витражи;

— Так что случилось? Юнги бросает на Намджуна скептический взгляд и опрокидывает в себя очередную стопку соджу. — Если говорить вкратце, то я облажался. Намджун недовольно пыхтит, выпивает вслед за хёном и морщится от того, как алкоголь опаливает глотку. — Можно начистоту? — Намджун дожидается пока Юнги согласно кивнёт и снова разливает алкоголь по стопкам. — Тот скандал, из-за которого тебя уволили. Это правда? Намджун ставит бутылку на стол, не закрывая, и изгибает брови в немом вопросе. Юнги давится молчанием и может ответить разве что озлобленным взглядом побитой дворовой собаки. Намджун пожимает плечами и выпивает свою порцию. — Думаю, ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу. Если кто-то тебя за это осудил, не значит, что все будут. Я вот постараюсь понять. — И как, по-твоему, можно понять изнасилование? — шипит Юнги сквозь зубы. — Может ещё выдашь мне карт-бланш на прощение и дальнейшую вседозволенность? Опешивший Намджун грызёт ногти на левой руке и скоропалительно принимает решение о том, что сказать дальше. — Значит, это правда? Ты действительно встречался с этой студенткой и изнасиловал её, когда она тебя отшила? Как это произошло? — Почему тебя так интересуют подробности? — прикрикивает Юнги и вне очереди наливает себе ещё одну стопку алкоголя, чтобы стремительно её опустошить. — Мне казалось, что я хорошо тебя знаю, — кивает младший, подтверждая самому себе искренность своих слов. — И я всегда был уверен, что ты не тот человек, который способен на что-то подобное. Так почему меня это не должно интересовать? Я хочу знать, если вдруг заблуждался. Я хочу понять, что за человек сидит сейчас передо мной. Между ними в очередной раз повисает тишина, разбавляемая разве что шумом дороги со стороны приоткрытого окна. Юнги переваривает внутри себя всё сказанное Намджуном и признаёт, что больше не способен ему сопротивляться. — Что-то из этого правда, но не всё. Про изнасилование — бред вшивой собаки, — Юнги морщится и наливает себе ещё одну стопку уже из новой бутылки. Намджун мельком думает, что Юнги пьёт слишком много. — Я сегодня виделся с Соён — той самой студенткой — она мне кое-что нажужжала на ушко. Намджун весь оборачивается в слух. Но Юнги лишь продолжает напиваться, игнорируя чужую заинтересованность. — И что же она тебе рассказала? — не может сдержать любопытства Намджун. — Кто-то заставил её сделать эту публикацию, — Юнги заглядывает в горлышко бутылки и прикидывает, сколько ещё сможет выпить. — И я уверен на все миллион процентов, что это был Ким Тэхён. Намджун, собирающийся выпить, хмурится и откладывает в сторону стопку с соджу. — Хён, мы, кажется, уже говорили об этом. — Что? — переспрашивает недоумевающий Юнги. — О непричастности Ким Тэхёна. — Ну да, — усмехается Юнги. — Точнее, мы рассматривали твои предположения по этой теории. Но я не то чтобы сомневаюсь в чистоте его намерений; я убеждён в их отсутствии. Намджун прожигает Юнги озлобленным взглядом. — Да мне то что. Пожалуйста, общайся, пиши докторскую. Меня только в клуб его почитателей не затягивай. Я от подобного не в восторге. Да и не имеет это никакого отношения к делу больше. Мы не в какой-нибудь дешёвой книжонке, чтобы мне теперь сидеть и продумывать план мести. Намджун хочет снова возразить, хочет переубедить Юнги, но тот выпивает очередную стопку и ведёт ладонью по лицу, утопая в опьянении. Весь образ его сильной личности будто покрыт мелкой сеточкой трещин и выбоин. Поэтому Намджун затихает и невольно начинает сутулиться, ощущая себя провинившимся непонятно почему. — На самом деле насрать, — подводит итог Юнги. — Тэхён может меня ненавидеть, Соён теперь меня презирает за мой выбор. Не важно, в самом то деле. Переживу. Юнги хмыкает и из него вырывается истеричный смешок. — Послушай меня, — Намджун обхватывает ладонями лицо Юнги и заставляет его нагнуться над