Harry Potter and the Dark of the Lord

Следующие три дня они провели, насыщая магией и высажывая тюльпаны вокруг поля, на котором Гарри раньше играл в квиддич вместе с братьями Уизли. Каждый, кто мог наколдовать патронуса, вызывал его и кормил магией цветы. Высадка их была еще сложнее и отняла много времени потому, что тюльпаны больше не реагировали на магию. Конечно если вы не хотели насытить их еще больше. Поэтому, они были вынуждены посадить более двести цветов вручную. Близнецы сильно заинтересовались магическим поглощением тюльпанов. — Она заключается в их лепестках. — Услышал Гарри, как Бил объяснял их свойства Фреду и Джорджу. — Именно они могут вмещать в себя магию. Хотя лепестки тюльпанов не так эффективны как драгоценные камни. магия не утекает наружу из камней, а из тюльпанов потихоньку утекает. Магия в драгоценных камнях сегодня такая же мощная, какой была три тысячи лет назад. Вот почему, ты можешь найти множество драгоценностей в древних могилах, которые могут проклясть тебя. — Значит, можно создать эффективный амулет, соединив лепестки тюльпана вместе? — спросил Фред. — Да, — произнес Бил, — пока магия не иссякнет в нем. — Мы эксперементируем с защитными амулетами, — объяснил Джордж Гарри. — Но то что мы до сих пор создали имеет короткое время существования, а драгоценные амулеты не каждый может себе позволить. Поэтому, не выгодно выпускать их на рынок. — Но вы должны насыщать магией сам тюльпан, — продолжил объяснять Бил, — поскольку как только лепестки будут сорваны, они не смогут поглощать больше магию. — Итак, Билл, — спросил Гарри, — скажи мне почему мы высаживаем тюльпаны в круг? — Что же, ответ достаточно прост, — ответил Билл и у Гарри сложилось впечатление, что ему нравится объяснять вещи в которых он заинтересован. В данном случае это была тема защитного механизма, — во-первых, мы высаживаем тюльпаны достаточно близко друг к другу, 5 футов между ними если быть честным, и когда тюльпаны начнут терять магию, соседние цветы смогут поглотить ее. Во-вторых, высаживая их кругом мы создадим защитный купол вокруг нас, за который не так то просто проникнуть. В-третьих, все позитивные эмоции внутри купола будут также усиливать защиту. Никто и ничто не сможет прорваться сквозь такую защиту. — Даже Авада Кедавра? — спросил Джордж. — Что же, Авада Кедавра — очень сильное проклятие. Не каждый пожиратель смерти может наколдовать его, а те кто может, им надо сконцентрироваться на минуту перед этим. Авада Кедавра возможно сможет проникнуть сквозь защиту, но проклятие будет сильно ослабленно. — Как защита отличит друга от врага? — вновь спросил Гарри. — Я уже научил тюльпаны пропускать только тех, кто есть в списках приглашенных. После того, как они напитаются магией, они не станут слушаться тебя, вот почему это надо делать заранее. — И как долго продержится защита? — С учетом если не будет никакой атаки, я бы сказал шесть-семь месяцев после свадьбы. Я расчитываю на главное усиление во время свадьбы. — А что в случае атаки? — спросил Гарри, как всегда готовый к худшему. — Что же, в этом случае, защита прежде чем упасть сумеет предупредить нас и у нас будет более чем достаточно времени, чтобы в спокойной обстановке эвакуировать всех гостей. — А возможен такой вариант, что она не выдержит во время атаки? — Без шансов, конечно, в случае если мы сами будем посылать проклятия в нападавших. Запомни, защита позволит нашим проклятиям пройти свободно, а их нет. — Значит, если подвести итог, мы будем достаточно хорошо защищены внутри круга? — спросил Рон, присоединяясь к беседе. — Только сумасшедший попытается напасть на нас под такой защитой. Сумасшедший мертвец. — Хорошо, — произнес Рон. — Но почему мы не используем драгоценные камни? Я думал, они более мощные. — Они не намного мощнее. Это зависит от метода, которым их насытили магией. Хотя, драгоценные камни не испускают магию в отличии от тюльпанов. Мы не используем драгоценные камни потому, что они слишком дорогие, чтобы ими можно было покрыть целую площадь. И мы не хотим постоянную защиту, иначе кроме тех, кто приглашен больше сюда никто не сможет войти. — Мне интересно, а защищен ли дом на Площади Гриммо… — спросил Гарри. Казалось, Бил знал ответ и на этот вопрос. — О, старинный волшебный дом, наподобе этого, имеет куда больше защитных возможностей, чем тюльпаны. Не забывай, Блэки были очень богатой семьей. Я не удивлюсь, если у них насыщенные магией драгоценные камни вставлены в каждый уголок дома, чтобы защититься от незванных гостей. Даже без учета защитных чар, которые наложили члены ордена, было бы крайне трудно