Такой холодный мир

- Нет, либо идём на «Оно» или же ты идёшь к чёрту, - девушка внимательно рассматривала монитор компьютера, где было расписание сеансов разных фильмов. - Но я не хочу сидеть здесь до девяти вечера! – никак не унимался Фентон. Если несколько минут назад в его голосе была несвойственная строгость, то сейчас смело можно заявить, что Крякшелл сдался, но не признаёт этого вслух. Спорить с Чёрным Плащом – бессмысленно. Девушка непоколебима в своих решениях, настойчиво идёт к цели и плевать через что надо пройти. - Значит, ты идёшь к чёрту, - мужчина на секунду опешил, а Кэрол тем временем обратилась к кассиру, заказывая билеты на вечерний сеанс. Фентон лишь тяжело вздохнул и оплатил билеты, после чего лениво поплёлся за альбиноской, которая что-то весело себе щебетала под нос.       Прошла лишь неделя, как ему позвонили с больницы и сообщили столь радостную новость, которая изменила весь духовный мир мужчины, заставив его жизнь вновь наполниться смыслом и заиграть разными красками. Вся та недуга сошла на нет, словно и не было ничего, ушло как тот самый настоящий ночной кошмар.       Фентон чертовски рад и не знает, кого благодарить: небеса или ад. Вердикт врачей был один – она живой труп, всё тело мертво, большинство органов отказали, множество повреждённых костей в частности позвоночник. Вообще чудо, что могла дышать. Каково было удивление, когда врачи готовы были её смело отключить от аппарата искусственного кровообращения, но иное устройство, которое реагировало на внутренние изменения тела, издало характерный писк и через некоторое время состояние девушки стабилизировалось. Сиди и думай, какого чёрта произошло, почему она вообще не откинулась тогда на заброшенной военной базе и как после всего пережитого сохраняет свой темперамент в общении?       Остаётся только влюблённо улыбаться, как тому дурачку и поражаться духовной силе горе-героини Сен-Канара.       Крякшелл даже не надеялся на то, что Палмэйт согласится провести с ним день. Просто ради интереса набрал её номер, спросил о её самочувствии и чуть боязно, стараясь унять дрожь в голосе, предложил ей прогуляться. Сердце готово было взорваться из-за переизбытка чувств, когда Кэрол не сбросила вызов, а сразу, ещё так звонко и весело согласилась. В любом случае, он не желает портить такие идеальные отношения, которые сейчас построились с ней, постарается взять максимум с этого дня. Тяжело вздохнув, блондин подбежал к девушке и, схватив за руку, потащил в ближайшее кафе этого торгового центра. До сеанса остаётся около часа, плюс-минус десять минут.       В квартире царил мрак. Даже несмотря на то, что находилась она на одном из небоскрёбов, самые высокое здание, где открывается идеальный вид на город, где даже обычные пентхаусы пригорода кажутся ничтожными, а солнце так близко, его лучи неспособны пробиться сквозь тёмные шторы. Белые пошарпанные стены идеально могли описать его душу, даже в больничной палате они несколько наполнены жизнью, хотя этот эффект создавали люди, которые там находились. В его штаб-квартире не свойственно иметь что-то иное. Только одно – чёрное или белое. Он выбрал белое. Вот согласитесь, даже тьма прекрасна по-своему не нагнетает, возможно, даже кажется уютной, даже серый, но никак не белый. Белый цвет – цвет одиночества. Раньше стену украшал большой постер Чёрного Плаща. Девушка гордо возвышалась над пойманными и поверженными преступниками, выражение её лица может идеально подойти для обложки какого-то порно-журнала, и Картер в этом не сомневается. Этот азартный блеск в голубых глазах, игриво прикушенная нижняя пухлая губа, а та вспышка от фотоаппарата на этот чертовски горячий постер только добавила шарма. Ох, а то, как её тонкие запястья сжимали край тёмной шляпы, прикрывая её взгляд...       Именно из-за того, что на этом постере изображена героиня Сен-Канара, которая значительно отличалась от той, которой является в реальности, заставляла Картера лениво тянуться к очередному лезвию и с лёгкостью метать в постер. Попадания одни и те же: то голова, то сердце. Один раз, даже заставил Картера поникнуть и посеять в его душе сомнения. Такие, что даже творить зло перехотелось.       В один прекрасный день, кинжал попал в область живота.       Он не может понять, как посмел каким-то ощущениям дать возможность поглотить его полностью, посеять не только сомнения, но и страх, который постепенно приводил к одной мысли. Хоть та была ложной и просто стечением обстоятельств. Картер даже не понимал, что постепенно впадал в депрессию, из-за отсутствия надоедливой девчонки, которая и вправду поддерживала его жизнь и наполняла мизерным смыслом. Эта чёртова депрессия, сговорившись со всеми неприятными эмоциями и переживаниями, довела мужчину до того, что он почти согласился с этим. Что только угрожал сделать, но не воплотить в реальность. «Давай, признай это, ублюдок, ты убил её!». Когда кинжал сам, несмотря на то, как глубоко вошёл в стену, выпал из постера, оставив широкий след на идеальном портрете горе-героини и хорошо видную небольшую дырку от лезвия, мозг решил сам сравнить это с той проклятой ночью. Ох, точно, такое же с ней и произошло! Какая-то блядская балка за несколько секунд выдавила внутренности этой девчонки, а потом сама же и вышла из её тела.       