Конец не всегда бывает хорошим

Чонгук просыпается первый. Он потягивается на диване, совсем забыв о омеге, который спал почти что на нем. Тот тихо сопел, а глаз было не видно из-за длинной челки. На полу рядом с диваном он заметил маленькую записку. Юноша уложил аккуратно спящего Сахарка на диван и, укрыв пледом, встал, взяв записку. Было написано, чтобы он, когда проснётся, пошёл срочно на тренировку. — Черт… Больница… — шепчет Чон и выпивает сразу две таблетки, дабы наверняка. Он все уже осмотрел, поэтому зал быстро нашёл по памяти. Все парни сидели на полу мокрые, чего очень сильно боялся он. — Соня проснулся! — крикнул парень, который широко улыбнулся даже, кажется, после тяжелой тренировки. — Здравствуйте, я проспал, извините. — он кланяется перед хореографом и идёт к ребятам. Полдня они учили танец, хоть был дискомфорт, альфа делал все, ведь выбора особо не было. Как только они закончили, Чонгук, захватив воду, бежит в комнату, дабы переодеться и пойти в больницу. Юноша стягивает с себя мокрую кофту и смотрит на бинты, шипя. — Что у тебя с продюсером Юнги-хёном? Тэхен зашёл слишком незаметно, что заставило развернуться и пожалеть несколько раз. Боль резкая прошлась по телу. Альфа шипит и пятится назад, цепляясь за все, что можно, дабы сесть, но его подхватывает омега и садит на свою кровать. — Тебе надо срочно в больницу… Это не похоже на обычные ушибы. — Тэхен быстро переодевается. — Мы с Юнги раньше были хорошо знакомы. Не думал, что встретимся вновь. — Чонгук натягивает футболку и, облокотившись на Тэ, идёт в сторону выхода. Мин в это время возвращается из кафе, где купил себе большой стакан кофе. Черная спортивная кофта не застегнута, оставляя открытыми ключицы, одна из которых спрятана под большим пластырем. Видно, что рука с травмированным плечом туго перевязана. Голову накрывает капюшон, а лицо закрывает маска. Юнги еще не известен, но осторожность никогда не помешает. Заходит в здание и чуть ли не врезается в парня со знакомым ароматом, которым омега дышал всю ночь и не понимал почему. Поднимает голову и всматривается в лицо, а после отшатывается, делая шаг назад. Обычная рефлекторная реакция на источник стаха, но вот только сейчас он не так страшен.

Мин начинает смотреть на Гука под другим углом.

— Отвези его в больницу, — обратился к парню, который был с альфой. Подмечает, что лицо это уже видел и видел на прослушивании. — А ты не смей вообще двигаться там. Превратись в бревно и лежи на кровати. Вернешься, когда придешь в норму. Я договорюсь с директором, чтобы тебя не трогали и дали восстановиться. — проговорил слишком безжизненно и без эмоций, смотря Гуку в глаза пустыми и уставшими от жизни глазами, но в которых читаются неподдельные переживание и забота. Этого мало, но можно разглядеть. Поднимает уголки потрескавшихся и сухих губ, которые сейчас похожи на изюм из-за корочек и морщинок. Юнги делает глоток, а после поспешно уходит и поднимается на нужный этаж. Запирается в студии-спальне, в которой живет больше, чем в своей съемной квартире, а точнее комнате. Садится в кресло, делая глоток кофе, и забывается в работе. Чонгук весь день проводит в больнице, оказывается, он сломал два ребра. Тэхен все это время был рядом и помогал: помогал лечь, приносил поесть, попить и просто разговаривал с Гуком. После небольшой реабилитации и серьезных разговоров с врачом прошло всего два дня, Чонгук уже собрался домой, как бы его не отговаривал омега. Он устал сидеть в четырёх стенах, а ещё безумно хотелось курить. Вечером они уже были дома. Чимин долго крутился вокруг и прыгал от радости, но когда узнал всю ситуацию, то хотел прибить, но Джин помог, сказав, что убьёт, когда тот поправится. Чонгук уже мог ровно сидеть и не ёжится от боли. Из кармана выпали те самые таблетки, которые ему дал Юнги. — Я скоро приду! Гук натягивает маску и бежит за кофе. Он недавно видел, примерно какое пьет омега. Точнее запах запомнил. В кафе он покупает большой кофе и альфа не прогадал с запахом. Ещё он покупает шоколадное печенье и бежит обратно сразу в сторону студии. Альфа заходит тихо, как и в тот раз, но стучит. За столом, как всегда, спал Юнги с наушниками. — Он вообще спит дома? — шепчет Гук и, взяв плед с дивана, укрывает омегу, снимая наушники и выключая свет. Он мог бы его перенести, но поднимать ничего тяжёлого нельзя. — Спасибо за таблетки. — выдыхает и ставит все на стол, выкидывая пустые стаканчики в мусорку. Он замечает каракули Юнги и достаёт листы с набросками песни. Юноша внимательно читает и начинает петь, тихо играя нужный ритм в голове. Песня была хорошая, почему тот его так просто выкинул? Ну да, о любви такое, конечно, от «холодного» парня в новинку, но Чонгуку нравится. Юнги все это время работал, работал и еще раз работал. Написание лирики, создание музыки и хореография. Каждый день одно и тоже, из-за чего кажется, что все это время — один длинный день. На полу полно смятых листочков с любовной лирикой и ничего нет агрессивного. Именно это и раздражает. Думает о многом, особенно о том, что в этом, скорее всего, виноват альфа. Вот только почему пишет любовную лирику и сам не знает. Считает, что это из-за того, что он проявил хоть каплю тепла и заботы, которых Мин долгое время не испытывал. Просыпается от ароматного и бодрящего кофе. Смотрит по сторонам, пытаясь понять, откуда он взялся, а после замечает Гука. — Не входи в мою студию, если я не открываю дверь. Хотя… Можешь, если собираешься убить. — рассматривает парня, улыбнувшись уголками губ. Какие бы сейчас гадости не говорил, а рад видеть Чона. — Ты еще должен быть в больнице. Чего приперся? Я договорился для тебя о больничном на две недели, так что пиздуй домой и валяйся в кровати. Чонгук слышит голос Юнги и улыбается, ведь тот заботится о нем, хоть и не показывает этого. — Да я знаю, что ты рад меня видеть. А в больнице скучно слишком, да и я соскучился по тебе. — Юнги все такой же. Альфа открывает коробку печенья и замирает. Запах слишком резкий. Чонгук принюхивается и смотрит на красные уши. Почему-то за секунду в штанах становится слишком тесно, вообще в комнате становится слишком напряжённо и, кажется, сейчас Гук вот-вот отымеет Малыша.

Ведь что может быть лучше, чем течный омега, к которому неровно дышишь?

Правильно, ничего. Он облизывает губы и смотрит на Юнги внимательно, чуть нависая сверху.

Он не сделает ничего, пока тот не разрешит.

Один раз он уже допустил ошибку и второй раз такое не допустит. Юноша наклоняется и кладёт руку на шею, чуть поглаживая мягкую, светлую кожу, и целует аккуратно, замирая немного в ожидании того, что скажет и сделает омега. Но губы все такие же сладкие, словно сахар. Чонгук отрывается от губ и покрывает шею лёгкими поцелуями, особое внимание уделяя пластырю на ключице. Он целует сначала вокруг, а потом и его, извиняясь за грубость. Малыш слишком хрупкий, хоть и ворчит часто. Сейчас повисает в студии гробовая тишина и, кажется, только слышно биение двух сердец.