витражи;

Если спросить у Хосока, какое для него время дня — любимое, он, не сомневаясь, ответит. Утро. Раннее, когда солнце только начинает подниматься над горизонтом, окрашивая небо. Когда по лужайкам стелется марево, и кажется, что люди вымерли. В такие моменты Хосок чувствует себя одиноким и счастливым. Вот и сейчас, проснувшись ещё до будильника, Хосок выскальзывает из-под одеяла и выходит на балкон, прикрывая за собой дверь. Он вдыхает воздух полной грудью, потягивается и подходит к перилам, вытягивая руки вперед. Улыбка сама собой расплывается на лице и хочется бежать и кричать так громко, как этого могут позволить лёгкие. Конечности обжигает холодным воздухом, но Хосок уже словно не здесь — в своих мыслях он срывается и летит… — Хён, — тесно прижавшееся сзади тело обхватывает его жаркими ладонями. Хосок вздрагивает от неожиданности и накреняется вперед через перила ещё сильнее. Горячие руки тянут его на себя, из-за чего Хосок умудряется споткнуться и отдавить ногу своему спасителю. Мужчина за спиной издает непонятное бульканье, поэтому Хосок сразу же принимается за извинения: — Блин, Тэхён, прости, — он поворачивается к мужчине лицом и хныкает, словно это поможет ему разделить чужую боль. — Ты меня испугал. — Да нет, — сипит тот, держась за большой палец на правой ноге. — Всё путём. Хосок улыбается в ответ солнечно непонятно чему — возможно, что даже мыслям в своей голове — и зовёт Тэхёна с собой на кухню. — Раз тебе тоже не спится, пойдем приготовим завтрак. Тэхён несколько отстранённо кивает. Хосок умиляется этому незатейливому поведению и треплет его по голове, отчего у Тэхёна на лице расползается неконтролируемая квадратная улыбка. Хосок зачем-то хлопает младшего по плечу несколько раз и, громко взвизгнув, убегает на кухню. Тэхёну нравится его детское поведение. Хосок такой только тет-а-тет, и это словно разгадать какой-то особенный ребус. На людях Хосок серьёзный, многозадачный и всегда тактично-вежливый. Но в узком кругу в нём будто открывается вторая личность. Тэхён думает, что Хосок — странный. Не поехавший, чтобы счесть его неприятным или безумным порой до чёртиков; Хосок странен по-особенному. До щекотки в животе и разгорячённых щёк. Хосок лишь растягивает губы в улыбке, а Тэхён только и может, что видеть в них форму сердца и чувствовать пульс у себя в висках. Или когда Хосок открывает глаза, порой поражённый какой-то идеей внутри его головы, а в его зрачках, кажется, загораются настоящие лампочки. От Хосока электризуется воздух, и Тэхён не понимает, как это работает. Тэхён лишь ощущает, что его место рядом и слепо следует за волной накрывших чувств. Хосок то волна обезумевшего океана, что сбивает с ног, то ласковый ручеек, обволакивающий своей прохладой. Хосок любит завтракать бутербродами с арахисовой пастой и сливовым джемом. Тэхён захлёбывается от сладости, но давится, давится, тонет и окончательно теряет себя в Хосоке. Запутывается взглядом во взъерошенных волосах, ощущает на кончике языка солёный привкус кожи над ключицей, чувствует под пальцами каждую косточку и каждый изгиб. Хосок капает джемом на запястье и ржёт над этим, будто это самая смешная вещь, что случилась с ним в жизни. Тэхён нервно облизывается и словно загипнотизированный следит за скользящей липкой каплей. Безумие. Всё, что связано с Хосоком — безумие. Хосок слизывает джем с запястья и вскользь бросает взгляд на Тэхёна из-под опущенных ресниц. Подобные провокации стоят у Тэхёна поперёк горла, но он ведётся каждый раз. Абсолютно не умеет учиться на своих ошибках. Хосок проводит большим пальцем по крошечной родинке над верхней губой, вытирая остатки, и улыбается сумасшедше. Тэхёна прошивает током. — Ты чего не ешь? Нам уже скоро выходить. Тэхён поддакивает и принимается наконец на завтрак, опуская голову и переводя всё своё внимание на еду. Хосок проходит мимо, сверкая оголёнными коленками из-под шорт, и ставит грязную посуду в раковину. Тэхён грузно выдыхает и закусывает губу. Он думает слишком много, а Хосок, видимо, совсем не соображает. Хосок моет посуду, мурлыкая себе под нос какую-то прилипчивую попсовую песню и пританцовывая. Тэхён давит внутри себя злость, созданную нежеланной и несвоевременной похотью, и быстро доедает остатки завтрака. Он подходит к Хосоку со спины и кладёт свою грязную тарелку, выдыхая через сжатые зубы и слыша