Поттер Неадекватный

      Гермионе было так обидно и больно. Соленые слезы испачкали все ее лицо. Она всхлипывала и шла по памяти — слезы застилали ей глаза и она не видела дороги.       Где-то позади оставалось поле для квиддича, оттуда слышался гомон и смех ее однокурсников. Там же остался белобрысый Малфой, который, наверное, радостно посмеивался тому, что она плачет.       Ее ноги в тонких гольфах окутывал легкий прохладный ветер, будто оттягивая ее, нехотя пропуская через себя.       — Я так и знала! Так и знала! — всхлипывая, причитала она.       Она ожидала от Малфоя любой пакости, поэтому ее сознание аккуратно сместило его, заполняя ее мысли обидой на Поттера.       Она вспомнила надежду, которую почувствовала, когда он подошёл к ней с Малфоем и ей стало очень стыдно за то, что она поверила в то, что она может ему нравиться.       Конечно, девочки не знали, что говорили. Что они могут знать о мальчиках? Как было глупо, глупо думать об этом. Если бы она правда нравилась Поттеру, он бы помог отогнать стервеныша-Малфоя.       Гермиона злобно топнула и пнула лежащий на ее пути камень.       Поттер не хотел ей помогать. Он хотел присоединиться к Малфою и «повеселиться». Наверняка он был таким же как все маги — высокомерным и противным.       — Что знала? — услышала она вдруг знакомый голос. Она вмиг перестала хныкать и затолкнув плачь поглубже, обернулась. Ее лицо скривилось в недовольстве:       — Ты?       — Я, — подошел к ней Фарадей.       Он выглядел нахальным и бесячим. На его лице висела жалостливая улыбка.       — Что тебе от меня нужно? — сощурившись, спросила она. Ее голос предательски дрогнул.       — Просто хочу убедиться, что у леди все хорошо. Как истинный джентельмен, — улыбнулся он.       Гермиона еле выдавила из себя:       — Мне не до твоих издевок, Каллен. — Ее голос сбился в плачь:       — Иди к своему Поттеру, вернись и вместе смейтесь надо мной всей своей шайкой! — Она спешно отвернулась и по памяти побежала в сторону замка.       — Гермиона, постой! — окликнул ее Фарадей, но она лишь усилила шаги. Он говорил что-то еще, но она ушла достаточно далеко, чтобы его слова превратились в отдаленное эхо.       Она больше не заговорит с этим противным Поттером.

***

      Близился конец ноября. Фарадей задумчиво сидел у окна, разглядывая раздетые деревья и большие белые снежные комки на земле.       Дни проходили своим чередом, будни были наполнены рутиной. Прошло почти три месяца с начала учебы.       Почти каждый день он проводил с Гарри. Они вместе учились, гуляли, играли и исследовали замок. Поттер был не самым лёгким для общения человеком, но за пару месяцев Фар начал понимать его чуть лучше.       Гарри был очень искренним и добрым. Иногда он умел быть очень целеустремленным и пер как Хогвартс-экспресс, если ему что-то казалось очень нужным и срочным.       Фарадей гордился тем, что именно он стал другом героя, хотя и старался этого не показывать.       Сейчас Гарри мало напоминал того оборванца, которым он был в начале года: теперь он укладывал волосы специальным заклинанием и носил только глаженую, чистую одежду. Все это Фар приписывал себе за достижения. Он был уверен: ему удалось положительно на него повлиять. Гарри даже перестал так безобразно есть и уже не пытался запихнуть в себя все сразу. Столовый этикет у него хромал, но не все можно было поменять так быстро.       Конечно, вместе с тем, многое в нем все еще оставалось загадкой. Гарри очень неохотно и очень скупо делился фактами из жизни до школы. В речах Гарри часто фигурировали его дядя с тетей, поэтому Фарадей склонялся к тому, что именно с этими ужасными людьми Гарри жил до школы и именно у них получил те синяки и ссадины.       А еще Фарадей не знал точно, какое отношение к нему имел профессор Снейп, но знал, что Гарри относится к нему с особым теплом. Хоть на занятиях Снейп выделял Гарри только если в отрицательном свете, то во внеурочное время он… почти заботился о нем?       Часто, пока других студентов не было рядом, профессор подходил к ним и говорил с Поттером. Обычно коротко, расспрашивая о том, поел ли он, как спал и не болит ли у него ничего.       