Поттер Неадекватный

      Чудесное утро выдалось в Шотландии, дикие ветра гуляли по лесам и полянам, трава заимела иней, а Большое озеро по краям покрылось тонким слоем льда. Погода дышала морозной свежестью, намекая на снежную зиму, до которой, с этого октябрьского дня, было совсем недалеко.       Одетый в теплый шерстяной свитер, Фарадей тихо крался из комнаты. В гостиной было тепло и почти пусто. В укромном уголке за камином сидела девочка на небольшом кресле, с ног до головы завернувшись в одеяла.       Фарадей сразу заприметил ее, устраиваясь у дивана подальше. Гарри еще спал, в спальне было скучно, в гостиной непривычно прохладно, однако вполне логично для такого раннего утра. Камин только разгорался в полную силу.       — Доброе утро, мисс, — придерживаясь приличий, поздоровался он. Но девочка, похоже, необходимости в соблюдении приличий не видела. Она лишь подняла на него затравленный взгляд, сжала губы и покрепче ухватила книгу.       Фар понятливо кивнул, пожимая плечами. У них были натянутые отношения, которые он не спешил исправлять. Ну и пусть. Он тоже открыл учебник по трансфигурации, удобно устроившись на диване.       Фарадей незаметно присмотрелся к ее книге. Это была книга о зельеварении. Впрочем, неудивительно, ведь этот урок был единственным, что портил идеальную успеваемость Гермионы Грейнджер. Каллен никогда не понимал смысла гонятся за идеальными отметками. Главное, как говорил отец, качество, а не количество.       Но чего бы не говорил отец, Грейнджер пыталась преуспеть и в том, и в этом, гоняясь за идеальными оценками, факультетскими баллами, пытаясь при этом получить полноценный багаж знаний. Возможно, она преуспеет, кто знает, но… Каллен знал, что Снейпу все равно, сколько Грейнджер пропыхтит в выучивании таблиц, сколько ингредиентов она знает или что она вычитала о напитке живой смерти, который не сможет сварить.       Он невольно вспомнил вчерашний урок зельеварения.       Вчерашним днем было холоднее, чем сегодня. В подземельях всегда было холодно, но в этот день дошло до того, что изо рта у профессора шел пар, несмотря на горящий камин совсем рядом.       — Это чье творение? — недовольно оглядывая класс, Снейп достал очередное эссе.       — Грейнджер… — взгляд его темных и беспросветно черных глаз остановился на девочке.        Честно, Каллен ничего особенно теплого к Грейнджер не ощущал, но сейчас был в некоторой степени обижен на профессора. Шел уже второй десяток минут, как он оглашает свое мнение на счет эссе, и как будто назло, пропускает всех Слизеринцев без комментариев, зато на его факультете отрывается по полной.       — Вы думаете проведете меня скопированным с книги эссе? — растягивая слова, он недовольно окинул взглядом класс, останавливаясь на девочке.       В этот момент в глазах Грейнджер промелькнуло такое непонимание, такая досада и обида, что Фарадею стало ее жалко. Каллен знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что она никогда не списывает.       — Но… Профессор, я написала эссе сама! — подтверждая его мысли, еле проговорила девчонка, — Я… Я потратила на него много времени. — ее глаза заблестели.       Снейп в несколько шагов преодолел расстояние между ними и заставил девчонку замолкнуть. Полы его мантии огненным язычком развивались, эффектно подчеркивая его движения.       Он впился своими темными глазами в ее маленькое девчачье лицо и скрючив противную гримасу, не менее противным голосом сказал ей:       — Мисс Грейнджер, мне все равно какими словами вы напишите то, о чем не в состоянии думать сами. Отвратительно.       Он эффектно махнув мантией, вернулся к своему месту. Гермиона села и начала еле заметно подрагивать. Ее кудрявые волосы в такт дергались с ее рваными движениями.       