Неприятное, чертовски кровавое зрелище, что вызывает тошноту даже у Картера. С диким раздражением и отчаянием, не унимающейся дрожью в крепких руках, он сорвал постер и больше не решался вешать новый.       Сейчас это пустое место заменил кое-кто другой. Тот, кто сейчас сидит напротив альбиноски, позволяя себе и ей заливаться смехом, в попытках сфотографировать девушку в нелепом виде, как на кончике носа и подбородке красуются остатки клубничного мороженого. - Ну же, Кэрол, посмотри в камеру! – Фентон уже в очередной раз пытается сделать нормальный не смазанный кадр, но не может. Может из тысячи фотографий что-то и будет. Голубоглазая только возмущалась, в попытках вытереть мороженое влажной салфеткой, дабы потом кожа не казалась противно липкой. - Я же тебя не фотографирую, - тихо возмутилась Палмейт и, успокоившись, откинулась на стуле, взяв обратно небольшой хрустальный стаканчик, продолжая кофейной ложечкой ковырять почти растаявшее мороженое.       За эту неделю Кэрол для себя многое осмыслила, на сам перёд то, что откладывать какие-либо дела на потом не станет.       Она была рада провести этот вечер с Фентоном. Пускай, её воспоминания смутны и детали их отношений не помнит, но зачем отказывать от такого предложения? Тем более, ей нравится, когда этот блондин не в роли какого-то там героя, а самый обычный житель. Забавляет его внешний вид, манера речи и его поведение, всё это делает Фентона таким простым и наивным, что невольно умиляешься. Кэрол не отрицает, что он хороший друг, если не показывать свой характер и позволить просто быть собой. Но помимо всего этого, она знает о его чувствах. И знает, как подло поступает, давая ему надежду на то, что между ними может что-то и завяжется.       Хотя, откуда ей знать? Может сейчас в глазах Палмейт Фентон лишь друг. Но, никто не знает, как дальше всё пойдёт, определённо геройствовать Кэрол не будет ещё год или больше, и есть уйма времени разузнать друг друга получше.       Черный Плащ через силу, так искусно скрывает ту тревогу, которая овладевает молодым телом, стоит ей вспомнить Анти Плаща. Особенно пронзает его речь. Она никогда не думала, что он может так чувственно говорить о своём мировоззрении до и после. Картер и вправду верил целый год, что она мертва, и не представляет, что он испытал, узнав о том, что Кэрол в коме. И какой шок испытал, когда в палате осознал то, что она ещё и пришла в себя. Голубоглазая может спокойно передвигаться городом, зная, что костюм супергероя идеально скрывает её настоящую натуру. В его глазах она всегда была помехой и дерзкой выскочкой, а сейчас… Та ты только посмотри на эти яркие голубые глаза, в которых так и можно утонуть, словно в бескрайней голубизне неба! А ведь год назад и Фентон, и Картер – особенно – видел как за секунды они стали пустыми, противно серыми. Мёртвыми.       Невинная девчонка, которая пару минут назад как тот ребёнок испачкалась мороженым, звонко смеялась, глупо позировала на камеру и банальное зеленоватое платьице в зелёную шотландскую клеточку. Ну никак не соответствует образу героини. Особенно если учесть, насколько она исхудала за этот год. Любой анорексик позавидует её острым и бледным ключицам, тонким и костлявым запястьям как у мертвеца… И это несмотря на то, что целую неделю ела как не в себя. А никто не говорил, что набирать массу для неё не станет проблемой.       И даже когда смотрели фильм тревожили мысли, не давая возможность сосредоточиться над происходящим, дабы более-менее вникнуть в сюжет. И причиной этому было то, что страх быть узнанной Картером остался. Он практически увидел её без маски. Наверняка он уже логически подумал и представил, как она выглядит. Но с другой стороны, даже если он узнал, ему легче стало? Пожалуй, надо только у него спросить. И стоит признаться, голубоглазой жутко хотелось с ним встретиться.       Интересно, правда ли то всё, что он тогда говорил? Какого хрена вообще мысли о нём тревожат девушку, заставляя обивку сиденья сжать, слегка царапая ноготками.       Даже когда они возвращались домой, бурно обсуждая Кинга, ничего не изменилось. Конечно, да, удалось избавиться от некоторых мыслей, забив их в памяти в самый дальний уголок, но стоило переступить порог дома, как все вернулось.       