Вежливый и зрелый ученик из клана Лань

Ночь была тихая, теплая и полная цикадного пения, как всегда бывает в середине лета. - …Ах-х-мм… Тихий, как и ночь, вздох невесомо скользнул с полуоткрытых губ, растворился в темноте так же бесследно, как мягкое ночное дуновение. - …зи…и…н… «Чё?...» - Лань Цзин И с трудом оторвал голову от подушки и прислушался. Его правда позвали, или померещилось спросонья?... Но все было тихо. «Померещилось!» - уверенно тряхнул головой Лань Цзин И, и только нацелился вернуться в приятный сон, как на этот раз услышал явственный шепот: - Цзи…ии…нн! Тут и думать было нечего! Лань Цзин И испуганно подскочил, отшвыривая одеяло: - Сы Чжуй?... И опять тишина, только теперь отчетливо слышимое тяжелое дыхание товарища по комнате. - Сы Чжуй! Что случилось, тебе плохо?! Погоди, сейчас свет зажгу! Лань Цзин И трясущимися с перепугу руками зашарил по полу в изголовье кровати. Нашел масляную лампу, чуть не перевернув и не расплескав масло по всему полу; куда-то уронил жалобно звякнувшее в темноте кресало, и, в конце концов, плюнув на бесполезные поиски, поджег фитиль очень кстати попавшимся под руку огненным талисманом. - Сы Чжуй!! – Путаясь в сползшем на одно плечо ночном халате, юноша упал на колени рядом с кроватью товарища. – Что тебе…! тебе… …а… э… - Лампу потуши. Увидят. – Голос Лань Сы Чжуя прозвучал совершенно спокойно. Лежал он сейчас на боку, прикрыв глаза от света, и даже не пытаясь ничего объяснять. - Твою… карму восемь раз, Сы Чжуй! Ты хоть знаешь, что меня чуть удар не хватил! - Лань Цзин И напоказ схватился за сердце, закатывая глаза, но лампу все-таки задул. – Я тут спешу! Думаю, что ему плохо! А ему, оказывается, очень даже хорошо!... - Хорошо, хорошо, иди спать… - неловко попытался тот свести все в шутку, стараясь поплотнее завернуться в простыню. Но не тут-то было. Лань Цзин И немедленно навис над товарищем, олицетворяя собой Меч Правосудия, и в голосе у него зазвучала примерно такая же обоюдоострая сталь: - А ну, стоп! Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне показалось, что я дважды услышал свое имя. Лань Сы Чжуй… Вежливый и зрелый ученик из клана Лань… А ну, колись, скотина: ты сейчас дрочил НА МЕНЯ?! - Да уймись уже, дурак! – Лань Сы Чжуй раздраженно смахнул его руку со своего плеча. – Кричи громче, еще не все Облачные Глубины тебя слышали! – И добавил в сердцах: - Нужен ты мне больно!! - Ну, фух, слава всем богам! – облегченно вздохнул тот. – А то я уже струхнул маленько… Спасть больше не хотелось, и Лань Цзин И, не особо заморачиваясь, улегся в чужую кровать, на правах старого приятеля придвинувшись поближе со стороны спины и внаглую положив подбородок Сы Чжую на плечо. Теперь ему было даже весело: страхи оказались пустыми, да и друг, всегда такой правильный, попался на месте преступления… Лань Цзин И, весьма довольный сложившимися обстоятельствами, ухмыльнулся до ушей: - А на кого ты тогда дрочил, м? …Ммммм?... Я ее знаю? - Знаешь. Локоть убери: ты мне волосы придавил. - Да ладно, вежливый и зрелый ученик, не темни! Дай угадаю. У кого еще имя может быть до такой степени похоже на мое!... Так… Хм… Орден Лань Лин Цзинь! Ой! Да не дергайся так, ты мне чуть челюсть не выбил… Лань Сы Чжуй ничего не ответил, только сильнее вцепился в сжатую на груди простыню. Некоторое время они лежали молча, но заткнуть Лань Цзин И было не проще, чем бочку с выбитой пробкой. Если только заклятие молчания наложить. - Скажи… А она красивая? Хотя, что я спрашиваю: само собой, красивая, иначе ты бы не рукоблудствовал тут под покровом ночи, да еще в присутствии младшего товарища! - Лань Цзин И! – В голосе Сы Чжуя прозвучало столько торжественной серьезности, что разом заставило его друга отложить веселье и насторожиться. – Дай мне слово… что будешь молчать… обо