Притяжение.

      Душное нутро трейлера и негромкие звуки гитары из динамиков. Спать уже не хочется, но открывать глаза тоже особого желания нет. Даже нарастающий звук вскипающего чайника не вызывает особого энтузиазма.        По мере возможности стараюсь не устраивать шумные и хмельные гулянки, когда на носу трудный рабочий день, но вчера, видимо, был не тот случай. Да и начиналось всё совсем по—скромному — всего ящик пива на нашу мрачную, кожано—татуированную компашку из пяти человек. Закончилось всё, конечно, намного веселее, можно даже сказать оторваннее, потому что смесь пива, виски и травы — это нечто.       Теперь вот приходится расплачиваться херовым настроением с самого утра и головной болью.  — Влад? — голос нашего гитариста Ивана, хриплый и грубый.  — Сплю… — тяну нехотя, понимая, что всё—таки придётся подниматься.  — Очухивайся, дружище. Съёмки через час. — Слышу, как он ржёт, и у меня возникает дикое желание его прибить. — Сахара сколько?  — Две… — с трудом открываю глаза и упираюсь взглядом в светло—зелёный потолок, частично спрятанный за разными приличными и не очень фотографиями всяких знаменитостей.  — Эта стерва, Светлана, уже прибегала. Я сказал, что ты будешь вовремя.  — Спасибо. — С трудом опускаю босые ноги на прохладный пол, до которого ещё не добрались палящие лучи, проникающие через окно.       Я без ботинок? Это странно, учитывая, что на мне всё ещё чёрные кожаные штаны, рваная белая майка и кожаная жилетка поверх. Вот, почему мне так жарко.  — Где моя обувь?  — Ты не помнишь? — Иван ехидно кривится в улыбке.  — Если б помнил, наверное бы не спрашивал. — Отвечаю не менее ехидно.  — Ты вчера кидался своими любимыми ботинками.  — Куда? Зачем? — беру из его рук чашку с горячим ароматным напитком.  — Не куда, а в кого.  — И?  — Интересно?  — Пошёл нахрен! Говори давай.  — В общем, в разгар нашего веселья подвалил один мальчик—одуванчик. Мы, оказывается, своими криками и песнями ему спать не давали.  — Так плохо пели? — я хмыкаю.  — Ну если б ты пел, мальчик бы, наверное, против не был, а вот Филю он явно слушать не хотел.  — Блять, он ещё и пел? Почему я этого не помню, полжизни потерял!  — Ну, в общем, твои боты улетели в этого мальца, которому Филя не подошёл в роли солиста.  — Хоть не убил?  — Ты не настолько меткий, но, кажется, ему немного попало по лицу.  — Да ладно? И нас до сих пор ещё не засудили? Парень явно из нежных моделек, которых тут как муравьёв. Иначе чего бы ему не спать под фальшивые пьяные песни.  — Кстати о модельках. Ты готов влиться в их красочный мир?  — Очень смешно… — обжигаю губы и язык, слишком поспешно отпивая из чашки. — Если бы не бабло Светланы Стервовны, моей ноги тут бы не было.  — Та да… — Иван тоже садится с чашкой на кровать напротив меня. — Эти денежки нам прилично помогут. Можем даже на студии записаться.  — Думаешь выгорит?  — Влад, скажу тебе не как друг, а как, чел обладающий отличным слухом: ты отпадно поёшь. И единственная наша проблема — это бабло.  — Надеюсь, это действительно единственная проблема и она скоро решится. Если, конечно, неженка, поймавший мой ботинок, всё же не надумает отомстить.  — Поживём — увидим. Хлебай свой кофе и вали в душ.  — А ребята где?  — Ребята пошли окучивать местных звёзд подиума.  — Кобелины.  — Это ты не видел ещё этих малышек. Правда, худоваты, как на меня, но некоторые очень даже, а если ещё нагнуть так, чтобы мордашки размалёванной видно не было…  — Вано, заглохни уже.  — Ладно, живи. Стук в дверь, и мы оба оборачиваемся на звук.  — Мальчики? «Светлана Стервовна», — одними губами шепчет Иван и проводит рукой у своего горла, показывая, что нас ожидает.  — Да, Светлана Игоревна. — Стараясь выровнять голос, отвечаю на назойливый непрекращающийся стук.  — Влад! — восклицает за дверью, как будто моё присутствие для неё —полная неожиданность. — Ты тут? Верчу пальцем у виска, а мой гитарист еле сдерживает смех.  — Нет, это не я! — ору так громко, что нас, наверное, услышали в соседнем трейлере.  — Оставь—ка свои шуточки для своей банды! — беснуется Стервовна. — У нас съёмка через сорок пять минут!  — Буду вовремя! — вздыхаю и делаю последний глоток.  — И ещё, у меня к тебе разговор. Может, впустишь?  — Я не одет! — кошусь на свои прилипшие к телу штаны и босые ноги.  — Хорошо. Тогда позже. Слушаем как она отходит, цокая своими шпильками по неровному асфальту площадки, на которой стояли в ряд с десяток трейлеров. Эта заросшая травой и покрытая прошлогодними листьями дорожка была единственным отдалённо цивилизованным местом в этом забытом богом уголке. Ранее здесь был пионерский лагерь, но ещё во времена СССР его забросили, и постепенно остались только несколько полуразвалившихся зданий, где гнездились птицы и этот клочок асфальта. Но с заказчиком не поспоришь, и только потому что ему захотелось рекламы своих непонятных шмоток именно на таком заброшенном фоне, мы и находимся тут. Я и ребята до недавнего времени были очень далеки от модельного бизнеса, но когда поступило столь заманчивое предложение, сдобренное красивой цифрой с нулями, мы просто не смогли отказаться. Теперь нам предстояло провести три незабываемых дня в обществе манерных мальчиков и девочек, мало того, ещё и сниматься вместе с ними. Для нас, простых парней, живущих роком, ночными тусовками, мотоциклами и попойками, это было в новинку, не то что этим разукрашенным тростиночкам, шагающим по подиумам с пелёнок. Но деньги — это тот ещё стимул, поэтому, несмотря на лёгкий мандраж и работу, недостойную (на наш взгляд) настоящих мужиков, мы решили попробовать. И, если нам повезёт, мы всё—таки запишемся на студии и чего-то достигнем в мире музыки. Возможно, этот опыт нам пригодится, ведь известные люди очень часто мелькают на фото. * * * Слишком смазливый, как для парня. Слишком стройный. Слишком длинные волосы и пухлые губы, и глаза тоже совсем не мужские, с какой-то томной поволокой, темно—серые, глубокие. А ещё родинка на щеке…  — Влад, знакомься. Это Давид. Сегодня вы вместе работаете. — Стерва Стервовна устрашающе зыркнула на меня, сразу на корню убивая мои попытки съязвить по поводу внешности нового знакомого.  — Привет. — Довольно приятным, но всё же мужским голосом произносит это чудо «природы» и неосознанным движением подносит тонкие пальцы к своей нижней губе. Тоже перевожу взгляд вслед за его рукой и замечаю в уголке его губ небольшую ссадину и припухлость, замазанную тоналкой, но всё же видимую. «Вот блять! А не этот ли парниша вчера вечером получил моим тяжёлым ботинком?»  — И тебе… — с опаской всё же здороваюсь.  — Надеюсь, мальчики, вы поладите. — С нажимом предупреждает Стерва, при этом смотрит только на меня.  — Обязательно. — Утвердительно киваю головой, хотя в своих словах не уверен.  — Всё будет хорошо, Светлана Игоревна. — Почти ласково подтверждает парень напротив.  — Давид, мальчик мой, хорошо бы так. — Делает знак стоящему за нашими спинами стилисту. — Вадик, они все и полностью в твоих руках. Сделай конфетку, я знаю, ты можешь. — И уже нам: «Жду вас через полчаса».  — Куда топать—то? — интересуюсь, стараясь не смотреть на моего сегодняшнего напарника по съёмке.  — Туда, к лесу, где оборудование устанавливают. Давид покажет, он знает.  — Ага. — Бурчу себе под нос, ловя хмурый взгляд длинноволосого Давида. Надо собраться и отработать так, как надо. Что мне этот блондинчик с изнеженными пальчиками и глазами, как у Бемби? Я и не такие взгляды выдерживал, и не таким рожи бил. Надеюсь, правда, до такого критического состояния наше сотрудничество не дойдёт, да и мордашку я ему уже оприходовал, хотя и слабо помню как. И вообще, какого хрена я об этом думаю? Парень ко мне не зарывается, держится в сторонке и довольно мирно. Видимо, с дисциплиной у него получше, чем у меня. Хотя по его взгляду я понял, что он догадался, откуда ему прилетело по зубам. Раз всё нормально, все довольны, какого тогда у меня мандраж в коленках? И почему я избегаю смотреть на его лицо, да и вообще на него в частности?