В последнее время Гарри все чаще заходил к профессору во внеурочное время. Один раз Фар не насытившись его скромными отговорками, все же спросил:       — А что он с тобой делает в своей комнате?       — Лечит, — ответил Гарри тогда.       — Так тебя же мадам Помфри лечит, — удивился он, — куда там Снейпу, он же не колдомедик.       — Он смотрит в мои мысли, хочет вылечить мою голову, — ответил Гарри и легко рассмеявшись, добавил:       — Было бы что.       Фарадей удивился еще больше, начав думать о том, что у профессора какие-то странные дела к Поттеру. Если бы Гарри был не… сиротой, никто бы не позволил лезть в его голову и что-то там «лечить». Но потом все же решив, что и Снейп не похож на идиота, подумал, что может быть он не знает всей картины.       С тех пор он начал следить за Гарри для заполнения пробелов в картине. Ему не нужно было стараться: они проводили почти все время вместе.       Он просто хотел убедится, что под странным поведением Гарри и правда лежит что-то более глубокое, что требует лечения у профессора. Возможно, он просто хотел успокоить свою совесть.       В один из самых обычных октябрьских дней Фарадей обнаружил, что Гарри вел себя как-то не так. Он перестал шутить, не хотел ходить с ним на квиддичное поле и снова перестал укладывать волосы.       Сначала Фар грешил на Снейпа, подумав, что его «лечение» так сказывается, но потом понял: дело не в нем.       Грейнджер.       Некоторое время после того злополучного события на квиддичном поле девчонка держалась от них на расстоянии. Даже вставала пораньше, чтобы за завтраком отсесть куда подальше.       Но даже если ей не везло и ей приходилось сидеть с ними рядом, она упорно не смотрела и даже не дышала в их сторону.       Фарадея это особо не расстраивало — все его взаимодействие с ней происходило только в рамках допустимых этикетом. Но Гарри…       Гарри был сильно привязан к Грейнджер. Фарадей с легкой жалостью смотрел, как Поттер, несмотря на его слова, словно пёс волочился за ней в попытках поговорить.       Похоже, Грейнджер считала, что Гарри был виновен в поступках Малфоя.       Фарадей предполагал, что Грейнджер была слепой или тупой, потому что то, как Гарри смотрел на Малфоя после того случая уже всем вокруг успело рассказать об его отношении к ней.       Фарадея бы устроило, если бы так продолжалось. Да, некоторое время Гарри будет плохо, но Фар будет рядом. Они сблизятся и обязательно найдут для Гарри новую подругу — у героя обязательно должна быть дама сердца, верно? Тем более эту противную Грейнджер было не за что любить. Гарри просто привязался к первой знакомой.       И все было бы так: к концу октября Гарри стал успокаиваться, все приходило в норму, но случилось кое-что, из-за чего Гарри и Грейнджер начали снова разговаривать.       Фарадей, сидя у подоконника, нахмурился и помассировал виски, пытаясь вспомнить детали того дня.       Это был Самайн. Замок украшали тыквы и гирлянды из золотисто-рыжих листьев. На ужин было запланировано праздничное застолье в Большом зале. Многие чистокровные студенты из их факультета отправились домой, поэтому в общей гостиной было относительно пусто.       Он задержался в теплицах с несколькими однокурсниками, помогая мадам Спраут пересчитать созревшие плоды мандрагоры, когда Гарри сказал, что отправится в общежитие и будет ждать его в гостиной.       В гостиной его не было. После недолгих поисков, Фарадей понял, что не было его ни в комнате, ни в библиотеке. А отправившись на ужин, он понял, что и за столами в Большом зале его тоже не было. Гарри пропал. Грейнджер, к его удивлению, тоже.       Он почувствовал неладное.       Фарадей встал и начал осматривать зал с мыслями, что Гарри мог оказаться за каким-нибудь другим столом. Такого раньше, конечно, не случалась, но с его экстравагантной натурой все могло оказаться правдой.       Его одернул громкий крик — профессор Квиррел вбежал в Большой зал и истошно прокричал:       — Тролль! В замке тролль! — и позорно плюхнулся в обморок.       Не успела подняться паника среди студентов, как прозвучала речь профессора Макгонагалл, усиленная сонорусом:       — Всем студентам строго запрещено выходить из Большого зала. Оставайтесь на своих местах и сохраняйте спокойствие.       