напасть на этот дом. Готов биться об заклад, что стоит хозяину дома только обнаружить незванного гостя, так защита тут же вышвырнет его прочь. — Клево, — произнес Рон. Затем низким голосом, так что только Гарри мог услышать его, произнес: — Гарри, дружище, мы можем поговорить наедине? — Конечно, Рон. Они отошли от братьев Уизли и нашли место в котором их наврядли смогут подслушать. — Это насчет Гермионы. — Что не так с ней? — Она… Она в последнее время страно себя ведет. С тех самых пор, как вы остались на секретный разговор на Площади Гриммо, на который меня, кстати, вы не пригласили. — Мы не говорили о тебе, — произнес Гарри, изо всех сил надеясь, что его голос звучит достаточно твердо и Рон не потребует объяснений. — Что она делает такого, что заставляет тебя думать, что она ведет себя страно? — Я не знаю… Просто… Она реже смотрит мне в глаза… Мы не целуемся также часто… — Рон покраснел, говоря это. — У меня такое чувство, что она пытается дистанцироваться от меня. — Но зачем бы ей делать это? — Что же, я так и думал. Но это было до того, как я кое-что выяснил этим утром. — Выяснил что? Рон выглядел испуганным. — Приглашение Крама. Он пребывает этим утром. — Конечно, Крам приглашен. Я также приглашен, не так ли? И когда Крам будет жениться, я готов поспорить, что я и Флер также будем приглашены. Рон выглядел в точности как Гойл когда учитель спрашивает его о чем-то. — Мы — чемпионы своих школ турнира трех волшебников. Мы… Своего рода… Связанны. Если бы я женился, я сделал бы все, чтобы эти двое были на моей свадьбе. — Но не думаешь ли ты, что Гермиона…? — Нет, — спокойно произнес Гарри. — Рон, знаешь какого было Гермионе когда ты встречался с Лавандой? Рон сильно разволновался и, заикаясь, пробормотал: — Нет… Хорошо… Да… Нет… Не знаю. Расскажи мне. — Ты заставлял ее ревновать, даже не осознавая этого, — объяснил Гарри. Он только надеялся, что Рон все поймет, поскольку, его иррациональная ревность доставила столько душевной боли Гермионе в прошлом. И, если говорить откровенно, все это зашло слишком далеко. Рон согласился с ним: — Это понятно, но как это связано с нынешней ситуацией? — Рон, определенно, хотел исключить Лаванду из обсуждения. По-видимому, теперь ему было стыдно за свое поведение. — Потому, что это в точности то, что делала Гермиона когда пошла с Виктором на Бал. — Нет, — произнес Рон и Гарри понял, что он еле сдержал себя от фразы «Она пошла на бал с врагом!». Но шестым чувством, Рон осознал, что Гарри не потерпел бы подобной чуши. — Да. Только ты ошибочно принял ревность за ярость и выдумал причину для нее: она пошла на бал с врагом. — Казалось, Рон слегка взбодрился от этих слов. Она пыталась заставить тебя ревновать, дружище, только ты не купился на ее уловку. Гермиона была рассержена на тебя. Тогда на четвертом курсе, своим поведением, ты разбил ей сердце. Наконец, казалось, Рон все понял. — Ох, — произнес он, — значит, Крам и не угроза вовсе? — Нет, — произнес Гарри. — Он, вообще, прибудет вместе со своей девушкой — Кашей Вотс-Хер-Намесков. И я не вижу причин, зачем бы ему брать ее с собой если бы он хотел завоевать Гермиону. Хотя, возможно, он захочет поговорить с ней. Рон не выглядел счастливым от этих слов. — Но это по прежнему не объясняет ее странного поведения в последнее время. Гарри вздохнул. — А это я боюсь может иметь отношение к тому разговору, который у нас состоялся на Площади Гриммо. — О чем вы говорили? — О Джинни, — произнес Гарри подавленно. — Я пытался дистанцироваться от нее, но она никак не хочет позволить мне этого. Я боюсь некоторые мои доводы легли в основу поведения Гермионы. Они заставили ее испугаться и спроецировать их на тебя. — Гарри, тогда какого черта ты сказал их ей? — Я ненарошно. Я не осознавал в тот момент, что она попытается дистанцироваться от тебя, если конечно она это делает. Я просто отстаивал свою точку зрения. — Послушай, ты должен снова поговорить с ней, — начал Рон. -Я не обязан ни с кем разговаривать, — сказал Гарри напрямик. — Это — твоя проблема. Она — твоя девушка. Если что-то между вами идет не так, как вам того хочется, то я не собираюсь все исправлять за вас. Это — твоя работа. Я — твой друг, а не сват. Ты можешь придти ко мне за советом, а не затем, чтобы наладить свою любовную жизнь. — Рон свирепо уставился на него, а Гарри продолжил: — Рон, ты становишься стеснительным. Я знаю тебя достаточно давно, но никогда не замечал за тобой стеснительности. Полагаю, девушки оказывают странное влияние на парней. — Я не становлюсь стеснительным! — Нет, становишься. Ты хочешь, чтобы я за тебя решил твои