Конец не всегда бывает хорошим

Где-то за дверью слышен шум и три парня, открыв ее, замирают, как и сам альфа. Юнги вываливается прямо перед всеми. В эту секунду он понимает, что Малыш его искал. — Юнги?! Ты — идиот. Гук опускает голову, прикрывая глаза. Тот совсем потерял разум, если пришёл сюда один. Омегу ударяют по голове и, кажется, он отключается. Те усаживают и связывают его рядом с альфой. Чон хочет тех уже убить, ему было плевать на себя, но он не позволит прикасаться каким-то мудакам к его Юнги. Один уходит для того, чтобы доложить о том, что появился Мин. Сейчас Чонгук не очень хотел видеть его, особенно в такой ситуации, но Сахарок выглядит ужасно, кажется, тот долго не спал и много пил. Парни просто вытаскивают все оружие у Малыша, кидая на стол в углу комнаты. — Директор Чан сказал избавиться от омеги… Но разрешил поиграть! У нас с вами часик. — альфа от услышанного зашипел и, подняв голову, принялся быстрее перерезать верёвку на запястьях. Один из парней бьёт омегу по щекам, приводя в чувства. Юнги пришёл в себя и начал просто кричать, материть уродов, которые понесли его на стол. Чонгук не выдерживает и рычит, вот-вот изо рта пойдёт желчь и он начнёт плеваться ядом, ведь те совсем страх потеряли. — Убрали от него свои руки! Вы не покинете эту комнату! Парни лишь смеются и стягивают с омеги одежду, разрывая её в клочья. Чон слышит, как его Сахарок начинает плакать, из-за чего на душе становится больно. — Юнги. Малыш… Не плачь. Альфа наконец-то перерезает верёвку и выкидывает лезвие. Он быстро вскакивает и, схватив двух парней за волосы, кидает на пол, выстреливая в головы. Чонгук берет нож и смотрит на обидчика. Альфа, который держал омегу, замирает и поднимает руки вверх. — Я предупреждал тебя. Чон кидает нож Юнги, дабы тот лично с ним расправился. Ждать долго не приходится. Мин моментально вонзил в шею парня нож и слез со стола. Гук кидает пистолет и обнимает Мина; он боялся за него. — Прости, что заставил волноваться… Я люблю тебя, Юнги, и не могу без тебя… Альфа стаскивает с себя футболку и надевает на Юнги, подаёт ему боксеры, а сам накидывает сверху куртку мертвого парня. Ему как-то похуй, что снял с мертвого. Сейчас нужно выйти. Гук берет Малыша за руку и выводит оттуда. Несколько минут и они на улице, во дворе клуба. Юнги проклинает себя за свою неустойчивость. Он напуган, когда его встречают трое парней, но готов дать отпор, вот только омегу вырубают раньше, чем он поднимает руку. Приходит в себя от пощёчин и жжения на щеках. Дёргается, на что получает сильную пощечину и вот уже губа порвана и из нее саднит кровь, струйкой стекая по подбородку. Мин совсем не понимает, что происходит, но отчаянно сопротивляется. Он в шоке и в страхе, которые уже как последние капли в его попытке держать самообладание. Когда с него срывают одежду, Юнги уже перестает сопротивляться, принимая реальность такой, какая она есть. Он понимает, что не сможет дать отпор и продолжить защищаться. Омега просто закрывает глаза, тихо всхлипывая, а после уже улыбаясь, осознавая свою никчемность. Но все меняется в доли секунды. Он, как контуженный, ничего не воспринимает, но приходит в себя, когда чувствует в руке нож. Смотрит на мерзавца перед собой, прокручивая оружие в руке. И даже слов Гука не потребовалось для того, чтобы перерезать горло этому уебку. Хладнокровно и как-то профессионально получилось. Юнги одевается, а после покидает клуб, взяв себе все оружие. Как только выходят на улицу, Мин направляет дуло пистолета на парня. Его лицо не выражает никаких эмоций, но после появляется явно не нормальная улыбка. — Ты… Блять. Ты… — начинает посмеиваться, — В какой жопе ты застрял, что от тебя