запах от чужих волос. Тэхёну бы очень хотелось сейчас прижаться к Хосоку всем телом, заползти ладонями под его футболку, обмусоливая при этом открытую шею, а после нагнуть его и выебать прямо над этой раковиной. Поэтому он спешит ретироваться в ванную комнату. Тэхён защёлкивает дверь и прислоняется лбом к прохладному кафелю. В мыслях путаница, дыхание сбито, а в трусах стоит так, словно он подросток. Тэхёну ни капли не стыдно за свою аморальность, поэтому он дрочит прям там, около двери. Представляет под собой податливое костлявое тело хёна и стягивает домашние штаны до колен. Фантазия подкидывает ему всё более и более извращённые картинки, от чего Тэхён начинает сдавленно поскуливать в сгиб локтя. Тэхён кончает, стоит ему представить зарёванное лицо Хосока, который умоляет его остановиться. Они выходят примерно через полчаса, Тэхён снимает машину с блокировки и усаживается за руль. Хосок садится рядом с ним и выдыхает: — Как я рад, что ты сегодня остался на ночь, — переводит хитрый взгляд на младшего. — Ненавижу добираться на работу в общественном транспорте. — Так вот значит в чём дело, — притворно охает Тэхён, с трудом сдерживая улыбку. — Хён общается со мной только из-за машины. — А ты со мной только из-за моего чувства юмора, так что мы квиты, — булькает смехом Хосок, запрокидывая голову назад. — Когда-нибудь ты меня разозлишь, хён, и я выкину тебя из салона прямо на ходу, — смеётся в ответ Тэхён и выезжает со двора. — «Профессор престижного университета N травмирует декана своего факультета, не справившись с завистью». Неплохой выйдет заголовок, согласен? — Я бы прочитал эту статью, — соглашается Тэхён. — Звучит интригующе. Словно в какой-нибудь дораме. Они продолжают перекидываться предположениями, что именно могли бы написать под заголовком подобного рода, пока добираются на работу. Хосок безудержно хохочет над очередной бредовой идеей своего донсэна и бьёт ладонью по колену. Тэхён сжимает пальцы на руле чуть сильнее, когда замечает это, потому что знает: не будь он за рулём, Хосок ударил бы его по плечу. И это снова слишком похоже на заигрывание. — Есть планы на вечер? — интересуется Хосок, когда они заезжают на парковку университета. — Нет. У Намджуна сегодня выходной, и мы договорились отложить работу над докторской на завтра. Есть предложения? — Ты мог бы остаться сегодня снова, — хмыкает Хосок. — Можем посмотреть какой-нибудь фильм. Тэхён поворачивается к Хосоку и впервые задумывается, что тот может скрывать за своим — обычно весёлым — поведением. — Хён, тебе ведь действительно тошно оставаться одному? — Нет, — удивляется Хосок. — Вообще-то даже наоборот, мне нравится одиночество. Но ты вошёл в зону моего комфорта, думаю, поэтому меня больше не беспокоит твоё присутствие. Тэхён недовольно поджимает губы, почувствовав укол по самолюбию и собственным иллюзиям, но быстро берет выражение своего лица под контроль. — Вот оно что, — произносит тихо, почти на грани слышимости. — Мне это приятно. Тэхён кивает головой, пытаясь убедить себя в правдивости своих слов, и выходит из машины, хлопая дверью слишком громко. Хосок вздрагивает от неожиданности, но не обращает на это внимания, и выходит следом, продолжая что-то рассказывать. Тэхён не слушает. Тэхён злится, но пытается свою агрессию подавить или хотя бы затушевать. Он не хочет, чтобы Хосок позволял быть с ним наравне. Тэхён хочет, чтобы Хосок был него зависим. Хосок должен в нём нуждаться, но сейчас получается лишь наоборот. Тэхён думает, если он уйдёт, то ничего в жизни Хосока не изменится, и это осознание раздражает неимоверно. Хосок лишь улыбается и рассказывает очередную забавную историю. На самом деле у него проблемы с чувством юмора, но Тэхён просто предпочитает ему об этом не говорить. У Тэхёна приоритеты направлены в другое русло, но сейчас его так и подмывает сказать что-нибудь обидное, задеть за живое. Он и сам не понимает, как в итоге сдерживается. — Ты сегодня опять закончишь раньше меня? — интересуется Хосок, когда они заходят в нужное крыло здания. — Ага, — отвечает Тэхён и кивает в знак приветствия одному из коллег. — Могу оставить тебе ключи, чтобы не пришлось меня ждать, — Хосок краснеет от смущения, стоит младшему перевести на него удивлённый взгляд. — Но это на твоё усмотрение, я не заставляю. Да и вообще ты до сих пор не дал своё согласие. — Не