I need you, boy

— Приём. Йоксам, 127, выбита витрина магазина. Приём, — сквозь шуршащие помехи сообщила рация, лежащая на столе рядом с обедающим офицером Шин Хосоком. Он вскакивает со стула так, что тот с грохотом опрокидывается, и заходится кашлем, подавившись сухим бутербродом из «Subway». — Какое-то проклятое место, — сообщает рация уже другим голосом. — Принял. Офицер Шин, сломя голову, несется к кулеру с пластиковым стаканчиком в руках, второпях запивает свой обед водой, капли стекают по его подбородку. Он одним движением вытирает губы рукавом форменной рубашки, кидает смятый стаканчик в урну, точно попадая в цель, и, схватив рацию, выбегает на улицу. Магазинчик, работающий круглосуточно, находится совсем рядом, на перекрестке, и уже со своего места Шин видит полицейскую машину возле него. Он бежит к ней, он уверен, что лично знает преступника и даже чуть больше, чем это себе могут представить его коллеги. Двое офицеров, прибывших на этот вызов, еще находились внутри. Один из них крепко держал нарушителя, который, судя по всему, еле стоял на ногах, и всё его сопротивление не представляло реальной угрозы, а второй беседовал с напуганной молоденькой продавщицей, записывая её показания формальностей ради. Офицер Шин перепрыгивает раскиданные вокруг острые осколки, залетает в магазин и, проигнорировав удивленных коллег, хватает задержанного за плечо и разворачивает к себе, но вместо мальчишки с персиковыми волосами нарушителем оказался очередной пьяница, которому не хватило денег на выпивку. С момента последней проверки клуба «Sky Garden» прошло уже около месяца. И за это время Шин Хосок не только не смог обо всем забыть, но и знатно накрутил себя. Он понимал, что это состояние немного ненормально для полицейского, а если уж быть честным перед собой, то абсолютно ненормально. Он стал рассеянным, ощущение, что за ним кто-то наблюдает, сковывало, мешало сосредоточиться и выполнять свою работу. Офицер брался за любое патрулирование, своё или коллег, потому что так он мог беспрепятственно выискивать в толпе светлую макушку, не срываясь с рабочего места в участке. И даже в те редкие ночи, когда офицер Шин находился не на дежурстве, а дома, в собственной удобной кровати, высыпаться не удавалось — дерзкий мальчик, назвавший себя Ю Кихёном, приходил в каждый сон и кардинально менял его жанр, и неважно, с чего тот самый сон начинался изначально. Он мог внезапно появиться во время ожесточенного экшена или сидящим на соседнем тренажере в зале, прозвучать голосом или звуком битого стекла в голове, разнестись запахом фруктово-мятной жвачки по салону автомобиля и, в самом худшем раскладе — оказаться прямо в кровати Шина. Всегда полностью обнаженным, он тоном кожи сливался с белыми простынями, нежился и кутался в их гладкую прохладу, завлекая таинственным лисьим взглядом прямо в свои объятия. Но даже в чертовых снах Шин Хосок не мог и коснуться парня — тот исчезал, стоило протянуть руку, растворялся прямо в воздухе, а офицер просыпался в поту и долго не мог прийти в себя. Шин старательно боролся со сновидениями и прочими побочными эффектами того проведенного времени на заднем сидении его автомобиля. Он думал о том, что большую роль сыграли его необузданные никем гормоны — все-таки офицер был тем еще мужчиной в том еще рассвете сил. Иначе объяснить то, что его соблазнил какой-то тощий мальчик из клуба, в чьем возрасте, кстати, Шин сомневался, по-другому невозможно. Уверенный в собственных мыслях, Шин Хосок даже нашел себе девушку; первую клюнувшую, более-менее симпатичную, с приятными глазу изгибами тела, и такую, чтобы стараться долго не пришлось. Второе свидание, как он и планировал, уже проходило у него дома, прямо на ковре, со спущенными штанами и стоящей на коленях перед ним девушкой с роскошными темными волосами. Офицер Шин прикрывал глаза, пытаясь расслабиться, запускал руку в чужие локоны, но в темноте опущенных век четко рисовались светло-персиковые волосы, и Хосок сильнее сжимал их пальцами, чувствуя, как выстроенная подсознанием иллюзия затягивала его целиком. Так в собственных мечтах проходили дни и ночи. И, казалось бы, сама судьба подтолкнула офицера полиции младшего