любовные проблемы. И в списке твоих обвинений, на первом месте стоит то, что это именно я наломал дров. В любом случае, я так и не пойму из-за чего ты навзводе. Гермиона обожает разговаривать, особенно, о чувствах и подобным вещах. — Я не застенчивый! Я просто предпочитаю целоваться, а не разговаривать, — произнес Рон, но Гарри не купился на его уловку. Легкое сексистское замечание которое заставляет рассмеяться всех мужчин по близости или по крайней мере, оскалиться в довольной улыбке — это хорошое средство для смены темы разговора. Тем не менее, Гарри разгадал его замысел. — Я считаю, что ты застенчив потому, что ты боишься поговорить с ней и испортить ваши отношения. Если я поговорю с ней и все испорчу, то это будет моя вина. Если ты — то тебе никого не останеться винить в этом кроме себя самого. Даже если представить, что есть шанс, что ты можешь все испортить, то для тебя это наихудшее время, поскольку, Крам вот-вот вернется и вступит в игру. Тем не менее, шанс на это просто крошечный. Ты был бы полным идиотом или кретином если бы испортил все с человеком, который так тебя любит. Обстоятельства таковы, что если ты рискнешь и поговоришь с ней, то все вернется на круги своя даже глазом моргнуть не успеешь. Но если ты не поговоришь с ней, она подсознательно, будет все дальше и дальше дистанцироваться от тебя. А теперь, дружище, решай, что ты будешь делать. Я не могу сделать этот выбор за тебя, но, как я уже сказал, ты не идеот и не придурок. Рон смотрел на свои ботинки, принимая советы, которые давал ему его друг. — Гарри, — произнес он, — Макгонагалл права. Ты вырос. Гарри улыбнулся. — Некоторые вещи становятся гораздо проще если взглянуть на них под другим углом. — Есть еще кое-что, — произнес Рон и Гарри, шестым чувством, понял, что ему не понравится то, что он сейчас скажет. — Гермиона и я… Считаем… Только, пожалуйста не истери сейчас… Это всего-лишь предложение… Люпин тоже… — Да, говори уже! — Мыдумаемчтотебенеследуетотправлятьсявазкабан. — Ни слова не понял, — терпеливо произнес Гарри. -Мы считаем… Мы считаем, что тебе не следует отправляться в Азкабан. Мы пойдем туда вместо тебя. Гарри был изумлен. — Хорошо, — произнес он, изо всех сил пытаясь убрать сарказм из голоса. — Я подумаю над этим. — Правда? — спросил Рон. Несомнено, он ожидал худшего. — Я хочу сказать, ты правда подумаешь об этом? — Нет, — произнес Гарри. Он был изумлен когда увидел, как надежда исчезает из взгляда друга. — Ты просил меня не истерить. Что же, я не истерю. Я понимаю, чья это была инициатива. ЕслиТы или Гермиона реагировали на дементоров также как и я, то я бы тоже посоветовал вам остаться дома. Тем не менее, в таком случае, я бы проявил уважение к вашей решимости если бы вы настояли на совместном походе в Азкабан, даже осознавая, что дементоры могут убить вас. Единственное чего я прошу, так это такого же проявления уважения ко мне. Рон был ошеломлен тем, как Гарри ловко справился с ситуацией. — Конечно, — произнес он. — Это не вопрос не уважения. Это вопрос… Как это называется…? — Вы пытаетесь защитить меня, Рон. И делая так, вы пытаетесь отодвинуть меня в сторону, не осознавая этого. — Я знаю. Мне жаль. Было глупо даже предлагать такое. — Нет. Вы заботитесь о моей безопасности. Это бесценно. Если бы я согласился, то ваше предложение не было бы таким уж глупым. Тогда это была бы блестящая идея. Я просто не согласился и все чего я хочу — это то, чтобы вы поняли почему. — Я понимаю, — произнес Рон почти с вызовом. Гарри улыбнулся. — Между прочим, Рон, чье это было предложение? Я не думаю, что это была твоя идея, но я не могу решить, кто же все-таки предложил это Люпин или Гермиона? — Люпин. Хотя, казалось, ему самому не по душе эта идея. Он просто подумал, что мне следует спросить, но мне кажется, он заранее знал, что ты не согласишься. — Правильно, — произнес Гарри. — В этом есть смысл. — Гарри, да, что не так с тобой? — Что ты имеешь в виду? — Нет, Рон не владеет легилименцией, он просто не мог знать, что Гарри в этот момент думал о Джинни. — То что сказала Макгонагалл… Ох… Мерлин… Это было преуменьшением. Ты вырос. Ты изменился. У меня такое чувство, что я тебя совсем не знаю. Я не хочу сказать, что это плохо… Просто хотел, чтобы ты знал. Что случилось? Гарри задумался. — Дамблдора не стало, — просто произнес он. — После его похорон, я понял, что мне необходимо применить высокие стандартык себе и пытаться следовать им. Когда он был жив, моя задача казалось была такой далекой и такой легкой, ведь у меня был он — человек на которого я мог всецело положиться. Но после его смерти, я почувствовал