нужно, — Тэхён замечает недоуменный взгляд Хосока и поясняет: — Мне не нужны ключи. Я лучше тебя подожду, и поедем к тебе вместе. Не стоит мучиться в метро. — Оу, — только и может выдавить из себя Хосок. — Хорошо, как скажешь. Они вместе заходят на кафедру, и Тэхён сразу идет к стенду с журналами посещаемости учеников. Хосок подходит к соседнему шкафу с необходимой ему документацией, когда слышит тихое: — Серьёзно, опять? Он оглядывается на Тэхёна, изогнув брови в недоумении, и прослеживает за направлением его недовольного взгляда. В нескольких метрах от них сидит студент в потрёпанных джинсах и с безразличным видом выслушивает нотацию преподавателя. Всё, что понимает Хосок — кто-то забил на свои экзамены. — Вы хотя бы понимаете, что Вас не могут держать здесь вечно, если Вы не удосужитесь наконец закрыть свои долги? Парень пожимает плечами и отворачивается в сторону окна, даже не удосужившись ответить. Хосок нутром ощущает, как в его коллеге закипает неимоверная злость. — Ваш отец может помогать финансово нашему университету, обеспечив Вам тем самым место среди студентов, но это вовсе не значит, что Вы можете игнорировать экзамены! Я уверен, что никто из преподавателей не поставит Вам зачёт просто за Ваши красивые глазки. Парень всё также молчит и продолжает избегать смотреть в лицо отчитывающему его профессору. Он бродит взглядом по комнате, когда на долю мгновения пересекается взглядом с Хосоком. — Пойдём? — интересуется над ухом Тэхён, выбивая из задумчивости. Хосок рассеяно кивает и идёт следом за донсэном. — Кто это был там? — спрашивает он, стоит им выйти. — Профессор Ли? — с удивлением уточняет Тэхён. — Ты его не узнал? — Нет, я не о нём, — качает головой Хосок. — Студент. Ты его знаешь? — А, этот, — в голосе Тэхёна сразу начинает сквозить неприязнь. Он перекидывает журнал из одной руки в другую и начинает рыться в сумке, прежде чем продолжает. — Очередной богатенький сыночек, только в этот раз отбитый на всю голову. Хосок резко тормозит посреди коридора. Тэхён округляет глаза и кивком головы интересуется, что не так. — Твой отец ведь тоже не бедствует. И связи у него есть, — Хосок унимает нервную дрожь в руках и облизывает пересохшие губы. — Разве сам ты сюда устроился не благодаря его помощи? — Это другое: он мне помог, но с тех пор я больше не пользовался его положением. Всего добивался сам, как бы тяжело не было. — Вот именно. К тому же ты преподаватель, как ты можешь так говорить о ком-то? — Хён, это не просто так, — цокает языком Тэхён. — Он просто иногда приходит в универ и даже не пытается делать вид, что учит хоть что-нибудь. У него столько долгов, что у меня волосы на руках встают дыбом от одной только мысли об этом. Хосок начинает идти дальше, но хмуриться не перестаёт. — К тому же большую часть времени он колесит по всяким вечеринкам. Скрывать не буду, все уже давно знают, что он на игле и не всегда ведёт себя адекватно. Таким здесь не место. — Тебе не стоит работать с таким подходом. — Хён, — канючит Тэхён, не желая выслушивать поучения от публично-серьёзного Хосока. — Я правда не понимаю, что тебя не устраивает в моём описании. Это просто здравая оценка, каждый второй расскажет тебе то же самое. — Но ты — не все, — остаётся непреклонным Хосок. — Лично по мне хороший преподаватель не должен жаловаться на то, в чём ученик его не устраивает, а искать особый подход к обучению трудных учеников. За каждым скрывается личность и какие-либо мотивы. — Я не могу искать положительные стороны в ком-то настолько раздражающем, — бубнит Тэхён себе под нос и облегченно выдыхает, когда Хосок не слышит. Они расстаются около одного из кабинетов, и Тэхён смутно ощущает навязчивое чувство беспокойства, прошмыгнувшее на подсознательном уровне. *** Когда Чонгук выходит из ректората, он ощущает себя вымотанным впервые за очень долгое время. Промывка мозгов всегда влияла на него весьма удручающе, но сегодня эффект превзошёл все ожидания. Он разминает шею и направляется в сторону выхода: несмотря ни на что посещать сегодня пары он не намерен. Ноги заплетаются. Чонгук матерится тихо, но эмоционально, и пара студентов оборачиваются в его сторону. Чонгук не обращает на них внимания; уже привык к шептаниям за спиной. Сплетни о нём же доходили до него всегда в последнюю очередь, и факты, извращённые до неузнаваемости, проходили через такой