немой Paris

8th – Loveshit Через пару часов я уже сидел в частном самолёте, с нетерпением ожидая, когда он оторвётся от земли и вспорхнёт в небо, унося меня вместе с собой за горизонт. Я не стал брать с собой много вещей. Всего лишь два чемодана с одеждой и разными нужными мелочами и гитара в чехле, которая покорно лежала на соседнем сидении, словно какая-то верная собака. Я всегда любил животных, однако с моим графиком работы просто невозможно заботиться о ком-то, а брать зверя с собой в тур слишком проблематично. Так что моя акустическая гитара играла роль преданного пса, следовавшего за мной по пятам. Я не мог прожить без неё и дня. Когда мне было девятнадцать, я решил, что хочу стать музыкантом. Я учился в юридическом колледже на втором курсе, когда меня пригласили играть в группу гитаристом. Они все были с четвёртого курса и классно разбирались в музыке, их даже приглашали выступать в местные клубы, а потом и меня заодно с ними. Группа «Fall Line» просуществовала ещё полгода, после того как я в неё вступил. Всё это время я занимал место гитариста, пока как-то не пришёл на репетицию пораньше и не решил исполнить мою любимую песню, подыгрывая сам себе. Никого не было, однако это я так думал. Пока я пел, пришли другие и тайком наблюдали за мной. Тогда они сказали, что у меня крутой голос и что я мог бы пару раз побыть на месте Стива – солиста. Я согласился. Согласился исполнить несколько песен на концерте в клубе. Наверное, это было действительно круто, потому что постепенно я начинал смещать Стива, который был этим весьма недоволен. Мы все часто ссорились, репетировать не получалось, группу пришлось забросить. Не было банального понимания со стороны каждого, особенно бывшего солиста, который на тот момент стал играть вместо меня на гитаре. После распада «Fall Line» я перестал играть на несколько месяцев, однако в начале третьего курса со мной связался Робин. Он сказал, что меня хотят продюссировать, и я согласился. Мне пришлось бросить колледж и посвятить себя музыке. Музыка стала для меня смыслом жизни. Она была им, когда я покорил Германию. Была, когда я играл на сценах Европы, когда мои песни держались на первых местах в чартах, когда я выигрывал награды и давал интервью. Когда тысячи фанатов приходили на мои концерты, чтобы послушать меня. А я всегда пел один. Я больше не хотел создавать группу, хотя иногда мне подыгрывали другие музыканты, потому что один бы я не справился. Я и сейчас не справляюсь. Я выпустил уже три альбома за последние четыре года, и сейчас ещё один на подходе. Ещё одного тура сейчас я не переживу. Я так устал. Устал морально, потому что сейчас, когда на моём счету миллионы евро, а за плечами тысячи фанатов и куча премий, я уже не чувствую того смысла в жизни, которым была музыка. Мне хочется какого-то спокойствия и личной жизни. Хочется найти кого-то, кто бы помог мне справиться со всем этим. Кого-то, о ком никто не узнает. Кто будет только моим. Моим личным секретом. Пока мы летели, я задремал. Даже не помню, почему проснулся, но оказалось, что вовремя. Самолёт как раз садился в аэропорту Парижа. Я знал французский в совершенстве, потому что любил. Жаль, что Франция так и не полюбила меня и мои песни. Было даже как-то обидно… Я заказал номер ещё вчера, надеясь, что здесь меня не станут тревожить папарацци и другие надоедливые личности. Поэтому я быстро забрал свой багаж, перевесил через плечо гитару и побрёл ловить такси. Я сто лет не ездил на такси, обычно либо на своей машине, либо на той, что предоставляло мне начальство. Хотя сейчас, находясь в неприметном французском автомобиле на заднем сидении, я чувствовал себя… Обычным. Без прошлого, без всего. Просто обычным парнем, решившим посетить Париж. Было бы здорово, если бы это место осталось для меня таким же загадочным и неприступным. Я бы смог прятаться тут от мира и жить. Один, без всей Европы, без менеджеров и продюсеров, без папарацци и журналистов, без фанатов. Мне не помешает немного одиночества и спокойствия. Иначе я просто сойду с ума.