себя одиноким и моя задача сразу стала сложной и почти невыполнимой. Я считал, что я должен создать собственного Дамблдора внутри себя. Вот что я пытаюсь делать. Я полагаю, все началось именно с похорон. — Именно там ты растался с Джинни, — произнес Рон понимающе. Острая боль. Он все же пришел к этой теме. — Неужели ты думаешь Дамблдор порвал бы с ней? — Если честно, то мне как-то сложно представить Дамблдора встречающимся с Джинни, — произнес Гарри усмехнувшись. Было так здорово так просто говорить о Дамблдоре, будто кто-то снял тяжелую ношу у него с плеч. — Но, да, я полагаю, что если бы Дамблдор был на моем месте, то он порвал бы с Джинни. — Ну если ты так говоришь… — произнес Рон, слепо веря в мудрость друга. Рон ушел разговаривать с Гермионой и оставил Гарри с кучей сомнений. Дамблдор хотел бы чтобы джини была в безопасности больше чем счастливой, если он вынужден был бы выбирать. Гарри был уверен в этом. В конце-концов, Дамблдор доказал это дважды пару лет назад. Он в течении целого года держал Сириуса в доме, который тот ненавидел. Ему не позволялось выходить наружу ради его же безопасности. Сириус ненавидел это заточение и Дамблдор знал об этом. Он держал Гарри в заточении у Дурслей, лишенного всякой информации и друзей. И это тоже было ради его безопасности. У него был наблюдатель, который должен был убедиться в том, что на Гарри не будет совершенно нападение. Гарри также ненавидел это решение. Да, размышлял Гарри, Дамблдор предпочитал безопасность счастью. Нет никаких сомнений в этом. Тем не менее, в тот же год, Дамблдор признал свои ошибки. Неправильно было отгораживать людей от опасности, с которой они яро хотели бороться. Гарри поступил так, как бы на его месте поступил Дамблдор, в этом нет сомнений. Но не совершает ли он туже ошибку, которую совершил Дамблдор? Сириус так итак погиб, думал Гарри. Дамблдор должно быть пожалел о своем решении держать его в заперти. Гарри знал, что если Джинни погибнет независимо от того отдалился он от нее или нет, то помимо чувств вызванных ее смертью, появится еще одно чувство ненависти к себе за то, что ранил Джинни в последние дни ее жизни. Некоторое время, он рассеяно смотрел на чудесную рыжеволосую девушку, которая высаживала тюльпаны и которую он любил так сильно как никого и ничто не любил в этом мире. Действительно ли он поступает правильно? *** В утро свадьбы, Гарри был разбужен ни свет ни заря громким воплем миссис Уизли раздавшегося с кухни. — Рональд! Гарри! Просыпайтесь! Церемония начнется через час. Одевайтесь и спускайтесь к завтраку сейчас же! Рон застонал, но Гарри чувствовал себя вполне бодро. Он видел чудесный сон, в котором он никогда не раставался с Джинни. Они играли в квиддич на одной метле. Ее развивающиеся волосы щекотали его лицо. Она собиралась поймать квофл, но Гарри в этот момент заметил снитч. Они никак не могли решить, что им делать. В конце концов, Гарри решил, что лучше снитч сам прилетит к ним, чем они отправятся за ним. В конце, квофл превратился в снитч и они оба свалились с метлы, которая смеялась над ними. Они упали на землю и Джинни оказалась на нем. После чего они решили так и остаться в этом положении навечно. — Ты чему это так ухмыляешься? — спросил Рон. Насколько Гарри мог вспомнить, тот проснулся с первой попытки впервые в своей жизни. — Я видел прекрасный сон. Рон прокряхтел что-то. Гарри понял, что его друг опять уснул. — Лучше просыпайся, Рон. Ты ведь не хочешь пропустить свадьбу своего брата, — произнес Гарри, надевая зеленую мантию, в которой он был на рождественском балу. Вчера, когда он примеривал ее, она оказалась слегка маловатой, но увеличивающие чары быстро поправили это. — Эээх, — произнес Рон, потягиваясь, — Я думал, что этот день еще не так скоро наступит. Мой брат жениться… Это равносильно тому… что кто-то скажет тебе, что тебе пятьдесят. — Не могу сказать, что чувствую тоже самое, — честно признался Гарри, ожидая когда его друг наденет парадную мантию. К счастью, это была не та жуткая мантия в которой он был на рождественском балу. По просьбе Гарри, Фред и Джордж купили ему более приличную мантию. После завтрака прибыли последние гости, в числе которых были некоторые преподаватели из Хогвартса. Профессор Макгонагалл, Флитвик и Хагрид все ответили на их приглашение. Гарри был счастлив, что Хагрид не догадался притащить с собой своего братца. Перси также прибыл в тот момент, когда церемония должна была начаться. Посреди поля, на котором они так часто играли в квиддич, были выставлены семьдесят стульев. Все они были повернуты к большому белому деревянному шатру обильно