Бонус: Рождество
25 декабря 2018 г., 22:06
Организацию любого праздника в доме, будь то дни рождения каждого из членов семьи, Хэллоуин, День Благодарения или поминки почтенного мистера Франкенштейна, брала на себя миссис Франкенштейн. Спорить было бессмысленно, да никто и не порывался, как и на сей раз.
Оби-Ван так до конца и не преодолел неприязнь к празднествам, а потому взял на себя исключительно расходы на праздничный стол и подарки для семьи и друзей. Энакин отправился с любимым мужем на праздничный шоппинг и пропал в отделе домашнего интерьера, выбирая мишуру, мигающие гирлянды, ёлочные шары и всевозможные трогательные, но совершенно бесполезные предметы декора в виде пряничных домиков, милых подсвечников и ароматических свечек, в конечном итоге потратив денег значительно больше, чем ушло у Оби-Вана на все пункты грандиозного меню, составленного лично Ванессой. На этом их часть приготовлений была фактически закончена.
Украшением дома занялись дети, поделив между собой обязанности после того, как командование на себя приняла Лея: помимо своих комнат она и Челли взяли на себя гостиную и холл, Люк и Гален столовую и лестничную площадку, ну а Хану, как самому старшему, достался двор и фасад дома, украшать которые вместе с ним он пригласил Лэндо. Впрочем, планы его очень скоро изменились…
— Слушай, Лэндо, а тебе случайно домой не пора? — поинтересовался Хан, маневрируя, чтобы удержаться на верхней ступеньке шаткой лесенки, украшая карниз веранды.
В отличие от друга, он со своей позиции мог видеть, как на крыльцо дома напротив выходит соседская дочка Кира — первая красавица класса и тайная влюблённость обоих подростков с первого дня в новой школе. Хан имел твёрдое намерение пригласить куда-нибудь Киру на Рождественских каникулах, чтобы признаться в чувствах и вручить подарок — Энакин, узнав о том, что воспитанник влюблён, не поскупился на советы о том, как завоевать объект симпатии (по большей части бесполезные) и на карманные деньги (в свою очередь куда более полезные), приправив это рассказами о том, как он добивался Оби-Вана. Но, так или иначе, своё Хан получил — в потайном кармане школьного рюкзака лежали серьги для Киры, упакованные в красивую коробочку, и Лэндо определённо не вписывался в эти планы.
— Мальчики, как закончите — бегом пить чай с печеньем, — выглянула в окно кухни, с которой вместе с тем раздался изумительный запах горячей выпечки и глазури, миссис Франкенштейн.
— Что, решил в одного все печеньки сожрать? — съязвил Лэндо, легонько тряхнув лесенку.
— Хан? — раздался девчачий голосок со стороны ворот, и подростку пришлось опереться локтем на карниз, чтобы не съехать скользкой подошвой с узкой ступеньки, одновременно разворачиваясь к источнику звука.
Кира улыбалась, задрав голову, и Хан всем чем угодно мог поклясться, что улыбалась она ему в этот момент совершенно по особому. После она, конечно, заприметила и Лэндо, но Хан мог утверждать наверняка, что его приятелю Кира если и улыбнулась, то исключительно из вежливости.
— Меня… Попросили украсить дом, — поспешил пояснить Хан абсурдность своего текущего положения. — Тебе нравится?
— Да, это… Довольно необычно, — хихикнула Кира, заправляя прядь волос за ушко. — Ну, знаешь, сияющий рождественский замок Франкенштейнов… Слушайте, мальчики, я хотела бы устроить вечеринку завтра вечером, моя мама уезжает почти на двое суток и вернётся только в Рождество, но я не уверена, что ко мне придёт много народу, и хотела бы знать точно… Вы придёте?
— Ну конечно, мы при… — начал было Хан, но Лэндо моментально перебил его.
— Лично я — непременно!
И кто же его вечно за язык тянет?! Впрочем, как оказалось, не у одного Хана имелись претензии к лучшему другу.
— Вот, значит, как, да, Соло?! — с досадой воскликнул Лэндо, стоило Кире покинуть участок поместья Франкенштейн и удалиться дальше по своим делам. — Ты поэтому меня домой сплавить хотел?! Надеялся более выигрышно выглядеть, если рядом не будет меня?!
