Конец не всегда бывает хорошим

Чонгук открывает глаза в больничной палате. Было очень тихо, что казалось, будто стены сдавливали. Он поворачивается на бок и, заметив ящик у тумбочки, ищет ручку с бумагой, но было пусто. В палате стоял столик и, как раз, там лежали карандаши и несколько листочков. Шевелиться сейчас было не лучшей идеей, но что поделать? Кто вообще будет соблюдать эти правила? Точно не он. Гук медленно встаёт и добирается еле как до столика, и берет в руку чёрный карандаш, закусив губу. В голове много мыслей, из-за чего тяжело сосредоточиться на чём-то вообще. В голове сразу всплывает образ Юнги… Такой радостный, с милой улыбкой и румянцем на щеках. Сердце почему-то пропускает несколько ударов и тот улыбается, как дурак. — Юнги… — шепчет альфа и, выдохнув, начинает писать. ••• «Дорой Сахарок… Я знаю, что слова, которые далее будут написаны мною, причинят тебе невыносимую боль, но уйти молча я просто не могу. Наверное, именно поэтому и пишу в детском блокноте в надежде, что ты никогда этого не прочитаешь. Знаю же, что почти не смотришь на такие детали. Для начала я хочу сказать, что люблю тебя. Прости, что за всё то время, что мы были вместе, ты это услышал от меня всего раз и то перед смертью. Ты стал началом моей новой жизни. Стал моим спасением. Спасибо тебе. Помнишь, когда мы только-только познакомились, ты тогда был таким злым. Даже на зло выкинул мой листочек с номером. Я очень часто читал твою лирику, которую ты выкидывал… Она замечательная. Хотел бы, чтобы героями этих строчек стали я и ты. Сопливо, согласен. Юнги, ты был звездой для меня. И, к сожалению, я сломался, как и герой из твоей последней лирики. Ты правда сделал меня счастливым. Показал мне, что такое любовь и забота. Всегда был рядом, хоть и показывал безразличие. Я правда хотел прожить с тобой всю жизнь, состариться вместе, и какими бы глупыми эти желания не были, я всё равно упорно продолжал думать об этом и мечтать. Но моя проблема в том, что я слаб. Ужасно слаб, чтобы бороться, да и, честно говоря, устал я это делать. Просто хочу избавиться от этих поганых мыслей и голосов в моей голове, но они преследуют меня даже во сне. Я все ещё считаю себя виноватым в смерти своего возлюбленного… Я бы очень хотел сбежать, спрятаться в твоих объятиях и не думать ни о чём, кроме красивого неба. Рядом с тобой было спокойно и так тепло, что даже уходить не хотелось. Вот только от себя не убежишь. Я боролся, пытался справиться со всем этим дерьмом, но… Я так устал, Сахарок. Я больше этого не вынесу.» ••• Чонгук кладёт блокнот в ящик тумбы в другом углу комнаты и выходит из палаты, направляясь на крышу. Он никогда не боялся смерти, как и сейчас. Единственное, чего альфа боялся — это за своего Малыша. Пообещал и сам же не сдержал слова быть рядом. Так похоже на жалких людей. Когда Чонгук сказал ему про то, что тот стал таким же… Он говорил про себя, Юнги был другим всегда и будет им. Гук поднимается на крышу и закрывает дверь. Подходит к перилам, ветер такой прохладный и приятный, что дышать легче. Юноша перелезает через перила и смотрит вниз, и снова омега перед глазами. Такой родной, такой домашний. Он будет скучать по нему. Внизу слышны крики и альфа замирает. — Даже умереть не могу без шума. Прощай, Малыш… Руки отпускают холодные перила и альфа летит вниз. Окна быстро мелькают перед глазами, хоть все вокруг и замедляется. Он вспоминает все моменты: хорошие и плохие. Вся жизнь мелькает. Резкий удар и тишина. Чонгук наконец уснул навсегда. Юнги стоит у входа и нервно курит. Он скурил уже половину пачки сигарет и сейчас пытается просто устоять на ногах из-за головокружения, от которого так тянет блевать. Скручивается и шипит уже из-за криков. Как когда-то на трассе, когда была гонка. Юнги мягко улыбается, вспоминая то обеспокоенное лицо, которое смог поймать на секунду перед тем, как отключиться. Он только сейчас осознает то, что происходило, как в тумане, и Мин понимает, какой сукой был. Гук хотел найти защиты и обрести надежду, а омега все растоптал. Он слышит глухой удар и хруст. Хруст костей. Мин смотрит в сторону источника звука и его сердце перестает биться. Воздуха не хватает от накрывающего ужаса. Он бежит, бежит со всех ног к телу, лежащему на земле. Он падает на колени, разбивая их, и обхватывает красивое лицо руками, которые окрашиваются в алый цвет крови. Слезы сами текут и Юнги замечает эти соленые капли на щеках у Гука. Мин кричит, истерит, поднимая всех на уши и заставляя хоть как-то очнуться и помочь парню. Делает сердечно-легочную реанимацию так неумело, ведь ничего не знает. Его оттаскивают врачи, а он вновь бежит к телу и так несколько раз, пока не вкалывают успокоительное. Что дальше? Он не знает. Перед тем, как отключиться, он видит, что врачи на каталке завозят альфу в больницу, пытаясь по дороге его реанимировать. Юнги искренне надеется, что с парнем будет все хорошо. Сейчас он готов отмотать все назад и не говорить те слова, которые ранили юношу. Он не хотел такой участи. Мин готов сейчас сделать все для Гука. Кровь, органы, не важно. Он знает, что жизнь Чона важнее, чем собственная и это осознание приходит к человеку только тогда, когда он искренне влюбляется. Он молится всем Богам, хоть и не верующий, он умоляет спасти. Он любит и готов погибнуть ради этой любви. Его держат санитары, а после заносят в палату. Юнги так хотел сказать: «Я люблю тебя…», — но он боялся и теперь не успел. Он боится, что больше этого и не скажет. Он боится, что, когда очнётся, Гука не будет рядом. Альфа ничего не чувствует, хотя слышал крик Юнги, но всего на мгновение. Омегу тормошит врач и, когда тот просыпается, говорит время смерти. 21:15. Чонгук умер от разрыва сердца и кровоизлияния в мозг. Ближе к вечеру это показали по новостям. Молодой айдол покончил жизнь самоубийством, но причины никто не знает, кроме единственного Юнги. Юнги узнает о смерти и две недели существует в страхе. Он в больнице в четырех стенах не может прийти в себя. В какой-то момент он просто устает от всего. «Наконец-то…» Мин поднимается на крышу, на то же место встаёт и смотрит вниз. — Прости меня… Я люблю тебя. Правда люблю… Тело падает вниз, а на лице улыбка такая чистая и светлая. Хрупкое тельце ударяется о землю и слышен хруст костей. Он полностью сломался. По новостям передают о ещё одном самоубийстве, а после полиция обнародует найденные записки. В агентстве траур. Все надеются, что две души поднимутся на небо, вот только одна из них точно попадет в ад. Ничего больше нет и уже не будет.