Притяжение.

      Просыпаться в чужой кровати всегда странно, по крайней мере для меня. Вдвойне, если это оказывается кровать голубоглазого красавца, который в последние дни значительно подпортил мне жизнь.       Сам красавец, конечно же, забил на ранние подъёмы и видел десятые сны, несмотря на то, что я пытался его растормошить. Ну и пусть, не всегда же случается так, что приходится подставлять свою девственную задницу, причём ночь напролёт. Пусть отлёживается.       Мои вещи нашлись тут же, рядом с кроватью, вчера я старался слишком ими не расшвыриваться, мало ли, придётся быстро одеваться. Правда за всю ночь нас так никто и не потревожил, хотя голоса пришедших парней я слышал очень чётко.        Одевался, конечно, я не так быстро, как раздевался. Во-первых, у меня всё болело ещё с тех времён, когда поимели меня, что было не так давно. Во-вторых, кое-какие мышцы болели по -новому, уже потому, что роли неожиданно поменялись. И стоило бы сказать огромное спасибо Владу за то, что он, гад такой, не пожалел для себя любимого и умудрился заглотнуть больше, чем подсыпал мне. Именно по этой причине я думал, что просто не доживу до сегодняшнего утра, а в последний наш раз уже сам готов был подставиться, наплевав на лёгкую ноющую боль в пятой точке.       В коридоре было пусто и только из одной комнаты слышались негромкие голоса. Не раздумывая, я шагнул в просторную кухню и обвёл собравшихся взглядом. Это надо было видеть… Вытянувшиеся и охреневшие лица. И только Макс смотрел с беспокойством. — Как он? — Макс кивает мне на свободный стул и, не спрашивая, наливает кофе. — Спит, — решаюсь сесть, даже азарт какой-то появляется. Как кролик в окружении удавов. Голодных, татуированных и злых. — Ну у тебя и видок… — тянет один из присутствующих, вроде бы Артём.       Только натянуто улыбаюсь в ответ и принимаю из рук Максима кофе. Я и сам знаю, что выгляжу как после военных действий, но думаю, что несколько дней в кровати и с отключённым телефоном всё исправят. Интересно, что они уже знают, о чём догадываются и что себе напридумывали сверх? Хотя… Выдумать что-то сверх того, что происходило сегодня ночью в одной из комнат, наверное не возможно. — Ничего, что мы курим? — кривит лицо Иван, смотря на меня в упор. — Не мешает? — Я бы и сам не отказался… — с удивлением смотрю, как он протягивает мне свою пачку с сигаретами и переставляет пепельницу с подоконника на стол, поближе ко мне.       Я вот не пойму, они глухие были и не слышали всех тех звуков, что выдавал на протяжении ночи Влад, или… или… А мне больше в голову ничего не приходит, потому что и дураку ясно, чем мы там занимались. И даже если они в своём неведении решили, что это Влад меня натягивал, то всё равно реакция у них слишком слабая. — Врач точно не нужен? — Макс открывает окно, потому что форточка уже не успевает выпустить собравшийся дым. — Надеюсь, что нет, — делаю последний глоток и в гробовом молчании безэмоционально докуриваю сигарету. Все взгляды на меня. Вот это адреналин, у меня аж волоски на руках дыбом встали. — Но за мазью всё же придётся кому-то сбегать. Я название напишу.       Макс улыбнулся, Иван поперхнулся дымом и закашлялся, Артём и ещё один парень вытаращились на меня так, словно я с луны свалился. — Мне, наверное, пора, — тушу остаток сигареты и, не ожидая, пока парни придут в себя, плетусь к выходу. Устал просто нечеловечески. Сейчас срочно домой, в душ и спать. — Я провожу, — следом поднимается Иван.       Не говоря ни слова, идём в прихожую. Он молча наблюдает как я натягиваю кроссовки, путаясь в шнурках, а я всё жду, когда же мне в рожу прилетит. И только открыв дверь, вдруг произносит: — Давид… — смотрит мне прямо в глаза, уже без отвращения. — Спасибо.

***

— Ты дома?       Сонно щурюсь и смотрю на номер входящего вызова, ответил на автомате, даже не поняв, кто звонит. — Влад? — номер незнакомый, но голос его. — Разочарован, что не кто-то другой? — Ага. Сейчас заплачу. Зачем звонишь? — укутываюсь поглубже в покрывало. — Устал. — Не понял? — Устал у тебя под дверью торчать. Может впустишь? — Куда? — туплю пополной, всё ещё не совсем проснувшись. — Ну, наверное, в квартиру. Или ты не у себя дома?       Оглядываюсь, как будто я действительно могу быть не у себя. — Сейчас открою.       Нехотя выползаю из кровати и плетусь к двери.       Стоит на пороге, весь такой из себя довольный, с обновлённой стрижкой, в обычной белой майке и умопомрачительных кожаных штанах с кучей заклёпок, шипов и молний. И с пакетом в руках. — Что там? — киваю на пакет, нисколько не заботясь, что вышел в одних трусах. — Кое-что из поездки. Тебе понравится. — Съедобное? — всё ещё держу его на лестничной клетке. — Нет. — Ну входи тогда… — разворачиваюсь и, шлёпая босыми ногами по паркету, тащусь на кухню.       Слышу как Влад проходит в квартиру и закрывает за собой дверь.        Я не видел его почти две недели. Вначале мы уезжали практически всем составом на показ заграницу, потом Влад со своими ребятами вырывался на концерт в другой город. Разговаривали только по телефону и то, не касаясь основного. Так, почти ничего не значащие реплики. — Так что в пакете? — ставлю перед ним чашку с ароматным кофе и сажусь напротив. — Диски. Новый альбом. В продаже ещё нет. Даже пацаны в руках не держали. И шапка. — А шапка нафига? — странный подарок, хотя я и дискам удивлён, а точнее тому, что получаю их самым первым. — Решил себе отпуск сделать. Хочу в горы съездить, на лыжах покататься. — Отлично. А я тут причём? — всё ещё не понимаю. — И ты со мной, — улыбается и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. — Я тебя на свидание приглашаю. — В горы? — В горы. — Влад, я… — Со Стервой я уже договорился, у тебя пять дней свободных будет. — С кем? — поднимаю бровь в недоумении, то ли я никак не проснусь, то ли он под чем-то… — Со Светланой Игоревной.       Отставляю чашку и смотрю в его голубые искрящиеся глаза. — А со мной договориться? — Вот и договариваюсь, — хмурится. — Ты согласен? — Возможно… — Давид! — Да не ори ты с утра пораньше… Хорошо, поеду я в твои горы. Только я на лыжах не умею. — А я тебе на что? — смеётся и вдруг замолкает, напрягается. — Можно тебя поцеловать? — Без поцелуя в горы никак? — тоже улыбаюсь, я бы и сам его поцеловал не спросив. — Не-а. — Ну, тогда у меня выбора нет…