украшенному цветами по случаю торжества. После того как гости расселись, что заняло достаточно много времени, учитывая то, что Хагрид ломал каждый стул на который пытался сесть, церемония началась и медленно заиграла музыка. Гарри заметил, что рядом с шатром была повязана маленькая ленточка. Девушка с серебристыми волосами и в золотых одеждах грациозно направлялась по проходу к шатру, где стоял Билл вместе с своим отцом. Гарри осознал, что ее вейловская натура работает во всю, поскольку, он почувствовал странное притяжение к этой девушке. Теперь по проходу пошла грациозная и элегантная Джинни. Гарри чувствовал легкое притяжение когда Габриель шла к шатру, но то чувство которое он испытал когда Джинни проходила мимо его ряда ни шло ни в какое сравнение с тем притяжением. Ее золотые одеяния элегантно подчеркивали талию и грудь. Огнено-рыжие волосы танцевали сзади нее когда она двигалась по проходу. Гермиона перехватила взгляд Гарри и самодовольно улыбнулась, как она делала всякий раз когда знала, что была права. Наконец, показалась невеста. Флер пошла по проходу, на голове у нее была серебрянная тиара, которая превосходно подходила цвету ее волос. Она определенно использовала свою вейловскую натуру на всю мощь, поскольку все мужчины, включая Хагрида и Флитвика, жадно смотрели на фигуру девушки. Гарри подумал, и он был наверняка единственным в своем суждении, что Джинни была самой красивой девушкой прошедшей к шатру. Флер подошла к Билу и повернулась лицом к мистеру Уизли. Две подружки невесты стояли за парой, хотя не скрывая, брачующихся от взглядов собравшихся. Флер протянула руку Билу. Мистер Уизли повязал ленточку вокруг их скрещенных рук, связывая их буквально и метафорически. Флер и Бил надели кольца на руки друг друга, обменялись клятвами и поцеловались. Бил так страстно целовал свою невесту, что Гарри невольно вспомнил свой первый поцелуй с Джинни. Собравшихся попросили встать и когда те поднялись со своих кресел те исчезли. Почва под ногами изменилась и стала твердой как мрамор. Группа стала наигрывать веселые мотивчики. Все пустились в пляс. Гарри не слишком сильно хотел танцевать. Свадьба заставила его почувствовать грусть. Молодоженны напомнили ему о нем самом и Джинни… О том, что у них могло бы быть если бы все было по иному… О том, что возможно в один далекий день у них будет. — Привет, Гарри, — произнес слегка ворчливый голос. Гарри не нужно было оборачиваться, он и так прекрасно знал обладателя этого голоса. — Привет, Виктор. Как ты? — Прекрасно, — произнес Крам, пожимая руку Гарри. — Ты уже встречался с Кашей? — Нет еще, — произнес Гарри, целуя подругу Крама в щечку. — Как дела? — Виктор так много рассказывал мне о тебе. — У нее был легкий слегка ворчливый голос полный восхищения. Протанцевав несколько танцев с Гермионой, Рон наконец подошел к Гарри. — Привет, Виктор, Каша. — Каша, это Рон Уизли — лучший друг Гарри Поттера. Рон казалось был невероятно счастлив тем, что Виктор Крам привез с собой девушку и нисколько не забеспокоился, когда Крам спросил не видел ли тот Гермивону поблизости? — Гарри, как ты себя чувствуешь? — спросил Рон стоило Краму со своей подружкой отойти от них. Гарри задумался о своих чувствах на мгновение. Джинни танцевала с одним из кузенов Флер, который явно оказывал знаки внимания рыжеволосой красавице. Гарри осознал, что в нем также была часть вейловской крови. — Дерьмово, — ответил Гарри настолько искренне насколько мог. Рон кажется другого ответа и неожидал. Он похлопал Гарри по спине. — Гарри, ты не можешь ожидать, что ее жизнь закончится без тебя. Она должна найти свой собственный выход из несчастья охватившего ее. — Рон, — произнес Гарри, — Джинни делает это только для того, чтобы заставить меня ревновать. Я сомневаюсь, что ей нравится этот парень. Он взглянул на танцующую пару и его внутрености болезнено сжались, когда он увидел как Джинни рассмеялась шутке парня. — И как работает? — спросил Рон не вполне уверенный должен ли друг задавать подобный вопрос и тем более отвечать на него. — Вне всякого сомнения, — ответил Гарри, мечтая о том, как его пальцы сжимаются на горле мерзавца. Рон с жалостью взглянул на друга. — Гарри, тебе нужно прекратить все это. Неужели ты не видишь, что это просто убивает тебя. Это также убивает и меня. Гарри взглянул прямо на Рона. — Я могу продолжать так жить, я должен и я буду так жить. — Не делай этого с собой, дружище. Не говори мне, что ты хочешь продолжать так жить. — Я не собирался. Я скажу тебе, что я не хочу продолжать. — Гарри, в этом нет никакого смысла. Поговори с ней, пока не стало