Каллен тогда чувствовал себя очень странно. Он бросил взгляд на своего соседа по парте и заметил его удивленно распахнутые глаза, следящие за Грейнджер. Она вроде плакала.       Конечно, Снейп был не таким отвратительным, каким его описал Фарадей у себя в мыслях. Он был молодым мужчиной с обычным лицом и слегка засаленными волосами, имел темные коричневые глаза, густые брови и большой нос. Он не выглядел злым или ужасным, и если хорошо подумать, то даже не так отвратительно корчил гримасы.       Но именно в тот момент Фар внезапно воспылал к нему ненавистью. На этот краткий временной отрезок. Это было будто наваждение: калейдоскоп из девичьих слез и профессорских нотаций, но он его быстро сбросил.       Стоило признать, он знал, что профессор прикапывался к эссе Грейнджер не на пустом месте, и в массе заумных слов, вычитанных из старинных фолиантов, было вправду невозможно разглядеть ее мысли.       — Фар, — вернул его из раздумий знакомый голос.       — А? Гарри? — дернулся он и одновременно с девочкой посмотрел в сторону выхода из спален. Она некоторое время смотрела сначала на Поттера, потом немного на него и хмыкнув, еще сильнее зарылась в свои одеяла.       — Да, я. — закатив глаза, потряс головой Поттер. Он одним движением юркнул к нему на диван и заинтересованно уткнулся в его книгу, — Что делаешь?       — Да в комнате не сиделось, почитать хотел, — пожал плечами Фар, — Уже время завтрака, давай спускаться что ли, — протянул он.       — А что с твоим настроением? — нахмурившись, спросил Гарри.       — Нет, ничего, все хорошо, — отгоняя мысли про вчерашнее раздражение, почти правдиво ответил Фар.       После быстрого завтрака, они заскочили в спальню, потеплее оделись и пошли дышать воздухом. Правда, это затянулось и они почти весь день ходили на улице. Мальчики посидели на квиддичном поле, наблюдая за тренировкой факультетской команды.       Фару вообще нравился квиддич и он был не против стать частью команды, но его отец всегда был наотрез против, объясняя, что это травмоопасный вид спорта и он не хотел бы потерять своего единственного сына таким глупым образом.       Но посидеть и понаблюдать было можно.       Гарри тоже с недоверием относился к метлам, хотя и очень сносно летал, для волшебника, до этого не прикасавшегося к метлам.       — А ты никогда не играл в квиддич? — удивленно спросил Фар, когда услышал об этом.       — Я много чего никогда не делал, почему ты удивляешься? — кривляясь, захихикал Поттер.       — А ты бы хотел? — спросил Каллен, который несмотря на запреты отца, в детстве часто играл в квиддич с соседскими детьми. Фар требовательно посмотрел на Поттера.       — Ну. У меня нет метлы. — начал он выстукивать пальцами на скамейке на которой они сидели, — А еще я плохо летаю.       Фар посмотрел на него, прищурив глаза:       — Оправдания ищешь, а, Поттер? — беззлобно поддел он его.       — Ха, еще чего, я никогда ничего не ищу.       — Ну конечно, все само сбрасывается к твоим ногам, о великий Поттер-освободитель, — Фар захохотал, похлопывая свои колени.       — Именно так, — невозмутимо улыбнулся Гарри, и похлопав все еще тренирующейся команде, привстал, взглядом зовя Фара за собой.       Обед они, как и ожидалось, пропустили и вернулись только к ужину, хотя на улице время прошло очень быстро и незаметно.       Еда после продолжительной прогулки на свежем воздухе казалась вкуснее, и запахи в Большом Зале звучали аппетитней и ярче.       Некоторое время они ели молча, пока в один момент, утолив голод, Поттер не подал голос:       — Я люблю пироги, — поделился он, — раньше их есть мне было нельзя. — Он, лучась довольством, потянулся за очередным куском дымящегося теплого пирога.       — Почему? — удивленно спросил Фар, подавившись соком, который он пил.       