Притяжение.

В последний раз так плохо мне было в одиннадцатом классе, когда я нажрался отцовской виагры, желая произвести впечатление на новую девушку. Хотя нет, так хуёво мне не было даже тогда. Я и не знаю, с чем это можно сравнить. Как будто ты горишь весь изнутри, и кровь превращается в жидкий металл, густой и обжигающий. Особенно внизу живота, где не только горячо, но и больно.        Естественно, я попытался вспомнить все те моменты, когда занимался самоудовлетворением, но, как оказалось, моя рука на горячем, налитом до предела члене — это капля в море. Хотя, несмотря на глобальную нехватку настоящих ощущений, мне всё же удалось довести себя до оргазма таким примитивным способом, и то только благодаря голосу за дверью.       Я думал, что после этого меня наконец-то отпустит, но, как показало время, я сам не знал, с чем имею дело.       Когда он предложил мне побыть его «девушкой» на сегодняшнюю ночь, я пришёл в ужас. Мало того, что я в последнее время брежу мужиком, так теперь ещё и лечь под него? И кем я буду после этого?       Откидываю со лба прилипшие волосы и слышу, что Давид отходит от двери. Куда это он?! Страх проходит по внутренностям неприятным холодком.       Через минуту он возвращается обратно, а я выдыхаю с некоторым облегчением. Вернулся… Это значит, что его предложение ещё в силе. Только зачем ему это? — Будешь мстить? — выдыхаю негромко и смотрю на свою ладонь в сперме и на член, который и не думает опадать. — А надо? — Я бы мстил… — опять накатывает горячая волна, расползаясь красным пятном перед глазами. — Сука… Как же хуёво… — И что будем делать? Мне уйти? — Нет… — боюсь остаться один, пусть даже он не в одной со мной комнате. — Ты согласен? — Нет… — смотрю на свой пах, где уже всё налилось и пульсирует до такой степени, что страшно дотронуться. — Я не знаю… — Думай быстрее. Пока у меня есть желание. — Так хочется мне присунуть? — смеюсь, чувствуя, что самое время разрыдаться. — Ну, благодаря тебе и твоему дружку, я временно не могу быть в роли принимающей стороны.        Сука, как же обидно! Я бы сейчас с большим удовольствием зажал его где-нибудь в углу кровати и драл до звёздочек в глазах. Хотя тут только на себя и нужно обижаться. Интересно, а почему больше никого не слышно? — Ты там один? — ребята точно бы не смолчали, услышав, что их друга хотят выебать, даже если это для его же блага. — Да. Тебе ещё кто-то нужен? — Ребята где? Макс? Это он тебя позвал? — Да, он. Хотя, наверное, зря. Я пойду… Бывай, Влад.       Вот чёрт! Он что, правда свалит?! А как же… Опять в страхе смотрю на свой пах. Ебать… Мысленно примеряю к себе пассивную роль и понимаю, что это не кажется мне таким уж страшным. Долбанные таблетки! — Стой! Я согласен… — и протягиваю руку, открывая замок дрожащими пальцами.       Поднимаюсь на ноги, слегка шатаясь, и даю ему возможность войти.        Красивый, как всегда, даже в обычной серой футболке и простеньких тёмных джинсах. Волосы рассыпаны по плечам и спине, видимо торопился и не стал заморачиваться с резинкой. — Ещё не отвалился? — улыбается и кивает на мой сочащийся смазкой член. — А тебе бы в радость было? — закрываю дверь и кое-как ковыляю в сторону кровати.       Прямо так, с расстёгнутой ширинкой и всем своим хозяйством на обозрение, падаю на спину и закрываю глаза. В груди давит, даже не вдохнуть нормально. — Какая тут радость? Ты же знаешь, я девочек не люблю, — всё ещё стоит у двери. — Что мне делать? — открываю потяжелевшие веки и кошусь на него. — А что ты хочешь? Ну, кроме того, что залезть мне между ног. — Тогда желаний нет. — Ну и дурак, — подходит к кровати и, глядя мне прямо в лицо, начинает раздеваться, а у меня аж дыхание перехватывает. — Дурак, — соглашаюсь, я сейчас вообще на всё согласен, лишь бы мне помогло. — Господи… Это ж надо было жрать всякое дерьмо, чтобы мы наконец-то сошлись с тобой во мнении, — наклоняется и осторожно, чтобы лишний раз меня не тревожить, стягивает с меня джинсы. — Больно?       Киваю, а он, уже совершенно голый, становится на колени у моих разведённых в стороны ног. Блять, как же страшно. Не думал, что доживу до того, что буду бояться минета. — Только не дёргайся, а то ещё откушу нечаянно, — улыбается и ведёт пальцами по внутренней стороне бедра, а мне выть хочется от этих прикосновений. — Я постараюсь…       Втягиваю со свистом воздух, когда его язык проходится от основания к самой головке, слизывая выступившую влагу. Тут же хватает руками меня за бёдра, не давая шевелиться, и, облизнув губы, начинает втягивать мой покрасневший орган в рот.       