всем, что бы ты ни узнал! - Обещаю! - Тот снова поднял голову, а потом и вовсе приподнялся на локте, пытаясь заглянуть другу в лицо. – Сы Чжуй, мне не нравится твой тон. Напрасно ты беспокоишься: конечно, я ничего никому не скажу! Разве мы не друзья? - Спасибо. Знаешь, мне… - Лань Сы Чжуй с трудом сглотнул, словно слова никак не хотели покидать пересохшего горла, и заговорил быстро и шепотом, точно боясь, что в следующую секунду ему просто не хватит смелости поделиться тайной, которая уже долгое время жгла его сердце. – Ты был прав, мне на самом деле очень плохо. Так плохо, что я не знаю, что делать… Это похоже на какое-то безумие, на горячечный бред…. - Может, ты что-то не то съел? – участливо осведомился Лань Цзин И, но Сы Чжуй не оценил шутку и, похоже, вообще ее не услышал. - Я… сначала думал, что это так просто… Знаешь, временная блажь, фантазия, которая пройдет через дюжину дней… Что я буду трижды в день купаться в Холодном источнике, займусь практиками, тренировками, любым тяжелым трудом, да хоть работой на кухне, лишь бы не думать!… Мы ведь не должны… забивать голову ничем подобным! Я схожу с ума, Цзин И, что мне делать!... - Эй-эй, погоди! Зачем так расстраиваться? Ну подумаешь – влюбился! Не ты первый, не ты последний. Сколько ей лет хоть? - Мы ровесники… - Ну вот! – Лань Цзин И обрадовался и, не соизмеряя силу, со всей дури хлопнул товарища ладонью прямо между лопаток. Удар вышел неожиданно звонкий, как в барабан; у Лань Сы Чжуя чуть искры из глаз не посыпались. - Хуже, если бы ты запал на какую-нибудь сварливую грымзу в возрасте или, упаси боги, на жену главы ордена… Вот когда было бы проблем не обобраться! А так – ты у нас парень видный, благородный и талантливый. Восемнадцать тебе в этом году исполнилось; скоро станешь знаменитым заклинателем, и женись тогда в свое удовольствие на любой девице - хоть из Лань Лин Цзиня, хоть вовсе из императорского дворца! Они только рады будут сбагрить тебе своих дочек. Хотя да: этот орден Лань Лин Цзинь в последнее время сверх всякой меры зазнался... - Нельзя говорить о людях за их спиной! – В темноте было трудно увидеть даже собственную руку, но по интонации было заметно, что губы у Лань Сы Чжуя дрожат. Лань Цзин И досадливо прищелкнул языком: - И рукоблудить на людей за их спиной тоже нельзя! Правилами он мне тут тыкать будет, ага. Помолчи уж, праведник! …Все, давай спать. Перевернувшись на спину, Лань Сы Чжуй невидящим взглядом уставился в потолок и прерывисто вздохнул. Спорить с другом он не собирался, равно как и открывать ему имя предмета своей тайной страсти. * * * - Сы Чжуй! Сы Чжуй! Вот ты где! Еле нашел тебя! Лань Цзин И радостно завалил в библиотеку, не забыв, впрочем, кинуть внимательный взгляд туда-сюда, разом охватив все углы зала. – Мы тут одни? - Тут никого нет. Красивые брови Лань Сы Чжуя чуть заметно дрогнули; он со вздохом обреченности отложил кисть на подставку и отодвинул на край стола очередной лист с незаконченным иероглифом, обозначавшим внутренний мир и покой. На сколько мог заметить Лань Цзин И, таких исписанных листов на столе уже скопилась целая пачка: очевидно, его друг таким образом пытался привести в равновесие тело и дух, но, похоже, не преуспел. Лань Цзин И, плюхнувшись рядом на циновку, довольно-таки фамильярно сгреб товарища за плечи, почти что уткнулся ему носом в ухо и заговорщицки зашептал: - Я тебе принес хорошую новость! Сегодня к нам прибывает с визитом делегация… угадай из какого ордена?... - Из… Лань Лин Цзиня?!... – У Лань Сы Чжуя даже пальцы задрожали. - Агаааа! – расплылся в довольной улыбке Лань Цзин И, и, окончательно отбросив правила приличия, прижался к мгновенно запылавшей щеке товарища своей щекой, продолжая говорить проникновенным шепотом: - Будешь иметь несказанное удовольствие