Гарри посмотрел на него крайне задумчивым взглядом и громко хмыкнув, спросил:       — Если бы у тебя бы был сын, ты бы давал ему пироги? — не сводя с него глаз, спросил Поттер.       — Да, конечно, — нахмурившись, ответил мальчик. Он отложил стакан и посмотрел на Гарри.       — А если бы это был не твой сын, ты бы давал ему пироги? — задумчиво продолжил он.       — Ну… да. Я бы поделился. Что в этом такого? — удивленно спросил Каллен.       — Ничего, совершенно ничего, — замотал головой Поттер, утыкаясь взглядом в стол.       — Так почему? — нетерпеливо спросил Фар.       Гарри мягко улыбнулся и неуверенно похлопал его по плечу:       — Наверное моим куском пирога было что-то другое. Может быть, магия. И этот кусок был недоступен моим тете и дяде. Они тоже хотели, чтобы у них был свой пирог, ты понимаешь?       На секунду в его глазах показалось волнение, но потом, словно по щелчку, он обрадованно встрепенулся и воскликнул:       — Чай!       Фарадей аж испугался.       — Что? — спросил Фар, — какой чай?       — Как же я могу пить пирог без чая? — картинно схватившись за голову, удрученно спросил Поттер.       — Но в школе никогда не подавали чая. — не понял мальчик, — Ешь так, как ты ел раньше, — легко пожал плечами он. Но потом он удивленно застыл, заметив перед Поттером чашку с напитком характерного цвета, — Как… Что? Это — чай? Его же не было. — удивился он, слегка подавшись вперед.       Поттер активно закивал головой:       — О да, ты прав, его здесь нет. — Поттер показательно поднял в руки чашку, выпил ее, поставил на стол, но содержимое чашки не уменьшилось.       Каллен с интересом посмотрел на чашку.       — Можно посмотреть?       — Ммм? Да? — неуверенно протянул Поттер, — Только не пытайся из нее пить, чай выльется на тебя.       — Хорошо, — легко согласился Каллен, беря чашку в руку. Знакомое тепло согрело его кожу, чужая магия, сосредоточенная в этом предмете, доверчиво ластилась к нему.       — Откуда ты взял этот артефакт? — заинтересованно оглядев чашку со всех сторон, спросил он. Чай в чашке был красивого цвета, при движениях он не выливался, будто над горлышком стоял прозрачный колпачок. С него шел пар, но сама чашка была совершенно не горячая.       — Артефакт? — удивленно спросил Гарри, — Но это — чашка, обычная чашка. — нахмурившись, кивнул он.       В том, что это была чашка, Каллен был согласен. Но она была необычная. Конечно, для типичного артефакта, в ней слишком хорошо чувствовался отпечаток магии, но может быть, она была чем-то большим?       — А где ты взял эту чашку? — спросил Фар, все также заинтересованно крутя ее в руках.       — Она из старого сервиза тети, там все разбилось, кроме двух чашек, одна у меня пряталась. — не понимая, ответил он, немного ревностно всматриваясь на чашку с чаем в руках друга.       — А как здесь появился чай? — сосредоточившись на его словах, тихо спросил Каллен. Он вдруг осознал, что сейчас происходит.       — Ну… Только вчера. Помню, я захотел чая сильно, но поначалу была только вода. — заинтересованно наблюдая за радостным Фарадеем, рассказал Гарри, — Мне пришлось ее подогреть, сварить, и сделать из нее чай.       — Умница, Гарри! — обрадовался Фар и на радостях полез к нему обниматься, — Ты сделал артефакт! Интуитивно! У тебя есть дар!        Он отбросил все столовые приборы подальше. Аппетит пропал. Все его внимание занял Гарри.       — Дар? — испугался Гарри.       — Да! Как у меня! — быстро закивал Фар, — Наверное, ты потомственный артефактор, Гарри, тебе нужно прочитать про свою семью, наверняка в Хогвартсе есть данные о твоих родителях.       — Моя… семья, — сразу выпал из реальности Гарри, — Родители… Артефакторы? Дар?       — Я тебя помогу, Гарри, все хорошо, все чудесно! — Каллен был так рад, словно это не Гарри, а его сын сделал свой первый артефакт. Настроение у него сразу стало чудесным.