ранга в тот самый «Sky Garden», где он уже бывал вне службы, ведомый не только острым желанием выпить стаканчик-другой чего-нибудь горячительного, но и мечтой наконец найти парня по имени Ю Кихён. Отсиживаясь в одиночке за барной стойкой, Шин несколько раз видел в толпе развлекающейся молодежи мелькающий вместе с цветомузыкой знакомый силуэт, который растворялся, стоило только несколько раз моргнуть. Но в этот раз что-то шло не так, и даже жесткое потирание глаз не помогало — острая пластичная фигура никуда не исчезала, всячески извиваясь в такт клубной музыки возле какого-то накаченного мужика. Шин Хосок, не спуская с этой возмутительной пары сурового взгляда, одним махом допивает оставшийся в стакане янтарный виски, и в быстром темпе направляется к танцполу, грубо пробираясь через толпу. Он хватает ничего не подозревавшего Кихёна за руку и дергает его на себя, намереваясь вывести того из помещения на серьезный разговор, но танцевавший рядом крупный парень реагирует мгновенно и хватает Шина за плечо, одаривая возмущенным вызывающим взглядом. Он расправляет плечи и подходит к Хосоку максимально близко, оттесняя ошарашенного Ю в сторону. Между ними разворачивается безмолвная война взглядов. Но офицер победно тычет ему в лицо раскрытым удостоверением и громко, проговаривая каждое слово, говорит, наклонившись к чужому уху: — Я. Его. Забираю. И выводит Кихёна на улицу. Пока тащит его за собой, тот совсем не сопротивляется и быстро перебирает своими тонкими ножками в неизменных обтягивающих джинсах, пытаясь успеть за Шином. Когда двери клуба остаются за спиной, офицер бросает руку парня и оттягивает ворот своей футболки с ощущением, что чуть не задохнулся. — Надо же, ты нашел меня, — довольно заявляет Кихён, неприкрыто рассматривая мышцы офицера, так выгодно подчеркнутые темно-синей эластичной тканью, и задерживает взгляд в районе пряжки ремня. — Что это за… тип? — спрашивает Хосок чрезмерно эмоционально. — О которого ты там терся? Кихён задумчиво щурит свои по-лисьи завораживающие глаза и трет подбородок. — О-о-о… — тянет он вместе с довольной улыбкой. — Ты уверен, что тебе нужен я, а? — не унимается офицер. — К чему всё это было?! — Я слишком долго ждал, — Ю вдруг становится серьезным. — Или ты даже не искал? Хосок старательно подавляет вскипающую злость, облизывает пересохшие губы и ставит руки в бока. — Я был так близко, офицер… Куда же ты смотрел? — он подходит ближе и кладет свои тонкие ладошки на слишком напряженные плечи Шина. — И как я должен был, по-твоему, тебя найти? — касания Ю срабатывают успокаивающе, и Хосок говорит уже более тихо. — Я искал. Кихён чуть отклоняет голову и озадаченно всматривается в его лицо. — Ты точно офицер полиции? — смеется Ю прямо в лицо офицеру, который недовольно закусывает губу и сверлит презрительным взглядом в ответ. — Я же был совсем рядом! Ну, подумай. Меня несколько раз приводили в участок… Выражение лица офицера Шина меняется, все прошлые эмоции моментально сходят на нет. Он глубоко вздыхает и закрывает ладонью свои глаза под заливистый смех Ю. В этот момент Хосок чертыхается про себя тысячный раз, недоумевая, как он сам не додумался поднять документы с прошлых дел по актам вандализма многострадального магазина на перекрестке. — Прекрати смеяться! — обиженно просит Шин, и Кихён великодушно пытается унять своё веселье. Время близится к полуночи, и город вооружается своим привычным ночным шармом, окутывая ласковыми потоками летнего ветра. Но даже вся эта романтичная атмосфера не помогает офицеру расслабиться и перестать думать о том, как его профессия совершенно не поспособствовала личной жизни. — Я все еще не понимаю, как какая-то малолетка могла свести меня с ума… — говорит он самому себе, но вслух, все еще закрывая и потирая лицо ладонью, а Кихён надувает губки. — Ладно, пойдем, я покажу тебе, кто тут офицер полиции. — Опять в машину? — Нет уж. Не хочу портить обивку. Кихён широко улыбается, и пока они молча ловят такси у дороги, Шин Хосок задает лишь один вопрос: — Сколько тебе лет? — Не волнуйтесь, офицер, — загадочно говорит Ю, почти невесомо хватаясь за его крепкое предплечье. — Достаточно для всего того, что мы с Вами делали.