сломанный телефон, что у Чонгука не всегда получалось сопоставить их с реальностью. Одно было стопроцентной правдой: отец мог отмазать его от всего на свете. Что бы Чонгук не творил, ему всё сходило с рук. Пропущенные пары, заваленные экзамены, драка с преподавателем или пьяный эксцесс в университете. Ничего из этого не имело значения для того, кто мог откупиться от всего на свете. Чонгук прекрасно это осознавал. И останавливаться не собирался. Молчаливая вседозволенность. Власть опьяняла Чонгука и наполняла его самоуверенностью. Высшей стадией удовольствия было нарываться на неприятности и лицезреть, как перед тобой пресмыкаются и боятся сказать хоть слово. Чонгук спускается в холл и оглядывается по сторонам, словно проводя обход по своим владениям. Чонгук усмехается этой мысли: как будто на самом деле было иначе. Он замечает сидящую на подоконнике парочку, жующую какие-то снеки, и притупленное чувство голода даёт о себе знать. Чонгук постукивает ладонями по коленям и решает сначала заглянуть в университетский кафетерий, чтобы перекусить. Он салютует пальцами в сторону одного из знакомых, имя которого уже никогда не вспомнить, и снова направляется к лестнице, взбегая по ней, перепрыгивая по несколько ступеней. Настроение неожиданно улучшается, стоит только подумать о еде. Чонгук насвистывает себе под нос, заходя в кафетерий, когда замечает его, и останавливается столбом. Чонгук не понимает, что в этом парне особенного и что выделяет его из серой толпы: чисто на интуитивном уровне цепляется за его образ. Тот разглядывает что-то в телефоне и хихикает в кулак, явно сдерживаясь с огромным трудом. И парнишка кажется таким мягким и домашним, что у Чонгука невольно наплывает улыбка на лицо. Чонгук будто завороженный идёт к его столу и останавливается рядом, теряясь в собственных мыслях и впечатлениях. — Привет, — здоровается, наконец, Чонгук, стараясь казаться как можно более дружелюбным. Его отчего-то охватывает волнительный трепет, но он пытается не подавать виду. Парень отрывается от телефона и с удивлением оглядывается в его сторону. — Могу сесть рядом? На лице парня моментально загорается что-то вроде паники, и Чонгук непроизвольно начинает теребить лямку рюкзака. — Садись, я всё равно уже ухожу. Парень сразу подскакивает, хватает полупустой поднос с остатками еды и направляется к урне около выхода. Чонгук цокает языком, поражаясь такой недогадливости. Парень со скоростью света выскальзывает за дверь, и Чонгук, усмехнувшись, выбегает следом. — Подожди, — кричит он, и его голос эхом разносится по пустому коридору. Чонгук догоняет парня и останавливается перед ним, мешая пройти дальше. Тот лишь молча округляет глаза и кивком головы интересуется, что ему нужно. — Может ты свободен сегодня вечером? Я знаю одно отличное место, куда мы могли бы заскочить. — Что? — вылетает удивлённое из пухлых губ напротив, и Чонгук уже готов повторить своё предложение, но его обрывают. — Чимин, ты идёшь? — слышится крик со стороны лестницы. Чонгук замечает, как парень заметно расслабляется, и машет ладонью в сторону друга. — Мне пора, может быть потом встретимся, — и делает шаг в сторону, пытаясь обойти Чонгука. — Значит, Чимин, — выдыхает Чонгук на улыбке, ловя парня поперек талии, и разглядывая его красивое испуганное лицо. — Не сомневаюсь, что ещё встретимся. Чимин хмурится и отталкивает от себя руку нового знакомого. — Не думаю, что это хорошая идея. Я знаю, что ты за человек, Чонгук. И определённо не заинтересован в продолжении общения. — И что же я за человек? — шипит Чонгук, щуря глаза. Чимин обкусывает тонкую кожицу на нижней губе и бросает беспокойные взгляды в сторону своего друга, ждущего неподалёку. — Могу я быть честным? — выдыхает устало Чимин. — Такие тусовщики, вроде тебя, не общаются с кем-то, вроде меня, я не дурак. Не знаю, чего именно ты сейчас добиваешься, но, пожалуйста, хватит. Я терпеть не могу всякие приколы и не хочу в это ввязываться. Окей? Чимин поднимает руки, словно в знак поражения, но Чонгук понимает, что тот пытается огородить между ними стену личного пространства. Чимин переходит на лёгкий бег и запрыгивает на спину друга, дурашливо крича о том, что они опаздывают. Чонгук остаётся в коридоре один. Он рассеяно озирается по сторонам, с трудом понимая, что его только что отшили, и направляется к выходу из университета.