любоваться их золотыми одеждами и драгоценно вышитыми пионами: я думаю, это будет самый лучший бальзам для твоих глаз, проливших столь много слез в томительном одиночестве! Чтоб ты знал, мы будем стоять в зале для официальных приемов в качестве почетного караула. Кстати, с тебя пирожок за хорошую весть! А если пообещаешь практиковать со мной игру «Расспроса» – даже, так и быть, возьмусь передать с кем-нибудь из тамошних молодых адептов письмо для твоей прекрасной возлюбленной! Лань Сы Чжуй еле слышно вздохнул, прикрыв глаза, и попытался мягко улыбнуться, но улыбка на этот раз вышла жалкая, ничем не похожая на прежнюю – добрую и открытую. - Благодарю тебя, Цзин И, но это невозможно. Боюсь, подобное письмо к… к человеку из того ордена может возыметь для меня самые дурные последствия. Если мне не ответят взаимностью… А мне не ответят, я в этом уверен!… Шум может подняться такой, что отзовется даже в других орденах. Я никогда не решусь навлечь такой позор на Гу Су Лань… - Решишься! – Лань Цзин И покровительственно похлопал друга по плечу и поднялся на ноги. – Вот что, дорогой Лань Сы Чжуй: ты немедленно отложишь все эти, извини меня, кривые попытки успокоиться с помощью каллиграфии, и с ее же помощью сейчас начнешь не менее кривое письмо. Пусть уже по почерку догадается, как ты страдаешь; только слез туда не лей: рано для первого письма размывать чернила слезами! И чтобы, когда мы будем стоять в карауле, это письмо уже лежало у тебя в рукаве, и не забудь его поцеловать и должным образом запечатать! Самое же главное: ни в коем случае не называй ни себя, ни Гу Су Лань. Мало ли, может я это от приглашенных учеников принес! Все, я пошел. Увидимся на приеме! * * * Молодые адепты ордена Гу Су Лань выстроились вдоль стен, встали по стойке смирно, и, похоже, вовсе перестали дышать, дабы не нарушить торжественность обстановки. Предусмотрительный Лань Цзин И специально затащил друга в такое место, откуда тот мог бы беспрепятственно любоваться эмблемами ордена Лань Лин Цзинь – прямо за креслами начальства. Но так, чтобы самим не сильно бросаться в глаза – во втором ряду. И, как позже оказалось, поступил он совершенно правильно. Поскольку оба не отличались высоким ростом, Лань Сы Чжую пришлось смотреть поверх белоснежного плеча впереди стоящего адепта, а более низкому Лань Цзин И и вовсе – выглядывать в щель между фиолетовыми рукавами каких-то двух здоровенных «лосей» из Юнь Мэн Цзяна, приглашенных в зал по случаю торжественного приема. «Как-то не вяжется происходящее с тем счастьем, которое я ему обещал от лицезрения золотых одежд!» - успел подумать Лань Цзин И, приметив лихорадочный блеск в глазах товарища и его покрасневшие веки. – «По-моему, его это все только огорчает…» Внезапно Лань Сы Чжуй вздрогнул, побледнел, медленно поднес руку к сердцу, словно его пронзила невидимая стрела, и стал… медленно оседать на пол! - Сы Чжуй, что ты творишь! Держись! Обопрись на меня! Все хорошо! – Лань Цзин И успел подхватить его за талию и крепко прижать к себе, изо всех сил стараясь не упасть под весом, почти равным его собственному. По счастью, стояли они в тени драпировок и за чужими спинами, а народ сейчас был увлечен торжественным шествием делегации, и никто ничего не заметил. Лань Сы Чжуй крепко зажмурился, делая над собой зримое усилие, и кое-как восстановил равновесие, вцепившись другу в плечо. Ноги с трудом его слушались. - Не может быть!... – прошептал он побелевшими губами. - Что ты говоришь? – И тут Лань Цзин И посетила внезапная догадка. - Как?! Здесь, среди послов?!... - Да… - КТО?! Лань Сы Чжуй хотел было ответить, обернулся к центру зала и окаменел. Живыми оставались только глаза, и взгляд их, полный безумного сосредоточения, был прикован к одной единственной фигуре. …Молодой адепт в роскошных золотистых одеждах ордена Лань Лин Цзинь отделился от общей группы, гордо прошествовал к начальственным креслам, остановился, подняв руки в воинском приветствии, а затем, опустившись на одно колено, извлек из рукава верительную грамоту и обеими руками почтительно подал ее приветливо поднявшемуся навстречу Цзэ У Цзюню. Лань Цзин И, до сих пор с жадным интересом разыскивавший среди делегатов «от Пиона» хоть одну девушку, случайно перехватил взгляд товарища, сопоставил одно с другим и едва не подавился воздухом: - Что?