Маленький секрет большой любви...

*** Тщетно пыталась писать новый альбом. Мысли гуляли далеко за пределами студии. Раздражалась по каждому пустяку. Бесило все: начиная от любимого звуковика и заканчивая уютной студией. — Ир, соберись! — то и дело раздавалось в наушниках. Коротко кивала, мысленно давая себе установку не думать о причине своего раздражения, но мысли против воли уносили ее обратно. Вполне безобидное: «Ир, может на завтра запись перенесем?» окончательно вывело из себя. — Пишем сегодня! — резким движением сдернула наушники, и, противореча собственным словам, вылетела из студии. Несколько секунд боролась с вешалкой, да так и не совладав, вышла на улицу прямо так, не накинув предмета верхней одежды. Только, когда холодный ветер нагло проник под свободную кофту крупной вязки, немного пришла в себя. За прошедшие полдня неосознанно успела нагрубить весомой части своей большой команды. С «любимым композитором» обошлась особенно «нежно». Пятнадцать минут его утреннего монолога в трубке и ее короткое: «Гарнизов, иди нахуй!» В последнее время их отношения были несколько напряженными, но совсем не он был причиной ее раздражения. Прекрасно знала, где обитал ее главный раздражитель с коротким, но емким наименованием: «ЛЕПС!» Полторы недели назад заехал проведать дочь, обмолвившись между делом о разводе и том, что живет в гостинице. Дом оставил Анне, а квартира, в которой долгие годы никто не жил, требовала ремонта. — Можешь у меня пожить, — неосознанно выпалила, о чем впоследствии начала сильно жалеть. Переехал тем же вечером с небольшим чемоданом. Все совместно нажитое благородно оставил бывшей супруге. Дочь была счастлива, а вот она сама когда-то безумно ожидавшая от него подобного действия, сейчас поняла, что давно его отпустила. Лепс с удовольствием оставался дома с дочерью, на время отказавшись от выступлений, давая ей возможность спокойно работать. Но чем чаще за ее спиной оставалась эта почти семейная идиллия, тем больше ее начинало крыть от вымышленности этой ситуации. Понимала, что пройдет месяц-другой, и он переберется в свою квартиру, Лалочка окончательно выздоровеет и пойдет в садик, а она умчится на очередные гастроли… Зажигалка отказывалась работать, за что и поплатилась, оказавшись в ближайшем сугробе. Казалось, еще секунда и взорвется, но спасительный огонек в прямом смысле этого слова замаячил перед лицом. — Спасибо! — прикурила от протянутой спички, с удовольствием сделала несколько затяжек, немного приходя в себя, и впервые за день улыбнулась. Не сопротивлялась, когда мужские руки аккуратно притянули в свои объятия для дружеского поцелуя в щеку. — Привет, — прошептал на ушко и отпустил. — Ты чего раздетая, заболеть хочешь? — укоризненно покачал головой. Остановила его, когда хотел снять свое пальто, чтобы накинуть на ее плечи. Не собиралась здесь долго стоять, предстояло извиниться перед звуковиком и наконец, продолжить работу. — Какими судьбами? — затушила сигарету о железную урну, затем спрятала замерзшие руки в карманы брюк. — Пишемся с оркестром на втором этаже. Вышел поинтересоваться, что за шум, а драки нет. А тут ты буянишь, — улыбнулся своей фирменной скромной улыбкой. — Как дела, Ирунчик? Не ответила. Носком ботинка вытаптывала ей одной известный узор на снегу. Знала, что все поймет без слов, слишком давно и слишком хорошо ее знал. — Как Лалочка? Я заеду к вам на днях, если ты не против. — Уже лучше, — благодарно улыбнулась за смену темы. — Приезжай, она будет очень рада. А твои девчонки как? — Моя растет, — мечтательно улыбнулся. — Кошку затерроризировала, а та все равно к ней лезет. Сейчас я тебе покажу видео. С удовольствием наблюдала за его дочерью. Маленькая Саша, лежа на спинке, весело барабанила ножками по подвесным бабочкам и пчёлкам, при этом широко улыбаясь папе. Видя этот счастливый взгляд, невольно начала сама улыбаться на мгновение забыв о всех тревогах. — Можно я тебя обниму, ты такой теплый? — не дожидаясь ответа, прильнула к мужчине всем телом, запустив руки под расстегнутое пальто. — Может, внутрь пойдем? — Давай еще немножко постоим, хорошо с тобой, — уткнулась носом в воротник его толстого свитера, умиротворенно прикрыв глаза. Чуть оттянул полы своего пальто, крепко обнимая женщину, пытаясь хоть немного согреть. Несколько минут стояли в тишине, пока она не разразилась заливистым хохотом. — Я просто представила заголовки газет, если бы нас сейчас застукали журналисты. — Что у тебя случилось? - не обратил внимания на веселый тон, слишком хорошо ее знал. — Ничего! — не оторвала лица от его свитера, поэтому звук получился несколько приглушенным. — А если честно? — Запуталась! — заглянула ему в глаза. — Тебе нужно отдохнуть, выглядишь уставшей. — Мы расходимся с Гарнизовым. Последний альбом и все, не могу больше с ним работать, пазл перестал складываться. - Как со мной когда-то?! - мягко улыбнулся. Не знал, что нужно и нужно ли вообще что-либо говорить в таких случаях. Нельзя сказать, что эта новость стала для него полной неожиданностью. В прессе и закулисных кулуарах то и дело возникали определенные слухи, которым, впрочем, не спешил придавать какое-либо значение. Покрепче прижал к себе, решив дать ей возможность спокойно выплеснуть все свои эмоции… Простояли на улице в объятиях друг друга не меньше получаса. О многом успели поговорить и помолчать. Уговорил вернуться внутрь, лишь, когда ее буквально начало трясти от холода. Проводил до студии, пообещав на днях заехать в гости. Не спешила возвращаться к работе. Взяла телефон, намереваясь извиниться перед Гарнизовым, но вместо этого набрала совершенно другой номер, который знала наизусть. — Как дела? — У нас все отлично! Собираемся на каток. — Лепс, блядь, какой каток? Лалка на больничном. — Ир, не бурчи, у нас все под контролем, мы тепло оделись, — улыбнулся и весело подмигнул дочери. — Ты лучше присоединяйся к нам. — Подожди секунду… Встретилась взглядом с любимым и верным звуковиком. Подошла, молча обхватила его шею руками, коснувшись щеки поцелуем. — До завтра, Ирунь! — давно научился не обижаться на своего любимого, порой взрывоопасного «мамика». Еще когда вылетела из студии, тяжело вздохнув, выключил аппаратуру, точно зная, что сегодня не запишутся. — Ждите, скоро буду, — с благодарностью глядя Валере в глаза, произнесла в телефонную трубку.