От досады Лэндо пнул злосчастную лесенку, которая начала опасно крениться в сторону, пошатнувшись с явным намерением сбросить с себя Хана.
— Лэндо, придержи лестницу! — с лёгкой паникой в голосе потребовал Хан.
Очевидно, что карма решила не ограничиваться и преподать урок обоим, потому оступившийся при попытке самостоятельно спуститься с лестницы от греха подальше Соло весьма мягко приземлился, в полёте сшибив с ног Лэндо, что как раз намеревался гордо удалиться, чтобы не видеть падение друга. Лестница в свою очередь приземлилась в угрожающей близи, смертельно перепугав докторов Кеноби и Скайуокера, только что вернувшихся из «Звезды Бессмертия», куда им, по всей очевидности, предстояла обратная дорога с двумя стонущими от боли телами на заднем сидении.
Малышка Лея была очень рада получить сверкающие, будто настоящие кристаллы, серёжки на Рождество от названного братика. Прямо как у взрослой! Осталось только уговорить папу Оби-Вана проколоть ей ушки — папа Энакин сказал, что он умеет делать это, вдобавок совершенно не больно.
Хану, меж тем, искренняя детская радость приносила достаточно малое облегчение: перелом ноги разрушил все его планы на Рождественские каникулы, хотя в его случае возможность по крайней мере провести их дома стоило бы счесть манной небесной — из больницы его выпустили лишь следующим утром. Разумеется, ни на какую вечеринку он не попал. Утешения ради следовало заметить, что и Лэндо тоже — хоть выбитое плечо и сломанная ключица представляли чуть меньшую трудность к передвижению, вряд ли приёмный отец вообще теперь выпустит его из дома до окончания каникул.
Сидя в приёмном покое отделения травматологии, оба подростка пришли к выводу, что никакая девушка не достойна того, чтобы быть преградой для их дружбы, и что если Кира выберет одного из них, второй должен принять это достойно, как подобает мужчине, и порадоваться за друга. Но вот к тому, что их общая дама сердца предпочтет обоим одиннадцатиклассника Драйдена, предложившего ей встречаться на той самой вечеринке, куда они не попали, ни Хан, ни Лэндо оказались совершенно не готовы.
Сразу после ужина, даже не дождавшись десерта, Хан, прихватив свой костыль, уковылял к себе в комнату. Подросток хоть и жил в их семье чуть больше года, по понятным причинам адаптировался куда труднее, чем младшие, держался обособленно и не слишком-то спешил делиться со своими попечителями чем-то личным — не оттого что не доверял, а попросту не привык этого делать.
Вслед за мальчишкой потихоньку расходиться начали и остальные — миссис Франкенштейн засеменила на кухню, причитая, что забыла украсить взбитыми сливками торт, дети убежали к ёлке, а Энакин, взглянув на время, засобирался на улицу — сегодня утром он успел договориться о встрече возле дома кое с кем, и время близилось. Оби-Ван потянулся следом, но был остановлен своим мужем. Главой семьи, если не брать в расчёт миссис Франкенштейн, по умолчанию считался Кеноби, но когда было надо, Энакин умел взять всё в свои руки и показать, кто здесь достойный преемник основателя «Звезды». Так и сейчас.
— Доктор Кеноби, я считаю, что вы должны поговорить с Ханом, — заявил Энакин. — Я, конечно, не заканчивал отделение психотерапии, как миссис Вос, и даже психолог из меня никакой, зато я был на его месте — сиротой. И именно в вас он видит отца, так побудьте им для него сейчас.
Если Оби-Ван мысленно и ворчал о том, что Энакин снова спихивает на него родительские обязанности, по пути к комнате старшего сына, то недолго. На сей раз он был абсолютно прав: Скайуокера если с большой натяжкой и можно было принять за отца младших детей, то Хану он годился лишь в старшие братья. Впрочем, если посмотреть с другой стороны, возможно это бы сейчас сыграло значительно более важную роль — Энакин и сам не столь давно был подростком, чтобы не помнить себя в этом возрасте, Оби-Ван же не имел ни какого-то малейшего понятия, ни навыков в общении с этими созданиями другого мира.