Но как только Фар услышал о тролле, спокойствие его покинуло. Тролль где-то в замке. Гарри может грозить опасность — какое спокойствие?       Фарадей вспомнил, как его сердце тогда ушло в пятки, а сознание рисовало ужасные картины расправы над Гарри. Сглотнув, он решительно встал, направляясь к Макгонагалл, намерившись сообщить о пропаже студентов, когда дверь в зал шумно открылась.       Злой и весь раскрасневшийся профессор Снейп чуть ли не за шкирку привел Гарри и Грейнджер.       Чуть позже выяснилось, что тролля очень быстро нейтрализовали учителя и все обошлось.       Оказалось, что Грейнджер нашлась Снейпом в туалете, а Гарри — загадочным образом где-то рядом. О подробностях история и сам Гарри умалчивают, но по слухам от слизеринцев Фарадей узнал, что Грейнджер чуть не попала под руку тролля и была спасена доблестным Снейпом.       — Я устал тебя ждать, — сказал Гарри тогда, — пришел сюда, а Гермионы нет. Я просто хотел ее найти.       Несмотря на виноватый тон, Гарри не выглядел пристыженным или виноватым. Он, очевидно, был доволен, а значит ему удалось помириться с Грейнджер. Сначала Фар хотел на него обидеться, но поняв, что Гарри стало легче, лишь махнул рукой и попросил того больше его не пугать.       — Ты хочешь сказать мне, что я страшный? — закатил глаза Гарри.       — Да ну тебя, — рассмеялся Фар, радуясь, что Гарри снова начал шутить и улыбаться.       С тех пор Грейнджер стала чуть терпимее относится к Поттеру. Нет, они не стали хорошими друзьями, но вполне сносно общались и она даже вежливо отвечала на все его вопросы.       Похоже, им правда удалось понять друг друга. Фарадей слабо представлял, что Гарри мог сделать такого, чтобы Грейнджер так охотно шла с ним на контакт, но особо не интересовался — ничего связанное с этой девчонкой не должно его интересовать.       Время шло семимильными шагами и точно не оставляло простора для размышлений о Грейнджер.       Еще в сентябре, только обнаружив способности Гарри в артефакторике, Фарадей написал о них своему отцу. Тот удивился и оказался крайне заинтересован. В тот же вечер Фарадей получил длинное и обстоятельное письмо с похвалой от отца за полезные связи.       Его отец выразил беспокойство о здоровье Гарри и написал, что его талант нужно развивать. Вместе с письмом отец выслал детские игрушки Фара — простые составные деревянные фигурки на поле с препятствиями, которые нужно было проходить, преобразуя форму и свойства фигур с помощью магически заряженных резервов.       Способности Фарадея открылись довольно рано, первые магические всплески у него случились к двум годам, а способности к трансфигурации были видны уже к четырем. Тогда отец подарил ему эти игрушки, через которые он понял основные принципы трансфигурации. Игрушка была адаптирована для детей — она была оснащена резервом, который заранее заряжали взрослые. Так как магическое ядро ребёнка было нестабильным и выдавало магию только всплесками, он еще не мог осознанно колдовать.       Эта игрушка отлично подошла для Гарри. Фар извлек из игрушки резерв, так как Гарри уже был взрослым и уже умел управлять своей собственной магией. С помощью игры он быстро освоился в базовой трансфигурации.       Так как Гарри был абсолютно не сведущ в этой науке, Каллен решил сам подтянуть его по азам. Это было совсем нетрудно, так как оказалось, что у Гарри были просто феноменальные способности к запоминанию.       Теперь они часто засиживались в факультетской библиотеке, проводя импровизированные занятия.       Уже сейчас Гарри показывал очень хорошие результаты и Фарадей думал о том, что уже к концу учебного года он смело догонит его в уровне подготовки.       С одной стороны это вызывало у него легкую зависть — всю эту информацию ему пришлось учить годами, с самого детства, а у Гарри это получалось легко и быстро.       С другой стороны Фарадей был искренне рад — ему было нелегко поддерживать регулярность занятий в одиночку. Тем более общее дело больше объединило их и сделало ближе. Теперь они могли вместе учиться и развиваться. Это, несомненно, радовало.       Фарадей в последний раз оглянул улицу через окно и слез с подоконника. Он планировал насыщенный день. Сегодня должна была состояться тренировочная игра между Рейвенкло и Слизерином, на которую они с Гарри хотели пойти.