… Цзинь Лин?!... Ох… Вот это ты, братец, попа-а-ал… *** - Господин мой, Цзэ У Цзюнь… - На Лань Сы Чжуя было жалко смотреть; не выдержав, Цзин И в какой-то момент даже отвел глаза, предпочитая лицезреть лакированный пол, а не несчастное лицо товарища. – Прошу вас, освободите меня от этой привилегии. Пусть мое место займет кто-нибудь более достойный… - Хм? - Лань Хуань остановился, удивленно приподняв бровь, окинул внимательным взглядом сразу обоих и изящным мановением белого широкого рукава отпустил свою свиту: - Ступайте, я присоединюсь к вам в храме. И ты, Цзин И, ступай вместе со всеми. - А… - начал было тот, но вовремя спохватился и отсалютовал обеими руками: – Да, мой господин! - Что касается тебя, Сы Чжуй… - Глава ордена Гу Су Лань неторопливо отошел в сторону и поманил его к окну. – Неужели ты думаешь, что тебя назначили для наших гостей сопровождающим из каких-то корыстных соображений? Или ради того, чтобы причинить тебе боль? Посмотри сюда. Окно как раз выходило во внутренний двор; представители разных кланов и орденов, покинув зал, все еще толпились у дверей, собираясь группами и негромко переговариваясь, обсуждали новости. Лань Сы Чжуй раньше, чем сам успел осознать, отыскал золотистые одежды ордена Лань Лин Цзинь, знакомую фигуру Цзинь Лина, и больше уже не выпускал его из виду. - Лань Сы Чжуй! – Голос Лань Хуаня прозвучал особенно мягко и сочувственно. - Неужели ты и вправду хочешь, чтобы ТВОЕ МЕСТО занял кто-то другой? Спроси себя и ответь честно. Но не торопись. И помни: я желаю тебе только добра. - Господин мой, - Сы Чжуй с трудом заставил себя произнести вслух свою догадку. - Вы же лучше всех видите, что со мной происходит! Почему вы… заставляете именно меня делать это? - Потому что, как бы то ни было, ты – самый благонравный и благоразумный ученик во всем Гу Су Лане. И потому что я верю – ты справишься. Если хочешь, можешь считать это поручение своим главным испытанием на пути совершенствования духа. Вся наша жизнь – это преодоление испытаний. И только от тебя самого зависит – пройдешь ты его с достоинством или нет. С этого мгновения твоя прямая обязанность – следовать за молодым господином Цзинь, быть его проводником и помощником на территории Облачных Глубин. И помни еще вот о чем: даю тебе времени до завтрашнего вечера. Если вдруг решишь, что именно это испытание тебе не по силам – тогда придешь ко мне, и я назначу в сопровождающие кого-то другого. Договорились? - Да, мой господин. Я постараюсь. - Вот и славно! А теперь иди и представься нашему гостю. Лань Сы Чжуй не был уверен, что сможет дойти хотя бы до порога зала, не пошатнувшись, но в этот раз, к его большому удивлению, ноги не подвели и руки больше не дрожали. В глазах тоже перестало темнеть. Явно было что-то особенное в словах Цзэ У Цзюня, поддерживающее и укрепляющее, как исцеляющая мантра. Что именно? Над этим предстояло поразмыслить… потом как-нибудь, на досуге. С сильно бьющимся сердцем он приблизился к группе заклинателей из Лань Лин Цзиня, почтительно поклонился им и тут только заметил, что Цзинь Лина нет на месте. - Господа заклинатели, а где молодой господин Цзинь?... – Лань Сы Чжуй с удивлением оглянулся, но в пределах видимости так его и не обнаружил. - Да вот… только что был здесь…