****

Офицер Шин открывает дверь своей квартиры-студии, пропуская Кихёна вперед себя. Тот заходит внутрь, топчется на пороге с открытым ртом, хотя жилище полицейского совершенно обычное, типичное холостяцкое, без каких-либо изысков, с накиданными кучами одежды на спинки стульев и дивана и вечно задвинутыми плотными шторами. В квартире чисто, но, наверное, только потому, что Хосок в ней действительно редко бывает. Он скидывает обувь, выкладывает бумажник и другие мелочи из кармана джинс на комод. — Раздевайся, — твердо говорит он Кихёну и встает прямо перед ним, сложив руки на груди. — О-о-о… — Ю хлопает глазками и снова улыбается. — Какой ты шустрый, даже чаем не угостишь? — Из карманов доставай всё, — игнорирует его офицер. Кихён делает наигранно испуганное лицо и медленно тянется к задним карманам своих брюк, запуская туда обе руки. — Это похоже на попытку грабежа, офицер, — шутит он, но послушно отходит к небольшому кухонному столу, со звоном высыпая на его гладкую поверхность выуженное содержимое карманов. Несколько карточек, пара смятых банкнот размером в двадцать тысяч вон, горстка монет, одна из которых откатилась дальше, но была остановлена ладонью внимательного Хосока, открытая пачка мятно-фруктовой жвачки и цветастая лента из трех презервативов. — Тебя и грабить не на что… — тихо замечает Шин, задержав взгляд на блестящей упаковке контрацептивов. Он тянется к карточкам, сосредоточенно рассматривает их и, наткнувшись на удостоверение личности, мысленно облегченно выдыхает — «Ю Кихён, рожден двадцать второго ноября, тысяча девятьсот девяносто четвертого года, Коян». Парень не врал и, слава всем богам, далеко совершеннолетний, хотя по внешнему виду и не скажешь. Пока офицер занят своими мыслями, заскучавший Ю подходит сзади и обвивает его талию двумя руками, прижавшись щекой к чужой спине. Хосок откладывает карточку айди обратно на стол и, расцепив замок из тонких рук, разворачивается к нему. Несмотря на включенный настенный светильник, в комнате сумрачно, и лицо Кихёна кажется еще более привлекательным, с острыми изгибами, но мягким тоном кожи. Офицер скользит по нему взглядом, изучая каждый участок открытого тела, а Ю тянется к нему двумя руками, привстав на носочки, обвивает шею и целует. Хосок охотно отвечает на поцелуй, сминая своими пухлыми губами более тонкие, но дико сладкие губы Кихёна. Они оба приятно удивлены внезапной нежности, возникшей между ними, поцелуй получался очень осторожным и чувственным. Но это длилось недолго — Хосок первый давит на кихёновы плечи, заставляя того прогнуться в спине, сжимает его тонкое тело, чувствуя, словно в крови повышается градус. Шин подталкивает Ю прямо к кровати, не разрывая поцелуя, укладывает парня на спину и нависает сверху. Нехотя оторвавшись от чужих губ, напоследок медленно и нежно оттянув нижнюю зубами, Хосок просто смотрит прямо на Кихёна, на его лицо и сильно выпирающие ключицы, рассматривает каждую ресничку его необыкновенных глаз. Хрупкое тело Ю тонет в воздушном белом одеяле, прямо как во снах офицера, и тому не верится, что сейчас всё происходит наяву. Он касается одним пальцем переносицы парня, очерчивает бровь, ведет им по скуле, затрагивает уголок уже распухших губ и дальше вниз, минуя подбородок, нежную кожу шеи, останавливается на впадинке между ключицами и снова смотрит, со страхом ожидая, что Кихён исчезнет. Но он никуда не исчезает, заворожено наблюдая за действиями Хосока, рвано дышит через приоткрытый рот. Его кожа медленно разгорается там, где его только что касались, тело практически болезненно ноет от этой долгожданной близости и требует больше, но Ю не может пошевелиться. — Сядь подальше, я сейчас, — шепчет Шин и куда-то уходит, пока Кихён переворачивается и на ватных от возбуждения коленках подползает к изголовью кровати. Хосок