поздно. Не совершает ли он туже ошибку, которую совершил Дамблдор? Действительно ли он поступает правильно? — Да, хватит уже, Рон. Пожалуйста. — К счастью, Рон подчинился просьбе. — Хорошо, я тогда пойду еще немного потанцую с Гермионой. — Великолепно, как раз то что нужно. Мой лучший друг наслаждается жизнью в тот момент когда он мне так нужен, размышлял Гарри. — Повеселись тоже. Потанцуй с кем-нибудь, даже если это не будет моей сестрой. И да, хмм… Гермиона хочет, чтобы ты выпил это. Он вручил Гарри кружку с голубоватой жидкостью. — Что это? — Это бодрящее решение. Оно заставить тебя чувстовать себя не так… Уныло. Гарри подозрительно взглянул на него. — Гермиона тоже хочет, чтобы ты наслаждался жизнью сегодня. Я клянусь, что она не подмешала туда ничего такого. После того, как Рон удалился, Гарри задумался над его словами. В них был смысл. В конце-концов, сегодня время чтобы быть счастливым, а не грустным. Он осушил кружку в один присест. Гарри направился к столикам, чтобы налить себе немного выпить. Бодрящее решение заставила его чувствовать жажду больше чем сделало его счастливым. На полпути к столику, он проходил мимо Люпина и Тонкс. — Куда направляешься, Гарри? — спросил Люпин. — Выпить чего-нибудь, — ответил он, не сбавляя шага. — А ну-ка стой, — изумленно произнес Люпин. Гарри сделал как тот просил и уставился на Ремуса озадачено. — Я принесу нам чего-нибудь выпить, — вызвалась Тонкс и убежала. — Я тут разговаривал с Гермионой, — произнес Люпин. — Она не хотела, чтобы я вмешивался. Она просто интересовалась моим мнением и я его высказал. — Не понимаю. — Неужели? Я говорю о Джинни. — Гарри почувствовал как его лицо запылало. — Я не прошу тебя изменить решение. Гарри почувствовал как его мышцы расслабляются. Он напряг их в предвкушении нотаций и упреков. — Тогда, о чем бы ты хотел поговорить? — Я хотел бы прояснить три вопроса. Давай начнем с Гермионы и того, что я ей сказал. Она спросила меня достаточно ли это рассудительно с твоей стороны порвать с Джинни. — Серьезно? И что ты думаешь? — не сдержавшись, спросил Гарри. — Я не знаю. И это именно то, что я и ответил ей. Я сказал ей, что я доверяю твоим суждениям. Если ты считаешь, Гарри, что-то что ты делаешь правильно, то это более чем достаточно для меня и я сказал Гермионе, что это должно быть также достаточно и для нее. — Люпин всегда мог подбодрить Гарри. Он взглянул на танцплощадку. Джинни не танцевала. Она разговаривала с Флер, которая согласно кивала на слова девушки. — Меня не интересуют причины твоего решения, Гарри, поскольку, я думаю, что прекрасно их понимаю. На самом деле, я думаю, что знаю больше тебя. — Гарри изумленно взглянул на него. Как удобно, что Тонкс все никак не вернется с напитками. — Иногда, Гарри, ты так сильно напоминаешь мне Джеймса. Он пытался сделать тоже самое с Лили. — Гарри неверяще взглянул на него. — Да, он не хотел, чтобы Лили присоединялась к ордену. Думал, что это слишком опасно для нее. Он не осознавал, что делает. — Гарри по-прежнему хранил молчание. Он наконец смог отвести взгляд от Джинни, которая вновь начала танцевать с кузеном Флер и начал наблюдать за самой невестой. А та, в этот момент, говорила о чем-то с лидером музыкантов. Люпин тем временем продолжал: — У твоей мамы, между прочем также рыжеволосой, был вздорный характер. Она в полном смысле являлась воплощением Грифиндора. Именно из-за этого, Джеймс в свое время влюбился в нее. Ты ведь видел в воспоминании Снейпа, как она к нему относилась. Он не хотел, чтобы она вступала в орден, поскольку, он думал, что если она погибнет, он не сможет простить этого себе. Она так много значила для него, Гарри, что он попросту был ослеплен этой любовью. Он не хотел, чтобы она принимала никакого участия в войне. Он не понимал, что-то, о чем он просил звучало как оксиморон — протеворечило само себе. Он просил девушку, готовую до конца сражаться за то, во что она верила и за что ее полюбил Джеймс, стать робкой, застенчивой и сдержанной. Эти слова произвели эффект на Гарри, но он по прежнему хранил молчание, а Люпин тем временем продолжал: — Он просил опасную девушку, которую он любил стать безопасной девушкой, которых он не любил. Разумеется, его план потерпел фиаско и Лили все же присоединилась к ордену. — Гермиона сказала мне кое-что забавное несколько дней назад на Площади Гриммо, — произнес Гарри, который наконец знал, что нужно говорить. — Она сказала, что Джинни похожа на мою маму и именно поэтому она нравится мне. — И почему ты нашел это забавным? Она абсолютно права. Джинни во многом похожа на твою маму, а в тебе многое от