столом, чтобы быть ближе. — Я тебе сейчас скажу кое-что важное, и мне всё равно, что ты на это скажешь. Юнги нервно облизывается, но не разрывает зрительного контакта. — Всё, что произошло с тобой, не должно тебя сломить, — Намджун пытается тщательно подбирать слова, но вместо этого его мысли путаются, а язык заплетается. — Даже если кто-то тебя ненавидит, и готов втыкать тебе палки в колёса, рядом всегда буду я, чтобы поддержать. Потому что я люблю тебя. Намджун сначала говорит и только после этого осмысляет сказанное. Земля ухает из-под ног: Намджун всем нутром, каждой клеточкой тела ощущает падение. В чёрную беспросветную пропасть, где страх сковывает сознание. Намджун отдалённо понимает, что его руки подрагивают. Он хотел никогда не произносить этого вслух, он хотел похоронить этот зачаток глупых эмоций внутри себя, умереть с этой тайной. Юнги безмолвно пялится на него во все глаза. Надмжун понимает, что разрушил сейчас то единственное, чем мог в тайне дорожить. Он зажмуривается и убирает ладони от щёк Юнги, ожидая грядущей бури. Он прикидывает в какое русло всё выльется: они обойдутся простым разговором, или дойдёт до рукоприкладства. Но Юнги не оправдывает его ожидания. Вместо того, чтобы рассердиться, Юнги хватает его за уши и начинает трясти его голову из стороны в сторону. — Так мило, — булькает он. — Тоже люблю тебя, бро. Намджун не понимает ни слова из сказанного, но замечает улыбку Юнги: искреннюю, когда верхняя губа приподнимается настолько, что слегка оголяет десны над верхними зубами. У Намджуна сердце бьётся, кажется, в горле и вот-вот норовит выскочить наружу. Юнги внезапно вскакивает из-за стола и вопит во всё горло: — Накатим ещё по одной! Намджун издаёт одобрительный вопль в ответ и разливает следующую порцию соджу. Юнги подначивает его выпить на брудершафт, и Намджун ни капли не сопротивляется. Они переплетают руки в локтях и подносят рюмки к губам. Намджун пересекается взглядом с Юнги и ловит искры безумия, сыплющиеся у того из глаз. Из-за этого бурлит кровь, и Намджун совсем не хочет давать по тормозам. Спустя ещё половину бутылки они решают, что устроить караоке на данный момент — самая гениальная идея из тех, что могли прийти в голову. Намджун притаскивает из комнаты колонки, устраивает их на полу, а Юнги втыкает штекер в разъём своего телефона и находит подходящую под момент песню. — Подожди, — яростно жестикулирует Намджун. — Мне нужен микрофон. Он озирается по сторонам, после чего хватает пульт, валяющийся на подоконнике. — Сойдёт, — кивает он и протягивает Юнги половник, валяющийся неподалёку. — А это тебе. И дальше они отжигают каждый во что горазд. Когда Юнги, вместо того чтобы чётко проговаривать слова, начинает просто мычать, а Намджун хрипит так, словно проорал целый концерт в одиночку перед огромной публикой, на них находит общее осознание того, что запал пропал. Намджун от безысходности и скуки начинает просто размахивать руками, игнорируя Юнги, и случайно закидывает свой импровизированный микрофон под стол. «Надо лезть», — решает он про себя и залезает под стол. — Вы что делаете? Намджун резко подскакивает и ударяется головой о дно столешницы, после чего складывается, хватаясь руками за макушку. Юнги, сидящий рядом, с трудом сдерживает смех и, судорожно дёргаясь, пытается вдохнуть. — Твою мать, хён, да вы же пьяные в ноль. Чимин констатирует очевидные факты, Намджун продолжает страдать от боли под столом, а Юнги, наплевав на очевидные проблемы, лишь пытается не умереть от нехватки воздуха. — Я чувствую свой пресс впервые в жизни, — сипит он, наконец, и подбирается к стоящему рядом стулу. — А Намджун потерял микрофон, не может без него петь. — Микрофон? — недоуменно переспрашивает Чимин и заглядывает под стол к Намджуну. Тот машет перед ним пультом от телевизора и решает всё-таки выползти. — Вырубай шарманку, — бубнит Юнги и