все отвязаться не могут?! Совсем ничего не понимаешь и не думаешь о других?! Истерит, держа палец на спусковом крючке. Начинает просто кричать на альфу и материть его, пытаясь вытянуть из него ответы на свои вопросы, но получает только тишину. — Замечательно… Как думаешь, смогу я тебя убить? Наклоняет голову на бок, выжидающе смотря, но в ответ получает лишь усмешку. Гук лишь разводит руки в стороны, мол: «Стреляй». И Мин стреляет. Он на самом деле выстреливает, вот только пуль не было в пистолете. Те громилы предусмотрительно вытащили пули, но никуда их не спрятали. — Да… Я не могу в тебя выстрелить. Не смогу убить… — усмехается, опустив голову, доставая из кармана патроны и заряжая магазин пистолета, — Зато могу убить себя. Здорово, правда? Юнги прижимает дуло пистолета к своему виску. Смеётся, смотря на парня, который встрепенулся. — Стой, где стоишь, иначе мои мозги окажутся на асфальте. — улыбается, а точнее скалится, — Так может скажешь мне, в какой ты заднице и кто ты такой? Не так, как в прошлый раз, утаивая… А нормально. Чонгук прижимает омегу к холодной стене и рычит, накрывая руку Юнги своей. Он ее не убирает, ведь понимает, что это бесполезно. — Кто я такой? Я — ничтожество. Я — никто. Связался с плохой компанией не в то время, мудак, который потерял все по своей глупости и теперь мне приходится расплачиваться за свои ошибки! Я хотел начать все с чистого листа, но проблемы остаются… Два года назад у меня был любимый человек. Это был брат того самого парня, который хочет меня убить. Его звали Минки… Мы долго были вместе. Его брат заставил меня работать на него, выбора не было. Я мог потерять Минки… Я согласился на его правила… Зря. Мне нужно было привести товар; я не знал, что перевозил. Был простым водителем… — Чонгук опускает голову и сжимает руку Юнги, — Когда я приехал на место, это оказалось подставной… Чан — брат Минки. Он хотел от меня избавиться и у него это почти получилось. Минки узнал и сам приехал туда. Когда меня хотели расстрелять, он з-закрыл меня. Он умер из-за меня… Мой жених умер из-за меня! По моей вине! Я потерял его! Ты не представляешь, какого это. Когда на руках умирает тот, кто был всем… Я два года просто существовал. Его брат нанимал людей и избивал меня. Я почти не вылезал из больницы. Прошло столько времени… Но тот все ещё хочет моей смерти. Хочешь умереть?! Ты хочешь, чтобы я снова почувствовал тоже самое?! Ох, спасибо. Я думал, ты другой… Думал, что ты не такой, как все эти прогнившие мрази, но… Кажется, ты стал таким. Морально ты уже убил меня. Гук вытирает скопившиеся слезы в уголках глаз и вырывает пистолет. Юнги рефлекторно спускает курок. Резкая боль заставляет пошатнуться и схватиться за правое плечо. Оно будто бы разрывается на части, но сердце болело сильнее. Альфа шипит и разряжает пистолет, выкидывая обойму в грядки с цветами. — Ты — идиот. Хватит так делать! Хватит говорить о своей смерти! Ты хоть знаешь, как это больно слушать?! Знаешь, какого это слушать, когда любимый человек при любом подходящем случае готов себя убить. Прекрати уже! — альфа замахивается и бьет по челюсти омеги не сильно, но тот оседает на землю, — Хочешь убить кого-то, то убей тогда меня. Усмехается, потирая место удара. Мин сидит на земле и поднимает взгляд на Гука, в котором нет ничего, кроме безразличия и пустоты. — Даже не представляешь, но я знаю. Я знаю, каково это и все то дерьмо, которое ты испытал или испытываешь, я могу понять… Он тяжело выдыхает, шипя от боли. Из-за удара губа треснула и порвалась уже в другом месте и новая струйка крови стекает к подбородку. Юнги не пытается даже встать, а просто сидит и смотрит куда-то, но только не на альфу. Он его