Услышавший стук в дверь Хан ожидал увидеть миссис Франкенштейн, которую уже давно любя называл бабулей, которая принесла ему десерт, или кого-то из надоедливой, но порой трогательно заботливой мелочи, но никак не скромно топчущегося на пороге доктора Кеноби, который с позволения подростка прошёл в комнату и уселся в кресло напротив кровати.
— Хан, я… Прекрасно понимаю, как ты расстроен своей травмой, и то, что ты хотел бы проводить каникулы со своими сверстниками, вполне естественно. Поэтому мы будем совершенно не против, если ты будешь приглашать своих друзей, — Кеноби растерянно улыбнулся, поджав губы, но мальчишка лишь пожал плечами.
— Я не думаю, что Лэндо ко мне отпустят теперь. Хотя спасибо в любом случае.
— А что насчёт… Ну, скажем, Киры? Я уверен, что она не обиделась, что ты не пришёл на её вечеринку, и всё поняла, — улыбался Кеноби по-доброму, но во взгляде сияли шаловливые огоньки.
— Ей не до меня, — фыркнул Хан. — Куда уж мне до её бойфренда-одиннадцатиклассника? А ведь я ещё и лучшего друга из-за неё едва не потерял.
— Было время, когда и я оказался в подобной ситуации. Тоже едва не потерял лучшего друга из-за девушки, в которую мы были влюблены, — припомнил Оби-Ван, с усмешкой пригладив бороду. — Но всё благополучно разрешилось, и он по-прежнему мой лучший друг вот уже двадцать лет.
— Вы про доктора Воса? — с небольшим, но всё же интересом уточнил Хан. — А что это была за девушка?
— Доктор Вентресс, разумеется, — Оби-Ван цокнул языком на неверящий взгляд подростка, который в тот момент даже про свою апатию позабыл на некоторое время. — Ты бы знал, за ней тогда не то что весь наш выпуск, а весь универ бегал.
Историю соперничества с Квинланом, достигшего своего апогея в момент ссоры из-за его отношений с Асажж, и примирения Хан выслушал, затаив дыхание. Потому закончить на этом своё повествование, как планировалось, Оби-Вану не удалось.
— А потом что?!
— Ну… На выпускном я решил пригласить Асажж на танец, но обстоятельства заставили изменить планы, и я пригласил Квинлана. Это был… довольно интересный опыт, после которого мы едва не начали встречаться — к счастью, этого удалось избежать, — предельно честно поделился Кеноби.
Хана, весьма предсказуемо проводящего параллель между этой историей и их с Лэндо общей бедой, эта история, а в особенности подобный исход, чрезмерно впечатлила, заставив поморщиться, помотав головой, дабы отогнать от себя нелепую мысль, вызванную ассоциациями. Кому-кому, а им с Лэндо подобный исход ситуации однозначно не подходил.
В дверь комнаты вновь постучали, и Оби-Ван, чтобы лишний раз не утруждать Соло и его больную ногу, открыл её сам, тут же поворачиваясь к Хану с сияющей улыбкой, причины которой подросток не понимал до тех пор, пока не услышал мелкий топот по паркету и тихий, но отчётливый лай. Ему пришлось приподняться, чтобы увидеть, как мимо Кеноби прямо к нему семенит нечто каштанового цвета и абсолютно лохматое — даже два любопытных чёрных глаза, похожих на бусины, прятались где-то за густой шерстью и оказались обнаружены не сразу.
Энакин, стоя в дверном проёме за спиной любимого, осторожно потянул его за руку, лишь убедившись в том, что шерстяной комок, который по словам заводчиков обещал вырасти в полноценного охотничьего пса, достиг своей цели, не уткнувшись по дороге мордой в какой-нибудь предмет мебели. Этот подарок они придумали вместе — оба с детства имели неисполненную мечту о домашнем питомце: Оби-Ван не имел возможности завести какую бы то ни было живность из-за частых переездов от бабушки с дедушкой к родителям и обратно, а для Энакина завести кота или собаку было единственным запретом, установленным дядей Шивом. Именно поэтому на общем решении они сошлись очень быстро.
— Я назову тебя Чубакка! — услышали они счастливое, гордое и довольное восклицание и поняли, что не ошиблись.
