Гоголь - попадун или "Вечера на хуторе близ Диканьки. Темная версия"

      Ночь. Мельница. Гроза. И дева молодая. Ну хоть поэму начинай писать!       Лежу, думаю, смотрю в ночные грозовые небеса, периодически освещаемые молниями. Ветер активно тучи сгоняет от одной к другой, от чего, местами, проглядывается... полностью ночное небо. Благо хоть зрение от самой усадьбы Данишевских к обычному не откатывал и "виденье" не отключал, что позволяло по сторонам глядеть и зреть, пусть и ограничено.       В общем, лежу, думаю, размышляю, как является в моем поле зрения особа миловидная. Как там было у поэта? Черны брови, кари очи, коса тугая и стройный стан... Или это не от этой оперы? Впрочем, не важно, ибо облик сей девы был именно таков - стройный стан с крутыми бедрами, черные брови (но не как "Бровеносца в Потемках"), большие и выразительные карие глаза, юные полные губы на милом овале лица и русые волосы, к слову, распущенные.       Будь на моем месте простой смертный, уже б хвост распушил да гоголем ходить начал. Я же, лежу да зрею во всей этой красе нежить с душою невинно убиенною. И от этого мысли мои ну никак в нормальное русло не текут. Зато просыпается похороненный глубоко внутри исследователь до всего необычного. И да, нежить с душой - зело очень необычно.       - Вы кто? - решил проявить, что заметил любопытствующую особу.       - Оксана, - ответила дева вполне нормальным человечным голосом. И это на фоне завываний ветра и грозы. - Дочь мельника. А вы тут как оказались?       - Николай, - представляюсь приличия ради. - Сначала ехал. Но уже никуда не еду, - и начал подниматься, замечая улыбку девы на мои слова. - А где всадник? За мною двигался...       С лошади я сверзился не плохо, но удачно - не расшибся. Так, только дыхание перехватило.       - Какой всадник? - не поняла Оксана. - Нет тут никого, кроме тебя. Идем, - и двинулась к мельнице.       - Куда? - не совсем понял я такую любезную нежить.       - Отогреешься хоть, - пояснила ночная знакомая. - Да и чаем угощу.       Спустя минут десять я сидел на бревнышке на одной обособленной поляне, вокруг которой удачно расположились кустарники с деревьями. Костерок весело трещал ветками и палками, кои он и пожирал, а нежить, в коей с удивлением признал русалку, бодяжила мне интереснейший травяной отвар.       - А вы, Оксана, одна тут ходить не боитесь? - решил для проформы вопросить я.       - А чего бояться? - несколько отрешенно вопросила русалка, наливая нагретый травяной отвар, к слову говоря, совершенно безвредный, а в чем-то даже полезный, в глиняную чашу.       - Убийства тут были, - поясняю я и тут же принимаю передаваемую мне чашу за что и благодарю: - Спасибо. Неужели не слышала? Трех девушек уже убили... - и делаю глоток.       Однако, силен отвар. Вкус трав мягкий, не забористый, но тепло буквально валом прокатывается по телу, расслабляя.       - Да больше трех, - все так же говорит русалка.       - Насколько? - решил уточнить и делаю еще один глоток. - Расскажешь?       - Много. Намного больше убили, что ты, - и тут меня накрыло от отвара, да так сильно, что в глазах все расплылось, энергоканалы неожиданно начали стимулироваться, а врожденный дар скачком начал раскрываться, как при инициации.       - Ты поспи, - слышу голос русалки словно сквозь вату в ушах. - Скоро сам все узнаешь... - и на сей прекрасной ноте меня благополучно отключило.              В себя пришел уже "в номерах", утром. Голова была легкая, тело не ломило, да и настроение было с чего-то вдруг подозрительно благодушным. Осмотревшись, понял что лежу в одежде, ноги все в грязи, а сапоги сухие. Тут же решил проверить свое тело и его энергетическую составляющую. И каковым же было мое удивление, когда энергоканалы оказались укреплены, а дар темный пробудился и мерно, в унисон с сердцем, пульсировал.       К слову говоря, плащ мой так же где-то потерялся.       "Ну хоть какая-то отрада" - хмыкнул я и отправился поутру приводить себя в порядок, чем привел в беспокойство Якима. Но, благо слуга был привычный, а потому меня быстро привели в порядок. В смысле умыли-побрили, да в чистое одели. А тут как раз Яков Петрович завтракает.       Я быстро рядом расположился, да заказал у Ганны чая. И покуда она за ним ходила, решил поговорить с Гуро.       - Яков Петрович. Мне вчера посчастливилось у Данишевских побывать.       - Вот как, Николай Васильевич! - удивился в своей ироничной манере следователь. - И что же они?       - Алексей и его супруга - Лиза. Не так давно Алексей получил имение в наследство. Здесь они оформляли все бумаги, да задержались - решил таки выдать ему то, что ему и так будет ведомо при знакомстве. - А познакомился случайно - они на меня бричкой наехали.       На последнее Гуро хохотнул, а после уточнил:       - А что они знают об убийствах?       - Не многое, Яков Петрович, - тут Ганна принесла чаю в глиняной кружке. - Спасибо... - и тут же останавливаю отходящую владелицу корчмы, в коей зрею одаренную. Скорее всего ведьма-самоучка. - Ганна, а нет ли в округе какой запруды с ветряной мельницей?       - Давно уж нет, - безразлично отвечает ведьма и отходит. Но на меня периодически поглядывает.       - Николай Васильевич? - вопросительно выгибает бровь Гуро.       - Да вот, вчера вечером, как возвращался от Данишевских, - пускаюсь в пояснения, - вывела меня нелегкая к мельнице одной. И повстречал я там одну особу - дочку мельника, Оксану. Покуда она меня чаем поила, поведала, что убито не три девушки, а много больше. Вот и гложат меня смутные сомнения - уж не привиделось ли мне это. Учитывая, что на меня вчера бричкой наехали - могло и привидеться.       - Знаете, разница между сном и реальностью всегда не большая, - задумчиво произнес следователь. - А для натур впечатлительных, вроде вас, - тут он на меня взглянул, - она, эта разница, боюсь, вообще, отсутствует. С точки зрения, скажем, писательства, это было бы не плохо, - тут он начала одевать перчатки. - А вот с точки зрения следствия - посмотрим. Ну что, Николай Васильевич, пойдем?       Я же, одним глотком влив в себя горячий отвар, решил для проформы уточнить:       - Куда?       Яков Петрович дал ответ в своей ехидно-ироничной манере:       - На мельницу! - и встал из-за стола.              Первым делом мы пошли отнюдь не на мельницу, а к Бинху. Сказать, что лицезреть наши лица для Александра Христофоровича по утру было "счастьем" - все равно что промолчать. Но, главный полицмейстер все же взял себя в руки и, прихватив с собой Тесака и пару казаков, повел нас к искомому объекту. Ну и в процессе нашего совместного шествия, он, разумеется, всячески выказывал свои сомнения в нашей адекватности. Особенно, когда узнал о причине нашего интереса к мельнице.       - Мельница эта... - причитал Бинх. - Уже лет тридцать ничего не осталось. Камни одни... Что вы там хотите увидеть?       И действительно, от мельницы мало что осталось. В противовес увиденного ночью, дерево почти все сгнило и отвалилось. Более-менее прочные балки еще держались, как и почти отвалившиеся лопасти. Но вид она имела совершенно иной. Зато если приглядеться с использованием заклинания "взора", то можно было узреть уже знакомую по ночной встрече, дымку энергии одной русалки.       - Ну что, господин писарчук, - не остался в долгу кинуть шпильку полицмейстер, - довольны? Прогулялись?       Я же, осмотревшись, подошел к Гуро:       - Возможно, видения... Но как же все было реально! И мельница, целая. И девушка, дочка мельника, - тут я заметил Тесака, который мой плащ отряхивал. - Так это же моя крылатка! - и рванул к предмету собственного гардероба. - Я ее потерял здесь, - объяснил другим свое поведение, начав осматривать утерянную было вещь.       Тесак в лице аж переменился:       - Так ты говорил т-тут м-мельничиху видел? И чт-что Оксаной звали?       Отряхнув крылатку окончательно, я ему ответил:       - Да.       От ответа вашего покорного слуги Тесак чуть было не стал креститься. Но свой головной убор с головы таки снял, да произнес:       - Гос-споди Помилуй!       - А откуда вы знаете? - тут же ткнул в него тростью Гуро.       - Так э... это ж все знают, - принялся мять собственную шляпу в руках Тесак. - Лет тридцать назад тому дело было. Ну, говорят, гарна дивчина была, покуда не потонула. А п-потом у нее отец тут же с ума сошел - тут же повесился. А-а мачеха-то, уехала вовсе. Плохое тогда лето было.       Тут Бинх уже не выдержал:       - Тесак! Ну что ты несешь! Ну как это может быть мельничиха, которая у-утонула лет тридцать назад! - и тут же перевел свое внимание на следователя: - Яков Петрович! Ваш писарчук что, умеет мертвых воскрешать?       Гуро не был бы Гуро, если бы не прошелся по Бинху:       - Способности Николая Васильевича могут оказаться за пределами вашего понимания, - и отошел отрешенно глядя на мельницу.       - Ну да, да, - сделал вид, что уверовал, Александр Христофорович.       - Дык, тогда еще несколько дивчин пропало, - тем временем продолжил Тесак, уже водрузивший на свою голову помесь цилиндра и котелка. Тут на него свирепо взглянул Бинх, но его это не остановило: - С-с десяток, кажись.       А вот это уже было интересным. Цикличность действий - одна из черт посмертного проклятия. Причем из тех, что очень схожи на проклятие одной барышни из сих мест. Учитывая природу смертельных циклических проклятий, та самая цикличность как раз была мною и узрета. И это заставляло задуматься, ибо пусть и частностей все еще не хватало, но отдельные штришки картины в целом вырисовывались. К слову говоря, о картине - услышанное от Тесака Гуро не понравилось, из-за чего он тут же начал, мягко говоря звереть.       - Вы что? - аж несколько спал с лица, разворачиваясь к нам дознаватель. - Вы что, хотите сказать, что в уезде уже были подобные преступления? - тут его взгляд уперся в полицейского. - И вы молчите? Вы, вообще, соображаете что делаете? Вы хоть понимаете, почему я здесь? Или вы намерено скрываете эти преступления?       И чем больше распалялся Гуро, тем сильнее это не нравилось Бинху, на которого это и выливалось. И он таки не выдержал, вскипая:       - Яков Петрович, я попросил бы Вас...       - Я попросил бы Вас, - перебил его в свою очередь Яков Петрович, - отвечать на мой вопрос!       Поиграв желваками, Бинх все же решил ответить, как бы оправдаться:       - Моя обязанность не допустить, чтобы глупые слухи не распространялись! Эти убийства связать не возможно! Нынешний убийца тогда был... ну... вообще, может быть не родился!       - Дьявол то убивает, - мрачно вставил Тесак, чем обратил на себя всеобщее внимание. - У него возрасту нет.       Бинх было криво ухмыльнулся, как бы указывая, мол, а я о чем, но тут уже и ваш покорный слуга не стерпел и решил таки подлить маслеца в огонь:       - Либо, семейный подряд, - и накинул крылатку на плечи, ловя внимание остальных. - А что? Нынешний убийца как раз вырос, вот и идет по стопам своего родителя.       Тут уже и сам Гуро на меня как-то странно глянул. А вот свирепый взгляд Бинха, наоборот, вызвал недоумение.       Спустя несколько минут, когда мы с дознавателем шли по улице Диканьки, Яков Петрович разразился так сентенцией:       - Вот если бы не вы, Николай Васильевич, с этой вашей Оксаной, то Александр Христофорович и дальше скрывал бы все эти убийства тридцатилетней давности! Скажите, а вы все детали помните, этой вашей ночной прогулки?       - Как бы странно это не было, но все! - отвечаю ему. - И да, версию с семейным подрядом таки лучше не отбрасывать. Вдруг тут какая секта внутри какой семьи образовалась?       - Николай Васильевич, - остановился прямо перед мной Яков Петрович, - в нашем деле есть только два пути - тот что ведет нас к цели, и тот, что уводит от нее. Как бы эта ваша версия с семейным подрядом не оказалась из тех, что и ведут к цели, и уводят. Так что надо будет нам тут все... - а дальше нас прервали самым неожиданным образом.       - Николай Васильевич! - раздался из-за спины взволнованный голос Данишевской.       - Лиза? - удивился я оборачиваясь к подъехавшей к нам с дознавателем женщине. К слову говоря, проклятием от нее несло все так же, не слабее, но и не сильнее, нежели вчера.       - С вами все в порядке, - облегченно выдохнула она, - Слава Богу!       - Да, собственно, все хорошо, - все так же заинтересованно рассматривая ее, отвечаю, пока она спешивается, подъехав к нам.       "Очень интересная структура проклятия" - отмечаю я тем временем. - "Нечто схожее есть в практиках шаманизма древних племен. А еще нечто подобное, но с другого ракурса нам демонстрировали на ежегодном турнире малефики, когда один из них наложил на себя проклятие, которое обратило его в самую настоящую боевую химеру... Очень интересно!". А вот стоящий рядом Гуро, заметив мое внимание к барышне, сделал отнюдь не верные выводы, судя по его ухмылке.       - А почему вы...? - тем временем, я настолько был поглощен рассматриванием меток на душе барышни, что не особо контролировал лицо и речь.       - Лошадь, которую Леша дал вам, - правильно истолковала мой вопрос Лиза: - Она вернулась домой вся в репьях, исцарапанная. Я так волновалась.       - Да... - я все еще разглядывал проклятие и не мог понять, где подобное уже видел. Из-за этого реакция была заторможенной, а выражение лица было из разряда "глупца, пыльным мешком по голове огретого". От того и проморгал момент, как Гуро решил оставить нас наедине.       "Вот засада!" - промелькнуло в голове вашего покорного слуги при взгляде на смущенно улыбающуюся милую барышню.