Притяжение.

«Ну и как теперь работать?» Рука непроизвольно тянется к саднящей губе. Да, я узнал его. Такого трудно не узнать, очень уж выделялся среди своей стрёмной компании. Такой себе голубоглазый красавчик среди квадратных неприятно-наглых лиц. Хотя красавчику тоже наглости было не занимать, но ему это даже шло — парень оторви и выкинь. Мысленно я кое—как начал настраиваться на то, что с этим человеком мне сегодня работать часов пять—шесть, и хорошо бы в самом деле работать, а не собачиться. Только по этой причине я пока оставил не отомщёнными мои разбитые губы. Правда, чуть было не сорвался на сарказм и издевку, когда он разделся, а мы со стилистом уставились на его тело, почти полностью покрытое татуировками. Местами было даже красиво. Хотя, что я вру, почти все рисунки на его теле привлекали внимание и удивительно ему шли. Наверное, по—другому и быть не могло. Солист в рок—группе именно так и должен выглядеть… Наверное. И пусть я ещё не слышал как он поёт, но мне почему—то казалось, что неплохо.  — Нравится? — парень сверкнул голубыми, слегка подведёнными стилистом глазами и улыбнулся. Я чуть было не ляпнул вслух, что нравится, но вовремя спохватился и просто отвернулся к своему зеркалу. С него станется, мне, между прочим, до сих пор больно. Хотя я и был готов простить его, но… Как—то один очень симпатичный мне персонаж известного сериала сказал, что всё, что было сказано до слова «но», не имеет значения. Я ещё раз глянул на самовлюблённое лицо сидящего рядом парня, скользнул по тату на его шее, задержался на проколотой мочке уха и решил. Для себя, конечно, и за себя, потому что не вариант, что моя задумка придётся по вкусу этому странному субъекту. Ну ничего, тогда хоть поизмываюсь над ним в своё удовольствие.  — Давид? — в вагончик, временно оборудованный под гримёрку и, по совместительству, в раздевалку, заглянул наш фотограф, Валик. — Там Света рвёт и мечет.  — Мы уже идём. — Отвечаю за нас обоих, и это не моё дело, если этот Влад ещё не готов. К полянке мы идём почти вместе. Я, Влад, который на два шага отстаёт, и за нами плетётся Светочкин помощник с ворохом одежды в руках. Я вот, например, люблю съёмки на природе. Когда всё вверх ногами, Светочка психует, фотографу солнце светит в объектив, костюмер злится, но зато воздух как в детстве в гостях у бабушки: чистый, пахнет травой и ещё чем—то смутно знакомым, когда ветер шелестит в деревьях, и деревья эти не на парковых крошечных участочках, а на воле. Когда огромные, раскинувшиеся на полнеба ветки и жужжание пчёл где—то рядом, когда даже курить не хочется, чтобы не нарушить эту прозрачность воздуха.  — Давид, наконец—то! — Светочка поднимается нам навстречу с кресла, которое она таскает за собой на все «воздушные» съёмки. — Сейчас солнце поднимется, и Валик опять будет ныть, что ему не та картинка.  — Я, между прочим, тут. — Вставляет Валик.  — Кто бы сомневался. — Светочка обходит меня и останавливается перед Владом. — Снимай, посмотрим, с чем будем работать. Влад послушно стягивает с себя тёмно—синий халат и остаётся в одних чёрных боксерах. Да, определённо красивый. Высокий, стройный и такой разрисованный. Изучать и изучать. Мысленно вздыхаю. «Давид, подбери слюни. Судя по виду этого паренька и по ребятам, с которыми он дружит и общается, тебе может светить только ещё одна вмятина на лице, и это в лучшем случае».  — Глаза может больше подвести, чтобы повыразительней смотрелось? — Света берёт голубоглазого за подбородок и вертит его голову, словно кукольную.  — Хорошо… — вставляет стилист и тут же затыкается напоровшись на злобный взгляд Влада.  — Может ещё помадой накрасите? Я что вам, педик какой-то?! «Нда… Давид, ты в пролёте. Ну и ладно, не больно—то и хотелось. Что в моей жизни, мужиков больше красивых не будет?» Вот тут как раз и заключалась моя давняя проблема. Проблемища просто. Мужчины действительно были, не много, всего двое. Парни, с которыми были довольно серьёзные отношения, с последним почти два года. Вот только за человека меня в этих отношениях не считали: так, картинка, безмозглая часть интерьера, красивая и радующая глаз, заставляющая восхищаться гостей, но не более. Оба мои парня считали, что с такими данными как у меня, мозги мне просто не положены. Есть внешность — есть бабло. А то, что у меня высшее образование и школа оконченная с золотой медалью никого не волновало. Кому нужны твои мозги, когда у тебя гладкая кожа, смазливое лицо и охренительная задница. Кстати, по поводу задницы: у моего боевого друга по съёмкам она тоже так ничего оказалась. Особенно меня заинтересовала одна из тату, которая уходила под резинку трусов на правом бедре.  — Давид. — Светочка дёргает меня за рукав, такого же, как у Влада, халата и шепчет. — Ты бы попридержал свои мысли при себе. Парень и врезать может. Тебе ночи мало, что ли?  — Да я так. Смотрю просто.  — Ну—ну. — Света показывает взглядом на халат, мол «снимай».  — Надеюсь, ты ничего ему не говорила по поводу произошедшего вчера?  — Не успела ещё.  — Вот и не надо. Я сам разберусь.  — Разберётся он. Только мордобоя мне тут не хватало. И так всё к чёртовой матери криво и косо.  — Не бойся. Я по—другому разберусь. — Подмигиваю Светочке и ныряю в тенёк деревьев, туда, где для нас уже готовы костюмы.