Маленький секрет большой любви...

*** — Мам, а хочешь, тебе папа покажет, как я его кататься научила? — Конечно, солнышко! Откровенно говоря, уже ничего не хотелось видеть. До катка добиралась два с половиной часа, из них полтора простояла в пробке. И уже час уговаривала свою семью пойти домой. Переживала, что Лала вновь разболеется. Но говорить об этом ребенку совсем не обязательно. — Лалочка, может, ты лучше маме ласточку покажешь, а папа пока немножко передохнет? — облокотившись на бортик катка, с надеждой произнес Лепс. — Хорошо! — Ириш, подержи меня, пожалуйста, я ботинок перешнурую, что-то неудобно как-то стало. — Сейчас, подожди, я к тебе перейду, — Аллегрова аккуратно шагнула на лед. Лепс наклонился, чтобы потуже завязать шнурок на ботинке, в то время, как Ирина слегка придерживала его, чтобы тот не упал. — Вот теперь совсем другое дело, — выпрямившись, довольно произнес он. Но уже в следующую секунду, что называется, что-то пошло не так и Лепс вместе с Ириной оказался лежащим на льду. Вернее, на льду лежала Аллегрова, а он сам оказался поверх нее. — Блядь, — непроизвольно вырвалось из уст артистов. — Мам, пап, смотрите! — девочка довольно ловко для своего возраста исполнила один из элементов фигурного катания. — Ириш, какая у нас тобой талантливая дочь получилась, — пробормотал Лепс. — Может еще одного родим? — хитро улыбнулся. — А может, ты слезешь с меня? — Тебя чем-то не устраивает эта поза? — Дурак! — легонько стукнула по лбу, скидывая его с себя. — Доченька, у тебя очень здорово получается, умничка. *** — Лепс, у меня из-за тебя теперь синяк на бедре, — негромко, чтобы не разбудить уснувшую дочь. — Прости, Ирочка, я не специально, честное слово. Хотя валяться с тобой в обнимку очень приятно, — не смог сдержать смех, когда в его сторону полетела маленькая диванная подушка. — Все-все, не сердись! — поднял руки. — Пойдем лучше погуляем, просто побродим. Помнишь, как любили гулять, когда Лалочку ждали?! — Какие прогулки ночью? — Романтичные, — улыбнулся. — Ты сегодня вся на нервах, тебе отвлечься нужно, расслабиться. Лалка спит, Сима присмотрит за ней, если что. Пойдем? — Ну, ладно, пойдем. Сейчас я переоденусь только. Спустя пятнадцать минут пара была готова к выходу. — Ир, шапку надень. — Я не ношу шапки, от них прическа портится. — Там так-то зима, а ты раздетая, — бубнил себе под нос. — Лепс, будешь ворчать, вообще не пойду, — скрестила руки на груди. — Не сердись, Ириш, я же за тебя переживаю. У тебя скоро концерт большой, нельзя болеть. На вот хотя бы рукавички надень, мы тебе с Лалой сегодня купили. — С оленями? Мало мне их в жизни, так еще и… Ладно, давай свои рукавицы. *** Не спеша бродили по окрестным территориям, перебирая ногами снег. Поскользнувшись и чуть не упав, Ирина взяла спутника под руку. — Как работа над альбомом продвигается? — Сложно. Бывает, захожу, и тут же пишем, на одном дыхании, а сегодня вообще ничего не записали. С Крутым на крыльце дольше простояла, чем работала. Он, кстати, заедет к нам на днях. — К нам? — вырвалось совершенно непроизвольно. — Ну да, к нам! Хочет крестницу проведать, — сделала вид, что не поняла его вопроса. — Слушай, Гриш, давай на моем концерте вместе споем. — «Не верю»? Кивнула в ответ. — Хочешь, чтобы любимый композитор ревновал? — остановился, заглядывая в глаза. — Хочу, чтобы понял, что я ставлю точку. Расставаться всегда больно и сложно, очень хочу, чтобы ты был рядом и поддержал, с тобой будет не так страшно, — вытаптывала носком ботинка одной только ей понятный узор. — Не вопрос, Ир. Хочешь, все поймет, хочешь, ревновать будет. — Он и так ревновал к тебе, — грустно улыбнулась. Несколько секунд неосознанно любовался ею, а затем, поддавшись неожиданному порыву несильно дернул березовую ветку, которая моментально осыпала Ирину снегом. — Лепс, твою ж мать, ты что творишь? — возмущенно прокричала женщина, пытаясь вытряхнуть попавший за шиворот снег. — Ой, кажется, пора делать ноги, — широко улыбаясь, он попятился назад. А когда в ее руках оказался увесистый снежок, вовсе побежал, но спустя пару метров, запнувшись за какую-то корягу, распластался в большом сугробе. Ирина, которая не успела вовремя среагировать и затормозить оказалась там же. Спустя несколько минут, перестав смеяться, Лепс резко перевернул ее на спину, вновь нависая сверху. Любовался ее красивым лицом, аккуратно стряхивая снежинки с ярко розовых от мороза щек. — Я тебя люблю! — прошептал в губы, тут же овладевая ими. Не дав себе ни секунды на размышления, обхватила его шею руками, отвечая на поцелуй. С ее рукавиц ему за шиворот попало не малое количество снега (месть пришла откуда не ждали), но на это никто не обратил внимания. — Пойдем домой, замерзнешь, — прошептал, оторвавшись от ее лица. — Пойдем, — коснулась губ коротким поцелуем. — Знаешь, давно хотела сказать, с тобой мне всегда было тепло.