Джеймса. Вы оба напоминаете мне их очень сильно. Я не думаю, что ты любишь ее только потому, что она похожа на твою маму, Гарри, хотя в этом есть что-то. Ты любишь ее в точности по тем же самым причинам, по которым когда-то Джеймс влюбился в Лили. Она дополняла его. Она была именно той девушкой, в которой нуждался Джеймс и наоборот. Я был там, Гарри. Я видел как настоящая любовь расцветает между двумя моими друзьями. И я вновь вижу это теперь, как будто история повторяется. Гарри принял все за чистую монету. Люпин не пытался заставить его сделать что-то или обхитрить каким-то образом. Люпин хотел, чтобы Гарри чувствовал себя лучше и он добился этого. — И наконец, третье, что я хотел сказать тебе. На этот раз, это связано со словами Била. Он сказал, что редко видел такую мощную магию, которую видел три дня назад. Я естественно говорю сейчас о том патронусе, который ты вызвал, чтобы наполнить тюльпаны. Гарри, он сказал, что в серебре твоего патронуса были золотистые прожилки. Дамблдор смог добиться подобного только несколько раз за всю свою жизнь и поверь мне, Гарри, он изо всех сил старался сделать это. Бил также сообщил мне, что это была его сестра, кто вызвала у тебя такое воспоминание, из-за которого получился тот патронус. Ты знаешь, что это значит? — То что всегда говорил мне Дамблдор, — ответил Гарри. — Моя самая мощная сила — это любовь. — И это и есть та неведомая сила, которой он сможет одолет темного лорда, так раньше думал Гарри, наверное мне стоит послать ему валентинку. Сейчас же, он понимал директора лучше. — И что в точности означает золотистый цвет? Люпин поднял бровь. — Да, никто в точности и не знает. Только несколько людей смогли добиться подобного. Когда Дамблдор делал подобное, то он был слишком рассержен и напуган. Вокруг него в такие моменты сияла аура и только тогда он мог создавать такие патронусы. Возможно, это просто места, где дымка наиболее сконцентрирована. Гарри задумался. — Ты сконцентрировался на воспоминании, Гарри. Воспоминание о чем-то, что ты знал было у тебя в прошлом. Только представь, каким мощным был бы твой патронус, если ты не был вынужден концентрироваться на том, что случилось только однажды. Только представь, насколько сильным бы ты стал, если ты имел постоянно такую жизнь. Любовь — твоя самая мощная сила, Гарри. Если ты используешь ее, у Вольдеморта не будет ни единого шанса. В этот самый момент, появилась Тонкс с тремя напитками в руках. — Спасибо, Ремус. Тонкс. Теперь Гарри знал, что он хотел сделать. Он хотел выйти на танцплощадку, вдарить того парня по роже и поцеловать Джинни. Он возваращался к ней. Да, это было именно то, что он сейчас хотел сделать. И это было именно тем, что она хотела, чтобы он сделал. Он представил как целует ее в общей гостинной и осознал, что теперь это было с ним навсегда. Он принял решение и собирался придерживаться его. Джинни не убежала бы с другим парнем, Гарри знал это. Они предназначались только друг для друга. Джинни была бы вынуждена ждать, когда Гарри к ней вернется и она делала это, поскольку любила его. Она ждала бы его потому, что Гарри также ждал бы ее если бы они поменялись местами. Волна понимания накрыла Гарри и он взглянул на ее партнера по танцу. Определенно, в нем была вейловская часть, но Гарри знал, что ему нечего опасаться. Джинни любила Гарри и если так случилось, что у нее хорошое время, то почему бы не заставить Гарри поревновать немного. Гарри не ненавидел этого парня, наоборот, ему было жаль его. Джинни использовала его как инструмент, чтобы вернуть Гарри. Это почти сработало. — Арри. Гарри взглянул на серебристо-волосую девушку в золотистых одеяниях, стоящую перед ним. — Да? — Могу я потанцевать с тобой? — Это была бы честь для меня, Габриэль. Они скрестили руки и стали двигаться в такт музыке. Габриель вела танец и Гарри накакое-то время позабыл о том, где была Джинни. Вместо этого, он сконцентрировался на лице девушки. У него сложилось такое ощущение, что она пыталась делать еще что-то помимо танца. Он огляделся. Он сразу же заметил Джинни в диком танце с кузеном Флер. — Я думаю, пришло время для смены партнера. Пьер, — произнесла Габриель. Гарри был в ужасе. Делакуры толкнули Гарри и Джинни в руки друг друга. В этот момент, музыка замедлилась, как будто музыканты специально ждали этого момента. Гарри ожидала очень длиная песня. — Ты — грязная… — начал Гарри, вращаясь на месте. — Грязная кто? — прошептала Джинни ему на ухо еле слышным шепотом. — Грязная блудница, вот ты кто, — прошептал Гарри. Джинни хихикнула. — Да, мне так жаль. Я была вынуждена. Они повернулись и