Тесная связь

      Никита старался успокоиться. Честно, старался, но у него ничего не получалось. Он с заднего двора чувствовал этот божественный запах своего истинного, который исходил от течного омеги. Он так хочет быть рядом с ним, обнимать Мишу, прижимать его хрупкое тельце к себе всё сильнее и сильнее, попутно целовать его нежную и бархатистую кожу, оставляя на ней засосы. Никита бы прямо сейчас сорвался и побежал бы к своему зайчонку, но он боялся ему навредить, боялся всё сделать неправильно.       В голове юноши сейчас роились мысли о том, что Миша может его ненавидеть. И правильно делает! Кто захочет быть истинным такого жестокого и грубого альфы, который использует омег, а затем выбрасывает их, как никому не нужный хлам, избивает друзей и запугивает весь персонал детского дома? Ясное дело, что никто! Никита очень надеялся на то, что омега примет его таким, какой он есть, со всеми его прихотями и заморочками.       Альфа очень хотел перевоплотиться прямо сейчас и сбежать куда-нибудь. Подальше от Миши, который ворвался в его жизнь так внезапно, вот так вот за один день. Никита никогда раньше не чувствовал подобного. Начиная с первой секунды, как Валентина Сергеевна привела его в игровую комнату и представила, юноша не мог оторвать от него глаз. Бледно-розовые, пухлые и слегка обветренные губы, к которым так и хотелось прикоснуться; прямой нос, кончик которого хотелось поцеловать; длинные ресницы, что так красиво обрамляли прекрасные синие глаза, напоминающие ему безбрежный океан, в пучине которого он готов тонуть вечность.       Волк внутри него злобно рычал, когтями по рёбрам скрёбся и клыками себе дорогу к истинному прогрызть пытался. Альфа сдерживать его старался, но ничего не вышло. Он сам не заметил, как ушёл с заднего двора и зашёл в главное здание, помчался по лестнице вверх, и пришёл в себя только тогда, когда стоял напротив медицинского кабинета и руку к дверной ручке тянул.

***

      Константин смотрел на своё запястье и начал понимать, почему он так беспокоился за Мишу всё это время. Он с самого начала думал о том, что делал это только в качестве благодарности его дедушке, которому альфа обязан жизнью. Только сейчас до него дошло, что Миша его соулмейт, а это значит, что они идеально подходили друг другу как в физическом, так и в эмоциональном плане, но у омеги был альфа, а это всё усложняло.       Его размышления прервало жжение, и на втором запястье буква за буквой вывелось второе имя: «Никита Нестеров». Костя, мягко говоря, в шоке, потому что кого-кого, а вот этого дикого и неприручённого волчонка видеть рядом с собой ему не хотелось абсолютно. Запах течного омеги всё время усиливался, и крайне редко проходящие мимо медкабинета альфы начинали рычать и принюхиваться, а потом вспоминали, чей он парень, и, держась за болезненные стояки, пытались как можно скорее убежать.       Константин облокотился о подоконник и прикрыл глаза, думая о том, что же ему делать дальше. С одной стороны, он может всё оставить как есть и забыть о Никите на ближайшие года два, а вот с другой, если судьба решила, что они подходят друг другу, то нужно усыновлять и молодого оборотня, а с ним и его сестрёнку, без которой этот упрямый осёл не уедет.       Открыв глаза, Костя тяжело выдохнул, повернул голову в сторону медпункта и застал интересную картину: Никита подошёл к медкабинету и протянул руку к дверной ручке, а потом застыл на месте. Прошла пара минут, а юноша так и не двинулся. Константин оттолкнулся от пластмассового подоконника и поошёл к нему со спины. Никита почувствовал на своём затылке чьё-то огненное дыхание, но поворачиваться ему совсем не хотелось. Вместо этого он просто наклонился назад и лёг туловищем на широкую грудь Кости, который одной рукой обнял его, а другой взял за локоть и убрал руку от дверной ручки. — Где твоя комната? — спросил Константин, разглядывая чужое запястье, на котором красовалось его имя. — Не хочу туда, — тихо произнёс Никита и поудобнее устроил голову на плече мужчины. — Не капризничай. Сейчас нет другого места, где мы сможем спокойно поговорить, поэтому веди, — сплетая их пальцы вместе, сказал Костя. — Как там Миша? — не сдвигаясь и на миллиметр, поинтересовался юноша. — Ему дали обезболивающее, и он уснул. А ещё я позвонил в аптеку и заказал доставку различных подавителей, которые должны привезти приблизительно через час, — ответил Константин. — Давай деньги. — Никита вытянул свободную руку.       