быстро возвращается, вываливая что-то из своих рук на светлую тумбу, а затем стягивает с себя узкую футболку одним движением. Он запрыгивает обратно на кровать и тянется губами к Ю, но в последний момент лишь касается его кончика носа своим, задирая вверх чужие руки. Он тянет парня чуть на себя, чтобы тот упал на подушки, свободной рукой цепляет край его майки и тащит её, но не снимает, оставив на чужих запястьях. Кихён непонимающе ерзает, когда его руки оказываются плотно прижаты к металлическим завиткам изголовья кровати и перевязаны его собственной майкой. — Т-с-с, я не хочу повторения нашей первой встречи, — объясняет Шин, наконец закончив затягивать тугие узлы и вернувшись к губам Ю. — Теперь не убежишь. Кихён понимает, что офицер настроен решительно, как никогда, но это его ни капли не пугает, наоборот, он выгибается в пояснице и трется возбужденным членом о грубый ремень Шина. — Куда же я с этим убегу? Они снова целуются, жадно и мокро, пока Хосок возится с узкими джинсами Кихёна, его руки дрожат от нетерпения. Он срывает их практически одним движением, как только успешно справляется с единственной железной пуговицей, и с наслаждением кладет руку на темно-бордовые боксеры, поглаживая и сминая. Хосоку кажется, что этот парень пропитан какой-то неведомой химией или феромонами, потому что у него буквально сносит крышу, когда он касается губами впалого живота и шумно втягивает носом его запах. Кихён тихо стонет и бормочет что-то невнятное, выгибается на встречу чужим рукам, кусает губы, он жаждет ощущать Хосока везде и сразу. Шину хочется растянуть удовольствие, как можно дольше, но собственный член болезненно упирается в жесткую ткань брюк. Он быстро расстегивает ширинку, немного облегчая ощущения, и продолжить не может, увлекшись стягиванием последнего оставшегося предмета одежды на желанном теле, вместо себя. Кихён остается абсолютно голым и открытым перед голодным взглядом Хосока, который не может насытиться одним лишь зрительным контактом. Шин поднимается к лицу Ю, мягко целуя его губы совсем коротким поцелуем, чтобы потом отстраниться и снова встать. Он копошится у прикроватной тумбы, что-то звонко падает на пол, слышится двойной щелчок, и Кихён снова не успевает ничего рассмотреть. Матрас прогибается под весом вернувшегося на прежнее место Хосока. Шин сгибает ноги Ю в коленях, раздвигает их и покрывает влажными поцелуями внутреннюю часть бедра, медленно двигаясь вверх. — Не дёргайся, иначе мне придется сковать тебя наручниками, — хриплым полушепотом говорит Шин, не отрываясь от гладкой кожи. — А это будет больнее. Слова Кихёна тонут в стоне, он ерзает, поддаваясь бедрами наверх, когда чувствует холодный палец внутри себя, а следом горячие губы, обхватившие его член. Хосок улыбается ответной реакции парня, двигается ртом и пальцем одновременно. Второй палец проскальзывает слишком легко, и, не смотря на отсутствие опыта в сексе с мужчиной, Шину кажется это подозрительным. Он медленно выпускает член изо рта, лизнув его, и добавляет третий палец, двигая ими жестче. Внутри мягко и достаточно узко, низ живота крутит тягучим желанием, а где-то наверху зарылись неприятные колючие мысли. Хосок вспоминает накаченного парня, с которым Кихён терся на танцполе, и от этого становится неожиданно паршиво. — Ты спал с ним? — спрашивает Шин, окончательно отстранившись и всматриваясь в лицо Ю. — С…кем? — на выдохе недовольно бурчит Кихён, все еще ощущая резкие движения внутри себя. — С тем мудаком из клуба. — Придурок, я видел его впервые. — Тогда… — Шин хмурит брови и ненадолго задумывается. — Почему… Внутри тебя…? — Легко? — помогает Кихён. — Самоудовлетворение никто не отменял, офицер Шин. Ю плавно, но ритмично двигает бедрами, самостоятельно насаживаясь на замершие скользкие пальцы Хосока, и приподнимает