ложится верхней частью тела на стол. — Что-то мне нехорошо. Намджун начинает метаться из угла в угол, практически сбивая подставку для ножей с кухонной тумбы, пока не находит злополучный телефон. Он выдёргивает из разъёма шнур от колонок и затем ставит музыку на паузу. — Готово, — Намджун отвешивает в сторону Юнги пируэт и почти летит вниз головой, удерживаемый вовремя спохватившимся племянником. — Что за повод? — недовольно вскрикивает Чимин, параллельно пытаясь приструнить Намджуна. — Его вышвырнули с работы, — поясняет Намджун, с трудом выговаривая слова. — Меня предала моя бывшая, — одновременно с ним невнятно гундосит Юнги, уткнувшись носом в сгиб локтя. — У меня язык онемел, — добавляет Намджун и щипает Чимина за щёку. — Милашка. — Зачем я только решил сегодня остаться, — ворчит себе под нос Чимин и усаживает Намджуна за стол напротив Юнги. — Вы не думаете, что вам двоим пора идти спать? — Нет, не сейчас, — мотает головой из стороны в сторону Намджун и пихает Чимина в сторону свободного стула. — Садись, поговорим. Как у тебя дела? Чимин тяжело вздыхает и пытается успокоиться. Вдох и выдох. Всё в порядке, просто пьяный хён хочет поговорить о том, как всё в его жизни просто зашибись. Чимин вглядывается в глаза Намджуну, пока тот пытается сфокусировать взгляд на его лице. Чимин бы счёл это смешным, но сердце ёкает тупой болью. — Всё норма… — Но сначала я предал её! — вклинивается Юнги и вздёргивает палец вверх. — Так что я не считаю её виноватой. Я не должен был бросать её, тогда бы она не поступила так со мной. — О чём речь? — недоумевает Чимин и оборачивается к Намджуну в поисках разъяснения. Но объясняет ему всё опять Юнги. — Я её бросил, потому что боялся, что на работе о нас кто-то узнает, ведь меня повысили. Это были уже не шутки, — Юнги резко поднимает голову и икает. — Но всё обернулось так, что именно из-за этого она меня и сдала. — Большая драма, — кивает головой Намджун, при этом зачем-то сжимая ладонью бедро над коленом племянника. Чимин ойкает и пытается отцепить его руку. — Больно, — шипит он и карябает ногтями длинные пальцы Намджуна. — Хён, ты бы мог написать на этой волне свою биографическую историю и продать её за бешеные деньги. Люди любят такие драмы, это точно. Чимин уже начинает хныкать, представляя, каких размеров синяк расползётся у него на ноге. — Ага, — бездумно поддакивает Юнги и смотрит пару мгновений на столешницу стола немигающим взглядом. — Кажется, меня сейчас вырвет. Чимин уже говорил, как сильно он ненавидит пьяных людей? Он тащит Юнги в сторону туалета, не переставая причитать о том, как было бы замечательно, заткнись Намджун хотя бы на мгновение. Тот ковыляет за ними, перемещаясь от стены к стене, и безостановочно верещит что-то невнятное. — Мне казалось, вы взрослые люди, — бухтит Чимин, усаживая Юнги рядом с туалетом. Юнги сразу укладывает руки на сидушку и опускает на руки голову, стеная о том, как ему хочется умереть. — Чимин-и, просто иногда нам нужно расслабиться. Откинуть рамки, — поясняет Намджун и усаживается рядом с другом, сползая по стене. — Дать волю собственному безумию. Чимин цокает языком и выходит и ванной комнаты. Он возвращается через минуту с полным стаканом воды, опускается на колени рядом с Юнги и проговаривает медленно в приказном тоне: — Выпиваешь его полностью. Юнги хныкает о том, что он не хочет, и отворачивается от Чимина. Младшего это раздражает, но он пытается Юнги уговорить и не переходить на крики. — Тебе нужно выпить его, после чего прочистишь желудок, и тебе станет легче, — Чимин мигает глазами в сторону Намджуна, уговаривая того присоединиться к уговорам. — Намджун тоже так думает. Чимин округляет глаза и, пялясь на дядю, кивает в сторону Юнги. — Именно, — подтверждает Намджун, уже потеряв нить происходящего, и снова уходит в свои мысли. Юнги соглашается с огромным трудом. Он выпивает