Костя поставил парня вертикально и достал из кармана брюк свой кошелёк. Открыв его, он взял несколько пятитысячных купюр и протянул их юноше. Тот забрал деньги и вручил их первому встречному омеге. — Дуй к воротам и жди доставщика, заплатишь за лекарства, отнесёшь их в медкабинет, а сдачу отдашь мне за ужином. Узнаю, что хоть копейку себе взял — руки сломаю, — сказал Никита и, увидев, что мальчик закивал, вернулся обратно к Константину. — Зачем? — спросил Костя, который всё видел и слышал. — Так тебе не придётся оставлять м… Мишу, — пожав плечами, ответил юноша после пятнадцатисекундной заминки. — Я говорю не про это. Зачем ты начал угрожать ему? Он бы и так тебе всё вернул. — Константин понял, что Никита хотел сказать «меня» вместо Миши, но не стал его этим смущать, тем более он бы ни за что не признался. — А почему нет? Меня и так уже все считают чудовищем, поэтому строить из себя хорошего мальчика не имеет смысла, — произнёс парень и, подойдя к подоконнику, сел на него. — Не все, — подходя к юноше и вставая между его разведённых ног, сказал Костя. — Сестра не в счёт, — ответил Никита, поднимая взгляд на альфу. — Я говорил не про сестру. — А про кого? В этом детском доме меня только Зоя не боится и не желает мне смерти. Все остальные считают дни до моего совершеннолетия. Они начали меня бояться после того, как отец натравил на меня свою шестёрку, которая работала здесь воспитательницей, а я перегрыз ей горло, спасая свою никчёмную, никому не нужную жизнь. Так кто же ещё не считает меня чудовищем? — Я, Миша. Он хоть и неосознанно, но полюбил тебя ещё в вашу первую встречу. Миша слишком правильный и не лёг бы в постель с тем, кого ненавидит или презирает. Я прожил достаточно долго и понимаю, какой ты на самом деле. Мне можешь не затирать о том, какой ты сильный, злой, жестокий, потому что я вижу тебя насквозь.       И тут Никиту прорвало: — Вы уедете через неделю, а я снова останусь один! Да, ты прав! Я нихуя не сильный, потому что каждый божий день мечтаю умереть. Я специально нарываюсь в надежде на то, что отец наконец-то убьёт меня, потому что сам я этого сделать не смогу! Я ненавижу себя, а моя совесть сжирает меня изнутри. Я сам себя наказываю за каждую пролитую слезинку омег, которых я заставлял встречаться со мной и трахаться. За каждый синяк, который я поставил кому бы то ни было. Но все мои раны затягиваются. За свои семнадцать лет я уже сто сорок семь раз резал вены, приблизительно столько же раз втыкал в себя ножи, подносил раскалённый металл к своему телу, да так, что слышал, как поджаривается моя собственная кожа, прилипая к лезвию, но это всё заживало! А вот душевная боль всегда со мной, она не оставляет меня ни на минуту. Но самое отвратительное это то, что я виню себя в смерти матери, потому что не смог защитить её, и в смерти отца Зои я тоже виню только себя.       Костя внимательно слушал парня, глаза которого наполнились горькими слезами, скатывающимися по щекам, а затем просто обнял его. Он понимал, как много пережил этот ещё совсем юный оборотень за свою короткую жизнь, но даже не представлял, как тот смог держать всё это в себе столько времени. — Ты не слабак, далеко не слабак, — прошептал Константин ему на ухо, ещё сильнее прижимая к себе и успокаивающе поглаживая широкую спину.       Никита продолжил плакать в крепких и надёжных объятиях, выплёскивая наружу всё то, что копилось у него внутри годами. Он рыдал как ребёнок и не мог понять почему. Почему он доверился Косте и всё ему рассказал? Почему, вместо того чтобы быть рядом с Мишей, он сейчас обнимался с ненавистным для него альфой и плакался ему в рубашку?       Неожиданно Никита прекратил рыдать и лишь изредка всхлипывал. Константин слегка отстранился и понял, что парень заснул, поэтому поднял его на руки и пошёл в медпункт. Открыв дверь, он подозвал к себе медсестру. — Как тут Миша? — поинтересовался Костя. — С ним всё хорошо. Первая течка бывает болезненной, но кратковременной. Мальчик восприимчив к обезболивающим, поэтому сейчас спит без задних ног, — ответил женщина. — У меня к вам ещё один вопрос: где комната Никиты? — спросил Константин. — Идите прямо по коридору, потом направо и прямо. Его дверь вы точно не пропустите, — объяснила женщина и только тогда обратила внимание на то, что альфа держал паренька на руках. — Спасибо, — поблагодарил её Костя и удалился.       