голову, насколько ему позволяют привязанные руки, с вызовом заглядывает тому в глаза. — Особенно представляя тебя. Даже через полумрак комнаты Шин видит, как сверкают таинственные лисьи глаза парня, как блестят пошло приоткрытые губы, по которым периодически пробегается кончик языка. Хосок не может оторвать взгляда, где-то у него в подсознании слетает с предохранителей самоконтроль, рассыпая волну мурашек по спине. Зрачки расширяются, картинка становится менее четкой, руки тянутся к поясу своих брюк и тащат их вниз вместе с бельем. Хосок скидывает все на пол под нетерпеливое хныканье Кихёна, судорожно ищет на поверхности тумбы блестящую упаковку презерватива, которая скользит в измазанных лубрикантом пальцах. Он рвет её зубами и за пару секунд готовится, чтобы прижать всем своим весом податливое тело, обхватив его руками за слегка выступающие ребра, и войти одним толчком до самого упора. Ю закидывает одну ногу на спину Шина и громко стонет, прогибаясь. Хосок не теряет ни секунды, со шлепками вколачиваясь в извивающееся тело парня, накрывает его губы поцелуем, чтобы в комнате на несколько мгновений стало тише. Кровать ходит ходуном, бьется металлическим изголовьем об стену. Кихён дергает связанными руками, пытаясь освободиться, — так сильно его манит покрывшаяся испариной кожа на широких плечах офицера, которые он мечтал отметить своими ногтями. Шин поднимается на колени, двигается еще немного, отведя одну ногу Ю в сторону, а затем резко выходит. — Так не пойдет, — хрипит он, стягивая презерватив и откидывая его на пол, — хочу чувствовать тебя. Кровать снова стучит в стену на зло соседям, но всем плевать. Член Ю оказывается зажатым между их влажными животами, трётся, и ноги Кихёна начинает потрясывать от приближающегося оргазма. Он хочет сказать об этом Шину, но тот не даёт ему этого сделать, то вынуждая с громкими стонами ловить ртом воздух, то затыкая очередным безумным поцелуем. Хосок и сам чувствует, когда Ю сильно сжимается на его члене, запрокидывает голову назад и впивается в изголовье кровати, к которому был привязан, пальцами. Сперма размазывается по их телам от непрекращающихся размашистых движений Шина, капли стекают к простыням, огибая тонкую талию Кихёна. И Хосоку очень хочется растянуть этот момент, как можно дольше, но ничего не выходит, он не может остановиться, не может заставить себя убавить темп, и его накрывает. Он впивается пальцами в чужие ребра, утыкается лбом в солнечное сплетение и глухо рычит. — Черт… Кихён тихо смеется и жалуется на затекшие руки, пока Шин приходит в себя. — Хё-е-ен! Ну отвяжи меня! — Пошли в душ? — игнорирует просьбу Хосок и поднимается с кровати, выжидающе смотря на Ю. Кихён, конечно же, соглашается, хоть и понимает, что его позвали вовсе не мыться. Он абсолютно не сопротивляется, когда, отвязав, Хосок поднимает его на руки и несет в ванную комнату, где они остаются еще на несколько часов и выходят лишь тогда, когда сил стоять на ногах не остается у обоих. Офицер Шин выдаёт Кихёну полотенце и чистую одежду, в которой Ю буквально тонет из-за несоответствия размера. Он стоит возле дивана чуть пошатываясь на ватных ногах и чувствует странное опустошение, наблюдая, как Хосок меняет постельное белье и готовится лечь спать. — Чего стоишь? — спрашивает Хосок, выглядывая из-под одеяла. — Иди, ложись. Он хлопает по месту рядом с собой, и Ю скромно ложится рядом, уткнувшись носом в широкое плечо. Шин уже было собирается отвернуться, как вдруг, наоборот, полностью разворачивается лицом к Кихёну. — Я надеюсь, — серьезно говорит он, — когда проснусь утром, ты будешь здесь. И никуда не убежишь в этот раз. Кихён кивает и счастливо тонет в чужих объятиях. — Помни, что у меня действительно есть наручники. Поймаю — пристегну к батарее. — Верю-верю, офицер Шин Хосок, — смеется Кихён.