Кэрол старается отдавать себя полностью этой жизни, соглашается на всё то, от чего ранее отказывалась. Она всю неделю была с дочерью, которая в силу своего характера не могла сдержать порыв эмоций и часто вечерами портила футболку мачехи своими слезами. Палмэйт становилось противно и она себя, в какой-то мере, проклинала, ведь даже здесь не может представить, что пришлось пережить девочке. Она пережила смерть своего дедушки, который был единственным опекуном, она не знала родительской любви, а тут ещё и Кэрол записалась в ряды свалить на тот мир. Оставалось только беззаботно потрепать малютку по голове, испортив аккуратно уложенные, чуть отросшие рыжие волосы, улыбнуться и сказать банальное, что так просто ей не сжиться и никогда не позволит оставить Гусёну одну. Сегодня рано утром девочка отпросилась на выходные к другу с ночёвкой, тем более, почему бы её не отпустить? Все требования матери выполнила. Ещё бы, она целый год её не видела и теперь чуть ли не на всё готова, дабы на бледных губах была улыбка и услышать похвалу в свой адрес. Она уже не какая-то там школьница первого-третьего класса, как-никак переходит в шестой, поэтому можно ей немного вольности позволить.       И никто никогда не узнает настоящего состояния Палмэйт.       Это как чертова аномалия, этому нет логического объяснения, это нарушает все законы мироздания и всего сущего.       Стоя в ванной комнате, она не сдерживаясь, с силой вцепилась за раковину, отчаянно кашляя, ощущая сгустки крови, которые также медленно и противно вытекают с уголков рта, маленькими каплями пачкая белый кафель пола и мрамор раковины. Она скинула с себя платье ещё давно и теперь могла полностью «налюбоваться» своим изуродованным телом. Она настолько исхудала, что даже бельё висит на костях, в некоторых местах яро виднеются вены и сильно выделяются тёмным алым и синим жилки. Вот она снова задаётся в диком, рвущем горло кашле, стараясь руками хоть как-то прикрыть рот, но не удаётся и вновь кровь дополняет своим присутствием интерьер ванной комнаты. Некрасивый шрам жгло. Жгло с такой силой, словно она упала голой кожей на раскалённые угли. Или же что-то разрывало его изнутри.       Одна рука соскользнула с раковины, хватаясь за этот самый шрам, в надежде унять боль, но всё тщетно и Кэрол вновь приходится до помутнения в глазах задыхаться от кашля. И как только всё успокоилось, она потянулась к груди, оставляя кровавые разводы на своем теле. А вот и оно. Тот самый обман.       В её висках отчётливо отдаётся пульсация сердца, как оно в сумасшедшем ритме ударяется о грудную клетку. Но на самом деле оно не двигается. Не работает. Не издает ни малейшего стука. Приложи ты руку к любой вене – ничего не почувствуешь. В глазах так и застывают слёзы. Прижавшись спиной к холодной стенке, она скатывается по ней на пол, руками закрывая лицо и зарываясь в густые белые волосы, стараясь сдерживать порыв эмоций. Но нет. Девушка поддаётся истерике и отчаянно кричит, у корней сжимая волосы, да с такой силой, будто вырвать пытается.       Так на протяжении недели. Сегодня пик.       Сила самовнушения настолько страшная вещь, что способна заставить уйти из лап костлявой старухи, но остаться её марионеткой. Кэрол так сильно желала вернуться в этот мир, что, несмотря на свою неминуемую смерть, всё же могла обдурить всех, заставив сердце издавать удар, гонять кровь в мёртвом теле до тех пор, пока не придёт в себя.       Вот тебе и ходячий мертвец.       Кэрол не испытывает голода, жажды, никаких потребностей в чём-либо. Ей не холодно, не жарко. - Что я такое..?       Вопрос был задан скорее себе, нежели Всевышнему, который также не знает ответа на сей вопрос. По его законам людям положено умирать, по его законам мертвецов не существует. Даже дьявол к этому руку не посмеет приложить, его задача лишь искушать на грех людей, а с остальным они сами неплохо справляются.       Палмэйт издала громкий всхлип и задержала дыхание. И ничего. Она не чувствует, чтоб её сердце функционировало, не чувствует даже того, чтоб лёгкие гоняли воздух.       Это же насколько надо хотеть жить, чтоб и вправду пойти против Его законов, и вернуться сюда, стараясь жить как ранее? Насколько сильной надо быть, чтоб игнорировать Смерть позади себя, которая может в любую секунду перерезать тонкие нити и позволить пасть как поломанной марионетке на пол?       В мире ещё нет ничего и никого, кто бы мог и вправду заставить кого-то восстать. Это в принципе невозможно. Но в мире, кажись, полно загадок, и одна из них сейчас кроется в беззащитной девушке, которая всё ещё испытывает адскую боль в теле.       И которая проклинает себя, не позволяя называть нормальным человеком. Мысли которой заняты одним: кто она на самом деле такая и как это удалось.       А может кто-то не хотел просто отпускать девушку в мир иной и неосознанно также, самовнушением, не позволил умереть? Если честно, Палмэйт плевать, она даже запуталась, чего хочет: сдохнуть нормально, или же игнорировать ночные приступы и наслаждаться вторым специфичным шансом на жизнь. Скорее всего, лидирует второй вариант, ибо альбиноска встала и на ватных ногах поплелась к душевой кабине, собираясь смыть с себя кровь и убраться заодно в ванной, а то, как потом объясняться перед дочерью?