***

      Медленно приближалось Рождество. В замке ощутимо похолодало и родители выслали Фарадею много теплых вещей. С удивлением он обнаружил, что его отец выслал один свитер специально для Гарри.       Это был светлый, бежевый свитер, на подоле которого аккуратно было вышито имя «Гарри».       — Это тебе, мне родители передали, — неловко почесав затылок, улыбнулся он, протягивая Гарри свитер. Это был относительно спокойный декабрьский день. Они после ужина вернулись в спальню и Фарадей подумал, что это хороший момент, чтобы вручить этот небольшой презент. Тем более Адама в комнате еще не было.       — Мне? — удивился мальчик. Гарри растерянно смотрел то на Фарадея, то на его протянутые руки, удерживающие свитер и удивленно хлопал глазами. Он нерешительно замялся и Фар заметил, что его глаза покраснели и немного увлажнились.       — Ну, ты чего, — расчувствовался Фарадей, — Это… В замке холодно, ты замерзнешь, если будешь и дальше ходить в одной мантии.       С минуту они молчали, мальчик продолжал смотреть на него и нерешительно о чем-то думал. В какой-то момент Гарри с размаху влетел в него и крепко сжал его в объятиях.       Это было удивительно. Фарадей просто не мог двинуться.       Это был первый раз, когда Гарри коснулся его. Сам. Фарадей давно перестал спрашивать, почему он так не любит прикосновения. Сознание услужливо выкинуло ему те многие разы, когда Гарри игнорировал протянутые руки, поднятые ладони и открытые объятия. Обычно он очень злился, когда кто-либо касался его.       И тем удивительнее то, что он сам взял и обнял его.       Мальчик не двигался, боясь спугнуть хрупкий момент. Гарри несколько недолгих мгновений обнимал его и также быстро ослабив хватку, отошёл.       Вне объятий друга оказалось непривычно прохладно и Фарадей поёжился.       Он взглянул на Гарри и заметил, что его щеки уже были совсем мокрыми, а плечи еле заметно подрагивали.       — Эй, друг, я вижу, что ты плачешь, — неловко улыбнувшись, сказал Фар, — все в порядке?       — Я не в порядке, — хныкнув, сказал Гарри и добавил:       — Но это в порядке вещей. Спа… Спасибо. Это очень красивый свитер. Похож на молоко. Я люблю молоко.       Фарадей нерешительно приблизился и положил руку на его плечо. Гарри лишь улыбнулся, но руку его не убрал.       Это была очень грандиозная перемена.       Фар радовался, что Гарри начал избавляться от былого страха. Это событие Фарадей решил отпраздновать.       Отоварившись у старшекурсников сладкой контрабандой, он решил провести весь вечер с Гарри, пробуя разные сладости, которые тот раньше не кушал.       Это был особенный, очень теплый вечер. Они много говорили. Уже завтра начинались Рождественские каникулы, впереди их ждало много дней без учебы и все было хорошо.