прижались крепче друг к другу, как того требовал ритм очень длинной песни. Гарри глубоко вдохнул. Он почувствовал аромат Джинни, который он так любил. Джинни попыталась поцеловать его, но Гарри отвернул голову. — Ты должна перестать делать это, — произнес Гарри. — Делать что? — спросила его Джинни, но Гарри оставил этот вопрос без ответа. Когда песня наконец закончилась, Гарри пошел прочь с танцпола. Слегка поколебавшись, Джинни последовала за ним. Он вошел в дом и обнаружил, что тот был совершено пустым. Хвала всевышнему, подумал гарри и развернул кресло так, чтобы можно было видеть тлеющие огоньки на кухне. Он услышал, как стукнула дверь, оповещая о приходе Джинни. — Какого черта это было? — решительно потребовала она. — Ты сама знаешь ответ, — спокойно ответил Гарри. — Нет, не знаю. Расскажи-ка мне. Гарри хотел выйти из себя, но не смог. Он не мог заставить себя злиться на нее. Ее карие глаза блестеле от тлеющих угольков в камине и Гарри подумал, что она также не может заставить себя злиться на него. — Ты обманом вовлекла меня в танец с собой. Песня закончилась — закончился и танец. Я ушел. — Ты сделал не только это! Ты унизил меня на глазах всей публики. — А ты меня, — возразил он. — Я уже извинилась за это. — «Мне жаль» — этого недостаточно. — Хорошо, тогда что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она. — Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что прекратишь это. — Прекращу, что конкретно? — Прекратишь все попытки вернуть меня и вести себя так, будто мы никогда не раставались. Это убивает меня! Джинни не возразила. Вместо этого, она пристально уставилась в миндалевидные зеленые глаза. Она пододвинула кресло и села рядом с ним. — Я не пообещаю тебе этого, Гарри, — мягко сказала она. Гарри молчал некоторое время. Это было не в его силах попытаться помешать этой девушке мучить его. — Пожалуйста, — произнес он. Джинни покачала головой: — Нет, просто потому, что ты сам не знаешь, Гарри, чего ты хочешь. Я просто хочу, чтобы ты осознал это. — Я прекрасно осознаю то, чего я хочу, Джинни. Джинни вновь пристально взглянула в его глаза. В зелене их плясали отблески красного и желтого. — Я так не думаю. — Если ты хочешь услышать это, то просто спроси меня. — Хорошо, я спрошу. Гарри Поттер, любишь ли ты меня — Джинни Уизли? — Ты же знаешь, что я не могу сказать это ради красного словца? — Да. — И ты знаешь, что я никогда не говорил этого никому до этого? — Да. — Да, — ответил Гарри, не смотря ей в глаза, а уставившись в огонь в камине. — Джинни Уизли, я люблю тебя. Я буду говорить тебе это каждый день. Джинни схватила его руку и он не выдернул ее. — Тогда, что же ты пытаешься сделать? — нежно прошептала она ему на ухо. — Я хочу, чтобы ты оставалась в безопасности. — Тогда ты просишь меня стать той, кем я не являюсь, — резко произнесла Джинни. — Я не могу быть в безопасности. Ведь я сама опасность. Я также люблю приключения как и ты. Ты уже просил меня остаться в безопасности, когда ты собирался в министерство, помнишь? Это не сработало тогда и не сработает сейчас. Я — твоя девушка, Гарри, независимо от того, нравится тебе это или ты делаешь вид, что не нравится. Гарри знал, что это была правда. Он по прежнему смотрел в огонь. Его рука была крепко сжата руками Джинни. В этот момент он почувствовал влажный поцелуй на щеке. — Люпин, совсем недавно, сказал мне тоже самое. Он сказал, что мой отец пытался сделать нечто подобное, что я сейчас пытаюсь сделать. Но это не сработало, поскольку отец хотел, чтобы мама стала не той девушкой, в которую он однажды влюбился. — Да, это в точности то, что ты пытаешься сделать и я говорю тебе это не сработает. Если ты попытаешься вновь отвергнуть меня, то я буду пытаться вернуть тебя до тех пор, пока ты не сдашься. И ты же знаешь, что я куда более упрямая чем ты. — Она снова поцеловала его в щеку. — Еслы ты хочешь продолжать пытать себя, то это твой выбор. Любовь — твое самое сильное оружие, Гарри. Если ты правильно воспользуешься ею, у Вольдеморта не будет ни единого шанса. Попробуй, Гарри. Возможно тебе понравится. Он взглянул в глаза Джинни. Их лица находились в считанных дюймах друг от друга. Их носы соприкоснулись друг с другом. Джинни улыбнулась. Гарри наклонился и поцеловал ее. Дракон внутри Гарри стал выдыхать огонь. Огонь в камине взревел и окотил обоих теплом и светом. Спустя несколько минут, а возможно и часов или даже темных дней, они оторвались друг от друга. Огонь сиял напротив них. Стало слишком жарко сидеть рядом с этими тлеющими угольками. — ты это сделал? — спросила Джинни, указывая на камин. — Мы сделали.