сейчас не боится, он просто не хочет видеть слез и заглядывать в душу, которая так же изранена, как и у самого. — И я уже сказал. Я не смогу тебя убить. Ты хочешь жить, а я нет… К тому же я — больной ублюдок, у которого проблемы с мозгами. Я — грязь и ничтожество, а не ты. Самоубийцы не достойны рая, а в аду от меня откажутся. Я тот, от кого человечеству стоит избавляться. Мусор. Отброс общества. Я видел все дерьмо мира с детства, хоть оно у меня и было счастливым. — Юнги усмехается, опустив голову, — Идиот ты… Ну и как нам объяснить огнестрел директору? Покушение? Нападение? Попытка суицида? Думаю, что в последнее не поверят… А может в магазине было ограбление, а ты доблестно спас кассира. Хах, я что-нибудь придумаю… Едь в больницу,  Он все же поднимается на ноги и подходит к парню, подняв руки. Заранее стянул браслеты, обнажая запястья. — Я — самоубийца. На моём будущем уже поставлен крест самим собой, — мягко улыбается и забирает из кустов пистолет, а после прячет его под курткой за спиной. — Тогда давай сделаем это вместе? Раз умирать, то только вместе. Я люблю тебя даже с твоими червяками в голове, поэтому… Мне плевать, каким ты себя считаешь, ведь ты для меня стал всем. Чонгук подходит к омеге и нежно целует его в губы. Нежно, но в тоже время и жадно, чувствуя вкус крови. Рука, которая пыталась остановить кровь, уже лежала на шее Малыша и слегка поглаживала её. Юноша проникает в ротик и кусает губы, оттягивая. — О-обещай мне не умирать. А… А иначе я найду тебя в аду и самостоятельно прикончу. Чонгук кашляет кровью и широко улыбается. Юнги всегда был тёплым и нежным, хоть тот этого и не замечал. Чонгук влюбился в этого Малыша, влюбился без памяти. Он знает, что Мин испытывает то же самое, но боится сказать. Пальцы зарываются в волосы и слегка дрожат. В глазах понемногу начинало мутнеть, но альфа лишь опирается на стенку и открывает шею Юнги, оттянув ворот свитера, замечая маленький шрамик на ключице. — Ты такой красивый у меня. Гук целует шрам и направляется в сторону выхода из темного двора. Сейчас надо остановить кровотечение, но ноги становятся ватными. Кажется, здоровье совсем стало плохим, он скрывается за углом и оседает, падая после на землю. Плечо ноет ужасно и терпеть уже не было сил, как и идти куда-то. Он просто хотел теплоты и семьи, как у всех… Но он снова проиграл. Мин проходит за альфой и видит его на земле. Подлетает к нему и пытается привести в сознание. — Эй, очнись… Тебе ещё рано умирать. По крайней мере, не при таких обстоятельствах. Ещё три минуты пытается привести в чувство Гука лёгкими пощечинами, но ничего не происходит. Чон никак не реагирует, а кровь так и сочится из раны на плече. — Блять… Он пытается поднять парня, взяв его под руку, но получается не с первого раза. С горем пополам как-то поднимается и уже осматривается по сторонам, решая, что дальше делать.

«Нужно в больницу… Тут, по-моему, недалеко есть больница…»

Движется в сторону помощи. Мин тащит на себе альфу, матерясь и матеря его за этот грёбаный поступок. Юнги сам выстрелил в Гука и, хоть это было рефлекторно, это не освобождает от ответственности. Он должен взять вину на себя, либо что-нибудь придумать. Как не крути, у омеги большие проблемы и сейчас его уже не получится так просто спасти. — Хах, я опять в заднице… И похоже моя карьера на этом закончится. Как думаешь, меня посадят? Отпечатки на пистолете мои, да и в ограбление магазина не поверят. Для этого нужен преступник и сам магазин. Может самооборона? У меня течка, а тебе снесло крышу. Все равно уголовка… — усмехается из-за безысходности, посмотрев на лицо парня, который все ещё находился в отключке, — Скоро придем. Потерпи немного…