Не могу передать словами того, что происходит дальше, потому что слов в моей голове больше нет. Мне больно до такой же степени, как и приятно, и я не могу отделить одно чувство от другого. Сминаю пальцами простыню по бокам от себя и выгибаюсь настолько, насколько мне позволяют его руки.       Белокурые волосы рассыпались по моему животу, и я вижу только как медленно поднимается и опускается его голова, словно в тумане. В какой-то момент он наклоняется слишком низко, вбирая в себя до конца, и сжимает меня горлом внутри. Не знаю возможно ли такое или мне просто показалось, но это уже не имеет значения, потому что с нечеловеческим рыком я кончаю ему прямо в рот, а он не отстраняется даже на миллиметр.       Прикрываю глаза, на какую-то минуту чувствуя облегчение. Но это только пока он не начинает выпускать меня, облизывая попутно языком. И как будто и не было ничего, как будто не я только что кончил, едва не разорвав тонкую ткань простыни в руках. — Я умру? — смотрю ему в глаза и хриплю неестественным голосом. — Из нас двоих скорее скончаюсь я, пока тебе станет легче, — отбрасывает волосы за спину и хлопает меня ладонью по бедру. — Подвинься выше.       Послушно заползаю на кровать, давая ему возможно устроиться между моих ног. Страшно. Как будто в первый раз. Хотя это и будет мой первый раз. С парнем. Вот так. — Глаза закрой. — Зачем? — вздрагиваю от такого предложения. Что он вообще делать собрался? — Потому что смотришь на меня, как будто я тебе яйца отрезать собрался. — А что, нет? — выдыхаю уже спокойнее. — Я над этим подумаю… Смазка есть?       Чувствую как поглаживает пальцами мой вздрагивающий живот. — Откуда? — слегка приподнимаюсь, подставляясь под его ласку. — Делай уже что-нибудь… — меня опять начинает потряхивать. — Сомневаюсь, что тебе понравится, если я буду делать «что-нибудь». — Крем есть? — Для бритья… Или после?.. — начинаю постанывать, когда он слегка царапает мне соски. — Боже, о чём я спрашиваю, я же в доме, где одни… Ма-а-кс! — орёт так громко, что я подпрыгиваю на кровати. — Какого… — не успеваю договорить, потому что из-за двери доносится испуганный голос друга. — У вас там всё нормально? — Нет! — Давид встаёт с кровати, а я закусываю нижнюю губу от желания вернуть его руки обратно на моё тело. — Побудь тут, — улыбается мне и как был голышом, так и выскакивает за дверь.       Ха! Как будто я уйду куда-то. А вот он какого попёрся, ещё и к Максу, ещё и голышом. В желудке появляется непонятное сосущее чувство, надеюсь, что Макс настоящий друг и не согласится… Иначе мне придётся убить его…       Дверь открывается почти бесшумно, и Давид проскальзывает обратно в комнату. Один. Закрывает замок. В руке небольшой яркий тюбик, полупустой. — Всегда знал, что твой Макс — нормальный парень, — опять мостится рядом со мной и, положив мне на колени прохладные ладони, разводит мои ноги шире. — Нужно было пойти с ним, когда он приглашал. — Только через мой труп, — вздыхаю, когда опять начинает гладить живот, совсем не обращая внимания на член. — Ну, ты на полдороги в этом направлении, — слегка сжимает мне ягодицы. — Хватит издеваться… — Так, может, сам? — Что? — распахиваю глаза. — Дотронься до себя. Для меня. — Но… — хочу возразить, но под его гипнотическим взглядом накрываю рукой свой перевозбуждённый член и слегка сжимаю.       Странно, это не настолько круто, как руки и рот Давида, однако, когда он смотрит вот так, приятные волны разливаются по телу, почти перекрывая тянущую боль в паху. — Не останавливайся… — шепчет успокаивающе и аккуратно размазывает прохладными и мокрыми пальцами смазку между моих ягодиц.       Стараюсь не сосредотачиваться на том, что он делает, переключаюсь на свою руку и представляю, как это всё выглядит для Давида.       То ли у меня действительно буйная фантазия, то ли я просто в таком состоянии, но очень быстро начинаю чувствовать, как по телу пробегают разряды, скапливаясь там, где его пальцы уже гладят сжавшийся вход.       Останавливает мою руку неожиданно и совсем не вовремя, а потом и вовсе убирает, заменяя её на свою. Теперь это не рваные движения, а лёгкие, осторожные, заставляющие кровь кипеть, но не дающие разрядку.       