полстакана, после чего делает перерыв на пару минут, снова ложась головой на унитаз, и пытаясь уснуть. — Хён, осталось ещё немного, — шепчет Чимин, гладя Юнги по волосам. Он думает, что Намджун — бесполезная скотина, раз напоил своего друга и слинял куда-то в свои мысли, пока его племянник разгребает самое веселье. Чимин вливает в Юнги всё до последней капли и, подождав немного, гаркает: — А теперь два пальца в рот. Намджун приходит в себя к пику праздника. Юнги чувствует себя выжатым, словно лимон, но рвотные позывы всё ещё дают о себе знать. Он тянет задушенное «сейчас сдохну», и тут Намджун решает проявить сочувствие, поглаживая его по спине и неся никому не интересную чушь: — Это называется детоксикацией. Сейчас тебе кажется, что лучше было ничего не делать, потому что самочувствие ухудшилось ещё сильнее, но потом тебе будет легче. Я обещаю. — Да мне похуй, задрал уже болтать, — скулит Юнги и снова склоняется над белым другом. Чимин, сидящий чуть поодаль, фыркает и с трудом сдерживает рвущийся наружу смех. Неловкий Намджун — всё, что кажется ему забавным в этой ситуации. — Думаю, я всё, — сипит Юнги и проводит пальцами по шее, нажимая. — Глотку дерёт теперь. Чимин хочет ткнуть Намджуна в бок и попросить отвести Юнги в кровать, но оба хёна решают всё вместо него. — Ну что, дальше пить? — интересуется Намджун, опираясь при этом на плечо Чимина. Младший ойкает и заваливается назад, с трудом удерживаясь на ногах, но Намджун даже не обращает на это внимания. — Или с тебя хватит? — Скажешь тоже. Чимин готов протестовать и пинками под зад отправить их спать, но Намджун хватает Юнги за шкирку, влачит за собой на кухню, и всё это происходит за несколько мгновений. Чимин остаётся в ванной комнате сидеть около туалета, потерянно хлопая глазами. У Юнги и Намджуна в это время продолжение банкета. Чимин качает головой и плетётся разбирать принесенные на ночёвку к Намджуну вещи. Переодевается в потертые спортивные штаны и растянутую футболку, после чего возвращается к старшим на кухню. Юнги явно стало намного лучше: он увлеченно рассказывает что-то Намджуну, наклонившись слегка вперед. Намджун хмурится, качает головой, пытается доказать что-то своё, перебивая, и одновременно с этим разливает по стаканам пиво из большой железной банки. Чимин не хочет думать, откуда у этих двух ещё и пиво. Он садится рядом с ними и утыкается в телефон, не вслушиваясь в подробности спора, поэтому пропускает момент, когда Намджун начинает обращаться к нему. — Что? — переспрашивает Чимин, поднимая удивлённый взгляд. На фоне Юнги заливается хохотом. — Что с тобой сегодня? — переспрашивает Намджун, медленно проговаривая каждый слог. — Что-нибудь случилось? — Намджун-хён, тут такое дело. Два моих хёна напились, а один из них даже успел проблеваться в туалете. Как думаешь, стоит волноваться? Лицо Намджуна сразу тухнет, зато Юнги на фоне начинает ржать ещё громче. — Я серьёзно, — бубнит Намджун и ногтем скрябает по столешнице. — Я понял, — качает головой Чимин и отвечает на сообщение в какао. — Ничего такого, о чём стоило бы волноваться. — Так значит что-то всё-таки произошло? — вклинивается в разговор Юнги и двигает табуретку ближе к младшему. Чимин покачивает рукой из стороны в сторону, показывая тем самым, дела обстоят не совсем так. Пятьдесят на пятьдесят. — Кто-то доставляет моему Чимин-и неприятности? — лопочет Юнги, и Намджун не может не хихикнуть от того, как странно выглядит старший, пытаясь играть роль заботливой мамаши. — Не то чтобы неприятности, — Чимин мнётся и бросает пару волнительных взглядов на дядю, выискивая от того поддержки. — Кое-кто ко мне сегодня клеился ещё утром, если можно так сказать. Намджун давится пивом, и оно идёт носом, мешая дышать. Юнги хохочет в кулак и грохается со стула, тем самым вызывая испуг Чимина и ещё большую истерику у Намджуна. — Ты испугался внимания