который сейчас, глядя на влажного после купания любимого, даже не мог злиться на него за его абсолютную недогадливость. — А в чём же, радость моя? — господи, на него действительно невозможно злиться, это было просто невыносимо! — Я… Я не люблю песок, — ляпнул Энакин, так и не сумев выдавить из себя истинную причину. Звучало глупо, но отступать было уже некуда: — Он грубый, жёсткий, забивается всюду… — Только в этом дело? Так это проблема разве?! — подивился Оби-Ван. Энакин уже приготовился прочесть в собственную защиту целую речь о своей жуткой фобии песка, но вместо этого с удивлением обнаружил себя подхваченным на руки Кеноби, которого он обхватил за плечи. Раньше, чем Скайуокер успел сообразить, что на самом деле задумал его муж, на которого невольно залюбовался в этот момент, он запоздало обнаружил, что Кеноби по колено в воде. Тут-то задумка стала понятна. — Доктор Кеноби… — жалобно протянул Энакин, вцепившись в плечи мужа ногтями, которыми по ночам частенько расцарапывал эти самые плечи в кровь. — Ну что? — Оби-Ван явно горел желанием увидеть, как Энакин искупается, и именно ради этого даже помог ему преодолеть трудность, возникшую на его пути в виде песчаного пляжа. Зайдя по пояс, Оби-Ван попросту отпустил возлюбленного, который с грацией картошки бултыхнулся в воду. Косметика, конечно, пусть и была водостойкой, но не выдержала такой подставы, и Энакин аж ощутил, как предательская тоналка сползает, оставляя открытыми и незащищёнными от чужих взглядов его шрамы. Скайуокер уже даже решил было остаться на дне и постараться тихо утонуть, но Кеноби со смехом выдернул его на поверхность. — Иди сюда, — прошептал он, вовлекая жмурившегося от отблесков яркого солнца на воде и навернувшихся на глаза слёз обиды Энакина в мокрый и солёный от морской воды поцелуй. Затем юноша ощутил, как мягкие губы любимого нежно касаются каждого шрама на его лице, после переходя ниже, как поцелуи проходятся по искалеченной правой руке, которую Оби-Ван бережно обхватил своей, поднося к губам. В этот момент Скайуокеру стало попросту наплевать, что подумают о нём все другие. Самая главная истина заключалась в том, что для своего мужа он был красив. И все же вечером, перед походом в ресторан Энакин загримировался снова. В отглаженной белой рубашке и черных брюках, с аккуратно зачесанными волосами и поблескивающим на безымянном пальце левой руки обручальным кольцом он, по словам доктора Кеноби, был и без того неотразим. Однако Энакину было гораздо комфортнее, когда все его увечья были скрыты от посторонних глаз. Этот ужин был одним из тех моментов, которые можно с полным правом считать абсолютным счастьем. Они наслаждались местной кухней, потягивали ароматное вино — поначалу Энакин, не слывший любителем столь изысканных напитков, морщился и вообще хотел ограничиться каким-нибудь холодненьким пивом, но Оби-Ван был непреклонен и теперь рассказывал Энакину краткий, но очень интересный экскурс по винной карте, которую им предоставили вместе с меню. Хотя Энакин и честно пытался слушать и вникать во все, что говорил ему возлюбленный, все его мысли на самом деле были заняты Оби-Ваном. Тот тоже был облачен в классическую одежду, которая выгодно подчеркивала каждый его мускул, когда доктор Кеноби шевелился, и ткань облегала его роскошное тело. Энакин просто обожал всячески его трогать, ласкать — пусть даже ненавязчиво, но ему было необходимо постоянно касаться любимого, чтобы знать: это не сон, Оби-Ван действительно принадлежит только ему одному, они друг друга любят и наслаждаются жизнью в этом райском уголке. Только немного скучают по детям, и Энакин предложил было остаться в номере и поболтать с их многочисленным потомством по Скайпу, а затем посмотреть какой-нибудь фильм, валяясь на постели в обнимку и периодически заказывая в номер всякие вкусняшки. Но Оби-Ван предложил компромисс, и, завершив полуторачасовое общение с детьми, супруги все-таки отправились в ресторан, о чем Энакин нисколько не пожалел. Здесь было так же здорово, как и в собственной постели. Ну… почти. — Не скучайте без меня, — Энакин промокнул губы салфеткой, на которой осталась часть грима, и вздохнул. Жара, несмотря на вечер, стояла неописуемая, и даже маскировочная косметика не выдерживала ее. Приходилось постоянно