Доводит почти до края, одновременно протискивая в меня палец, и как только я начинаю задыхаться, почти останавливается, только едва ощутимо поглаживает внутри. Мне не больно, даже неприятных ощущений нет. Даёт несколько секунд отдышаться. Целует в коленку и опять начинает по новой, по нарастающей. Мой член в его ладони и уже два его пальца у меня внутри.       Опять горячий комок внизу живота, и меня начинает выгибать на кровати. Давид убирает руку, оставляя мой орган со вздувшимися венами в покое. Тянусь сам, потому что если я не кончу прямо сейчас, то, наверное, действительно просто умру. — Тихо… — отталкивает мою руку и склоняется надо мной так близко, что я чувствую его дыхание. — Давай без рук…       И прежде, чем я успеваю спросить, что он имеет ввиду, его пальцы внутри меня как-то по-особому сгибаются, заставляя меня задрожать как в конвульсиях, и с криком выплеснуть из себя скопившееся напряжение.       Целует в губы, впервые за всё время, что находится здесь. Почти целомудренно, прикасаясь всего на несколько секунд. — Повторим? — заглядывает мне в лицо, и в его глазах весёлые искорки.       Поднимаю голову и смотрю на свой живот, на капли спермы на нём и на вполне такой стоячий член. Мой. И его. — У меня есть выбор? — стараюсь улыбнуться. — Нет, — хмыкает и тут же без предупреждения начинает двигать пальцами, вынимая их почти до конца и потом входя до упора.       Хочется отстраниться, но это желание тут же пропадает, потому что Давид явно знает, что делает. Никогда не думал, что два пальца (хорошо, уже три) могут вытворят такое, если их поместить в нужное место и в нужное время. А самое главное — знать, что ими делать. Давид знал и во всю практиковал свои познания на мне. А я уже полностью забил на стыд, на Макса за стеной, на возможный приход ребят и просто перестал сдерживать себя.       Просил, тянулся к нему, сам насаживался, делая движения навстречу, изредка пытался добраться до своего каменного члена, чего мне, конечно, не позволяли сделать.       И опять, почти на краю, когда я уже готов был орать во весь свой охрипший голос, Давид повторяет свой манёвр и почти прекращает какие-либо движения. — Блять… — хватаю его за волосы и тяну на себя. — Не смей! — Хорошо, — смотрит прямо мне в зрачки, и я чувствую давление там, внизу, уже не от пальцев. — Влад… Расслабься…        Входит понемногу, давая возможность привыкнуть и не позволяя мне разрушить зрительный контакт. — У тебя блядские глаза… — шепчет мне в губы. — Ты знал? — Что?.. — Говорю, что душа твоя в глазах отражается… — и, втянув в себя воздух, входит до конца, тут же прилипая к моим губам в поцелуе.       Не даёт подумать, сообразить, почти сразу же срывается в резкие толчки на полную длину. Не могу даже воздуха глотнуть, потому что его губы намертво слились с моими.        Мне хватает совсем немного, буквально тех ощущений, когда мой член трётся о наши тела. И, даже несмотря на лёгкое жжение и дискомфорт в некоторых местах, кончаю, не продержавшись и минуты, обхватывая его влажный торс руками и сжимая ногами его талию.       На какое-то время выпадаю из реальности, но кажется, будто всего на пару секунд, потому что тут же понимаю: Давид всё ещё двигается во мне. Теперь мне действительно не очень приятно, а ещё меня уже не так распирает, и моё возбуждение слегка сошло на нет. — Давид… — шепчу ему в шею, пытаясь слегка придержать, остановить. — Подожди… — А вот хрен тебе, — тоже шепчет и, прикусывая кожу у меня на шее, наоборот ускоряется.       Не подозревал, что в его теле столько силы. Сжимает так, что не вывернуться. Вплетает в мои волосы пальцы и тянет, откидывая мою голову назад, кусая за подбородок, за ключицы. Держит намертво. И, когда перестаю хоть как-то сопротивляться, немного сдвигается, меняя угол, и во мне опять поднимается всё по новой, но сил уже нет, и я просто отдаюсь его рукам, его губам. Принимаю его правила, обнимая его ногами и притягивая ближе к себе. И снова выгибаюсь, толкаюсь навстречу, стону, закусывая ребро ладони, и кричу, когда мы одновременно содрогаемся в оргазме. Отключаюсь почти сразу же.       До утра на меня накатывало ещё несколько раз, и Давид ни разу не пожалел меня. Брал грубо, почти не лаская, не давал мне помогать себе руками, но всегда приводил к финишу, выбивая из меня громкие стоны удовольствия и кончая вместе со мной.