девчонки? — спрашивает Юнги сквозь гогот, подползая поближе к Чимину и укладывая голову на его коленях. — С тобой раньше никто вот так не знакомился? Чимин хмурится, разглядывая улыбчивые и насмешливые лица своих хёнов, и качает головой. — А я и не говорил, что ко мне подкатила именно девушка, — ощутив чужое недоумение почти на физическом уровне, Чимин объясняет ещё доступнее, съёживаясь от своих слов. — Честно сказать, это был парень. Юнги и Намджун издают смущённое «воу» почти одновременно и сразу как-то затихают. — Почему ты не рассказал в обед, когда заходил? — интересуется Намджун, успокоившись. Чимин пожимает плечами. — Не знаю, в этом нет ничего такого. Я бы и не вспомнил, если бы мне не напомнили, — он взмахивает телефоном, намекая на свою переписку. — Но меня немного беспокоит, что у этого парня сомнительная репутация: я слышал и про драки, и про наркотики. Может быть, Вы и сами о нём слышали: он что-то вроде местной знаменитости. — Как его зовут? — хмурится Намджун. — Я точно не помню… Чон… сок? Чон… гук? Что-то в этом роде. — Я слышал про него, — ворчит Намджун с сереющим лицом. — Чон Чонгук. Лучше бы тебе с ним не связываться. — Я уже и сам это понял, — язвит Чимин и снимает телефон с блокировки, проверяя сообщения. — Я бы пошёл спать. Намджун где твой футон? — Я его выкинул, — горделиво сообщает Намджун и поясняет для Юнги. — Он постоянно жалуется, что я никогда не убираюсь и захламливаю квартиру. Вот я и выкинул эту дырявую рухлядь. — И где мне теперь спать? — быстро сбивает с него спесь Чимин и смотрит на него немигающим взглядом. Намджун чувствует себя дураком. — Я же предупреждал, что останусь сегодня, хён. Чимин кладёт голову на стол и хнычет о том, как Намджун его достал своими выходками. — Лучше бы ты и дальше не убирался. Юнги не упускает возможности высказать, что не очень то у Намджуна и вышло. — Ты можешь поспать со мной на кровати, — неуверенно тянет Намджун и с надеждой смотрит на Чимина. — Ну или я заберу к себе хёна, а ты ляжешь на диване. — Нет, — вклинивается Юнги и машет руками, опрокидывает стакан. Разлившееся пиво течет по ладоням Чимина, из-за он гневно шикает и идёт мыть руки. — Не вариант, — продолжает свою мысль Юнги. — Ты говорил, что кровать неудобная. — Спасибо за помощь, — цокает языком Намджун и дожидается, пока Чимин вернётся. — Что думаешь? — Может, тогда Намджуни-хён ляжет на полу? — ехидно улыбается Чимин и вытирает стол. Намджун никнет и кивает головой. — Что с тобой поделаешь, — вздыхает Чимин. — Ложись тоже на кровать. Я не могу тебя согнать на пол. Не засиживайтесь. Он уходит спать, оставляя старших вдвоём. Расстилает кровать и поправляет смятую простынь, усеянную крошками. Он не понимает, как Намджун может спать на этом, но у него совсем не осталось сил, чтобы хоть как-нибудь исправить положение. Чимин ложится у стенки, переворачиваясь на бок. Он хочет занимать как можно меньше места, чтобы не мешать Намджуну. Кровать слишком жёсткая и, кажется, неровная. Чимин елозит, пытаясь улечься поудобнее, но результат неутешительный. Сразу возникает вопрос: возможно ли тут будет уснуть? Парень вздыхает. Чимин не переживёт, если Намджун вернётся до того, как он уснёт. Сердце Чимина заходится в рваном ритме, стоит ему представить, что Намджун будет лежать в паре сантиметров от него. Чимин уже чувствует эфемерные тепло чужого тела и жар дыхания. В голове помутнение. Чимин с сожалением признаёт, что теперь сна не осталось ни в одном глазу. Он снимает телефон с блокировки и принимается вычитывать одну из лекций. Текст зануден, и Чимин не понимает половину из написанного, но усталость не возвращается, уступая место возбуждённости. От переизбытка эмоций у Чимина даже покалывает в кончиках пальцев. Всё слишком неправильно, но сейчас ему так на это наплевать. Чимин не может заснуть полночи. Намджун так и не приходит спать в свою кровать.