Выполнив все указания медсестры, Константин наткнулся на чёрную дверь с огромным плакатом, надпись на котором гласила: «Не входить, а то убью!». Мужчина усмехнулся, а затем открыл дверь и занёс Никиту внутрь. Уложив паренька на кровать и укрыв его лёгким одеялом, он решил вызвать такси до отеля и поехать спать. Как только Костя сделал шаг от постели, его сразу же схватили за рубашку и не отпускали. — Не уходи, — попросил Никита, смотря на него своими красными и опухшими от слёз глазами. — Мне нужно в отель, — погладив его по голове, ответил Константин. — Не оставляй меня одного, пожалуйста, — тихо прошептал юноша, но руку всё-таки убрал. — Как ты себе это представляешь? Я, взрослый тридцатилетний мужчина, остаюсь на ночь в детском доме у своего будущего парня, — произнёс Костя, а Никита, широко открыв глаза, удивлённо смотрел на него. — В смысле парня? — всё-таки решился спросить юноша. — Мы с тобой соулмейты. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя здесь? — с серьёзным видом спросил Константин, а затем наклонился и поцеловал парня.       Никита не сразу въезжал в то, что происходит, поэтому пару десятков секунд просто хлопал ресничками, смотря на Костю, и только потом ответил ему на поцелуй. Константин нежно ласкал его губы своими, слегка прикусывая. Провёл языком по ровному ряду зубов, а потом начал играться с его языком. Юноша не привык к пассивной позиции, но прямо сейчас он абсолютно не против этого. Поцелуй вышел нежным и сладким, но таким недолгим, что, когда Костя отстранился, из Никиты вырывался стон разочарования. — Не смей меня усыновлять, — серьёзным тоном сказал парень. — Ты с ума сошёл? Я не оставлю тебя здесь! Если ты волнуешься за Зою, то я и её удочерю, — спокойно произнёс Константин, поглаживая щёку юноши. — Нет. Если ты нас усыновишь, то я буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Я хочу всего добиться сам. А если ты меня заберёшь, то я не смогу этого сделать, — сказал Никита, поднимаясь с кровати, снял с себя футболку и, не глядя, кинул её в корзину для белья. — Почему не сможешь? — не понял Костя. — Потому что я буду думать о том, что это ты сделал так, чтобы я поступил в университет, получил хорошую работу и тому подобное. А ещё я не хочу сидеть у тебя на шее. Пойми, я взрослый мальчик и должен сам решать свои проблемы. Я хочу знать, что всего добился сам. Если не поступлю, то буду ещё усерднее готовиться к следующему году и работать всё свободное время, а если поступлю, то буду знать, что сам это сделал. — А если я пообещаю, что не буду тебе помогать? Просто предоставлю тебе жильё. Ты согласишься уехать со мной и Мишей? — спросил Константин. — Нет, — коротко ответил Никита. — Подумай ещё. Я клянусь, что не буду помогать тебе с поступлением или работой, а если не хочешь зависеть от меня, то можешь выплачивать мне пятьдесят процентов своей зарплаты в качестве платы за жильё и еду. Взвесь все за и против. Я приму любой твой выбор и поддержу во всех твоих начинаниях, но если я узнаю, что ты ввязался в плохую компанию или начал заниматься тёмными делишками вроде наркоты, грабежа или чего похуже, то прилечу и трахну тебя насухую, — произнёс Костя, а затем снова впился в его губы. — Если это и случится, то ты об этом точно не узнаешь, — сказал юноша в перерывах между поцелуями. — Узнаю. У меня глаза и уши повсюду. Я знаю, где сейчас твой отец и что он делает; знаю, где Сергей, и уже чувствую, как близнецы разорвут его на части. Если ты ещё не понял, то тебе очень не повезло с соулмейтом. — Костя ещё раз поцеловал парня и пошёл обратно к медкабинету, где забыл свой кейс.       Никита прикасался кончиками пальцев к своим губам, на которых всё ещё чувствовались прикосновения обветренных губ Константина. Пролежав так недолго, он снял с себя джинсы и остался в одних боксерах. — Вот почему я такой идиот? — сам у себя спросил юноша. — Занимаешься самобичеванием? — поинтересовался Гриша, который принюхался и заметил посторонний запах в их спальне. — Давно ты тут? — спросил Никита, игнорируя вопрос друга. — С того момента, как ты кинул джинсы в корзину, — честно ответил Григорий. — Чего встал как вкопанный у дверей? — Парень подошёл к своему шкафу. — Кто здесь был? — нерешительно поинтересовался Гриша. — Ревнуешь? — поворачивая голову в сторону грустного друга, спросил Никита. — Ты говорил, что, кроме меня, альфы тебя не интересуют, — промямлил себе под нос Григорий. — Иди сюда, — позвал Никита и протянул руку к мнущемуся с одной ноги на другую альфе.       Гриша быстро подошёл к парню, и тот впился в его губы болючим и требовательным поцелуем. Никита сильно кусал его губы и одним рывком стянул с Григория штаны вместе с боксерами. Грубо перевернул того на живот и шлёпнул по ягодице. Встав с юноши, он прошёл к своей кровати и достал из тумбочки лубрикант и презервативы.