немой Paris

Adam Lambert – December Дождь не закончился даже к утру, потому что, когда я проснулся, за окном всё ещё шумел ветер, и наглые капли барабанили по стеклу. Шторы были занавешены и не пропускали в комнату ничего, заставляя его тонуть в полумраке, грозы не было, гром не грохотал. Первое, что я почувствовал, когда понял, что проснулся, - это горячее дыхание, растворяющееся в моей шее. Ко мне прижималось что-то тёплое, и когда я вспомнил все события вчерашнего дня, я тут же понял, что это такое. Билл лежал на моём плече – его волосы были раскинуты по моей груди и свисали с руки, словно какое-то покрывало, одна его рука была зажата между мной и им, а вторая покорно накрывала мою грудь. Я чувствовал, как поднималась и опускалась его грудная клетка в такт дыханию, и одна только мысль об этом заставляла меня дрожать до кончиков пальцев. Я приоткрыл глаза, окончательно просыпаясь, и улыбнулся. Мальчишка был таким милым и до нелепости невинным, что во мне вдруг проснулось желание защищать его от всяких неприятностей, хотя я прекрасно понимал, что Билл может справиться и сам. Ведь жил же он как-то до меня, и, наверное, смог бы справиться и дальше, что бы я там не думал, о чём бы не мечтал. Я высунул руку из-под одеяла и легонько убрал прядь волос с лица Билла, которая нагло лезла ему в глаза, отчего парень поморщился, прищурившись, и немного приоткрыл веки. Я разбудил его. Или он уже не спал? - Доброе утро, - прошептал я. Он приподнял голову, взглянув на меня, а потом фыркнул и уткнулся носом в ключицу, отчего я умилённо улыбнулся и обнял его сильнее, прижимая к своей груди. Мы какое-то время лежали неподвижно, пока Билл не завозился и не выпутался из моих объятий. Он потянулся к тумбочке, где лежал его сотовый, и что-то напечатал. «Я приготовлю завтрак». Я вздохнул: вставать было так лень, что я бы весь день провалялся в этой прекрасной постели. - Я помогу… Я начал садиться, но Билл поспешно надавил на мои плечи, укладывая обратно, а затем снова что-то написал: «Нет-нет, я сам. Иди пока в душ». - Уверен? Я ведь хорошо готовлю, - надулся я, решив, что он не хочет подпускать меня к плите. Мальчишка быстро закивал и улыбнулся, выползая из-под одеяла. Он откопал откуда-то снизу мою широкую футболку и натянул на себя, даже не спрашивая моего разрешения, хотя я был бы всё равно не против. Билл вскочил на ноги – одежда была ему как платье – и помчался из спальни в коридор. Я тихо рассмеялся. И откуда у него столько энергии? Полежав ещё пару минут, я лениво стёк с кровати и нашёл те спортивные штаны, которые мне одолжил парень, и боксеры, быстро натягивая их. Не хотелось идти в душ. Я не любил проводить водные процедуры, если на улице дождь, но делать было нечего, потому что этот мальчишка всё равно запихнёт меня под струю горячей воды и даже не покраснеет. Странный он. То застенчивый, то сам лезет целовать и не только. Что же у него творится в голове? С этими мыслями я вышел из комнаты и машинально пришёл в ванную, словно был здесь сотню раз. Прикрыв дверь, я снова осмотрелся и понял, что моих вещей здесь нет. Странно. Не дожидаясь, пока Билл придёт меня проверить, я стянул одежду, аккуратно положив её на стиральную машину, и зашёл в душевую кабинку, тут же включая воду и регулируя её. Тёплые капли заскользили по моей груди и торсу, разбиваясь о пол. Я прислонился рукой о стену и задумался. Сам не знаю, о чём, да и мыслей в голове не было, но в груди стояла такая давящая масса, что я не знал, что и думать. Почему? Откуда? Что это значит? Я беспокоился за Билла? Я был рад, что мы с ним переспали? Я боялся, что он скажет, что не хочет больше меня видеть? Чёрт, да мы знакомы с ним всего ничего, а я уже задаюсь такими вопросами. Да что со мной такое? Постояв так минут пятнадцать, я выключил воду и вылез из кабинки, ощущая на коже неприятный холодок. Схватив полотенце, я высушился и снова надел боксеры со штанами. Надо бы спросить, куда он дел мою одежду, а то такое чувство, словно у меня отобрали паспорт и заставили стать рабом. Хотя, я даже и не против. Улыбнувшись, я вышел из ванной и поплёлся на кухню, удивлённо замирая на пороге. На столе уже стояла тарелка с тостами и кофе, а ещё какие-то бутерброды. - Быстро ты, - протянул я, проходя вперёд и садясь на диванчик. Билл с довольной моськой опустился на стул напротив меня и сел в позу лотоса. Как так? У меня бы никогда так сесть не получилось бы. - А где моя одежда? – спрашиваю я. Мальчишка помедлил, а потом написал на телефоне: «Она ещё не высохла». - Понятно, - я взял кофе. – А ты есть будешь? Он какое-то мгновение смотрел на меня, а потом схватил один из тостов и откусил. Я усмехнулся и сделал глоток. Жар прокатился по моему телу, и я немного вздрогнул. Какое-то время мы молчали, был слышен лишь хруст тоста Билла и звуки выпиваемого мной кофе. А потом он снова взял телефон и что-то начал писать. «Ты надолго приехал в Париж?» Я вскинул бровь, не понимая, зачем мальчишка это спрашивает. - Не знаю, - честно признался я. – Я как-то не планировал отпуск, всё спонтанно получилось. Так что, может, на месяц. Или больше. Или меньше. Сам не знаю. Билл опустил глаза, прикусывая губу, а потом вздохнул и снова написал что-то, но, прежде чем показать мне, покривился и выждал несколько секунд. «Тогда, может, ты хочешь пожить у меня? В отеле неудобно, и денег много уходит. Я знаю, тут не люкс, но всё же…» Я внимательно взглянул на него, не веря в то, что он сам мне предложил остаться у него до конца отпуска. Почему? Чем я заслужил такое счастье? Но всё равно как-то стеснять его мне не хотелось. - Уверен? Я же тебе мешать буду, наверное… Билл укоризненно взглянул на меня и покачал головой, мол, уверен. И я вдруг почувствовал себя каким-то маленьким ребёнком, которого ругают за глупый проступок. Я покривился, взвесив все за и против, но всё-таки, он же сам мне предложил, да? Почему я должен отказываться, если хочу остаться? - Хорошо, если ты хочешь, - улыбнулся я. Губы Билла растянулись в улыбке, отчего у меня на душе стало заметно светлее, не смотря на дождь за окном, и я снова принялся за кофе и бутерброды. Просто поверить не могу в то, что происходит. Это кажется каким-то сном, но просыпаться я не хочу. Очень не хочу. И всё-таки я люблю тебя, Париж!