поправлять грим, но Энакин, уже набивший на этом руку, рассчитывал справиться в считанные минуты. Оби-Ван с улыбкой кивнул и сделал изящный глоток из наполовину опустевшего бокала. Спустя три минуты после ухода Энакина, когда доктор Кеноби как раз заканчивал мастерить из салфетки розочку для любимого, на стул того вдруг неожиданно приземлилась незнакомая брюнетка с ровным загаром и явно гиалуроновыми губами. Как бы ни старались пластические хирурги добиться максимальной естественности, но Оби-Ван в силу своей профессии и наметанного взгляда на любые хирургические вмешательства мог моментально вывести обладательницу столь выдающихся форм на чистую воду. Впрочем, против инъекций и всякого рода имплантатов он не имел ровным счетом ничего, а потому лишь приподнял бровь в вежливом вопросе. Брюнетка очаровательно улыбнулась, откинула за спину роскошную копну блестящих волос и вдруг провела наманикюренными пальцами по ладони Оби-Вана. Руку тот сразу же убрал, но брюнетку это не остановило. — И почему такой эффектный мужчина скучает в одиночестве? — протянула она, не обращая никакого внимания ни на тарелку Энакина, ни на его бокал. — Вам показалось, — заверил девушку Оби-Ван. — Все же, думаю, мы могли бы решить эту проблему. Как насчет проводить меня в мой номер? Время уже позднее, меня могут и украсть, — брюнетка кокетливо рассмеялась. — Прошу меня простить, мисс. Я здесь не один, — Оби-Ван взял бокал левой рукой, чтобы в поле зрения девицы попало обручальное кольцо. Удивительно, но она решительным образом ничего дальше своего носика не замечала. — Я не займу много вашего времени. Оби-Ван вздохнул. Его пациентки и родственницы пациентов порой реагировали на него и похуже, откровенно вешаясь доктору на шею со словами благодарности и предложениями «отблагодарить» в более приватной обстановке. Оби-Ван и прежде на все отвечал крайне профессионально (кроме того злосчастного раза, когда пациентка после аппендэктомии скромно и вежливо предложила доктору выпить с ней кофе, когда ей будет можно, и Оби-Ван умудрился вляпаться в дерьмо по самое не хочу, едва на ней не женившись. Слава богу, что все закончилось так, как закончилось), а после свадьбы с Энакином Оби-Ван пресекал подобные знакомства и предложения на корню, не особо заботясь о том, что и как говорит. Доктор Кеноби — счастливо женатый человек, отец пятерых детей, и никакие интрижки с супермоделями Victoria's Secret не стоят того, чтобы попрать с таким трудом выстроенное счастье. — Послушайте, я же уже сказал вам, что я здесь не один. Мне крайне неловко обижать вас, но я верен своей второй половинке и… С каждым его словом девица все более понимающе улыбалась, словно хотела тем самым сказать: «Да-да, мы это уже проходили, что ж, посмотрим, на сколько хватит тебя». Оби-Ван начал закипать. Если Энакин придет и увидит сию картину неудачного соблазнения, он может сделать совершенно непредсказуемые выводы… К счастью, Энакин обстановку оценил очень трезво, глядя на напряженное выражение лица супруга, а потому наклонился к нему и ласково поцеловал в щеку. — Прости, что заставил ждать, любимый. Мы можем идти. Оби-Ван бросил девушке извиняющийся взгляд, на что та улыбнулась уже куда естественнее и кивнула, мол, сразу бы так и сказал, что ты не по девочкам. Взяв ладонь Энакина в свою, Оби-Ван расплатился с метрдотелем, и парочка вышла из ресторана, провожаемая двумя дюжинами взглядов — кто-то смотрел с явной завистью, кто-то с восхищением, ну, а кто-то и с неодобрением, но Кеноби и Скайуокеру было плевать. Их ждала приятная пешая прогулка до отеля, номер-люкс с большой кроватью и ноутбук с фильмами. Прекрасное завершение идеального медового дня. Когда Энакин вернулся в ресторан за забытым мобильником, он сразу приметил знакомую брюнетку, в гордом одиночестве напивающуюся у бара. Чувства превосходства, пожалуй, Скайуокер не испытывал: в конце концов, он ведь прекрасно знал, что это такое — быть безответно влюбленным в доктора Кеноби. Но тут Энакин сам себе слукавил и довольно расправил плечи: доктор Кеноби был его мужем и всецело принадлежал ему одному, поэтому ни капли сочувствия к брюнетке у него не осталось. Будь эта девица парнем, она бы до сих пор собирала с пола выбитые Энакином зубы, ибо нечего заглядываться на чужих мужей.
