on the edge

Чонгук в который раз нервно сглатывает и пытается всмотреться, заглянуть Тэхёну в глаза. Вот что сейчас у него на уме? Какие черти танцуют румбу, подталкивая к таким сумасшедшим действиям? — Опусти пистолет, — спокойно проговаривает Гук, но Тэ лишь крепче сжимает пальцы на рукояти. — Какого хрена, Чонгук? А действительно: Какого хрена? Прежде чем что-то сделать, нужно подумать, как следует. А Чонгук не думал, понадеялся на то, что Тэхён ему доверится. Жаль, что прогадал. — Тэхён, опусти пистолет, и я тебе все объясню, хорошо? Ну да, после вот этого номера вряд ли даже дурак стал бы убирать единственный предмет собственной защиты. — Ты, и это ты, Чонгук, который залез в мою квартиру через окно, говоришь мне опустить пистолет? Да, блять, не беси меня. Что за хуйня происходит?! Чонгук встряхивает головой и судорожно перебирает в голове варианты ответа. Как подступиться, как правильно все объяснить? У него так все внутри бурлит, что адекватнее соображать получается все хуже, а последнее, чего бы хотел сейчас Гук — это вывести Тэхёна своими нелепыми оправданиями из себя. — Клянусь, Тэхён, я не причиню тебе вреда, — произносит Чон вкрадчиво, слыша чужое сбитое дыхание. — Мне будет легче все тебе объяснять, когда дуло пистолета не нацелено в мою голову. Ким пристально смотрит в чонгуковы глаза, нервно сглатывает, но соглашается и опускает пистолет, веля к себе не подходить. Ради общего блага. — Теперь объясняй. — Возле твоего дома полицейская машина, за тобой ведется слежка, поэтому пришлось через окно, — объясняет Чонгук первый мотив своего странного появления и чешет затылок. — Окей, а предупредить меня о своем визите или попросить встретиться было нельзя? Гук недоуменно хмурится, но после коротко мотает головой. Сейчас вся правда, что так тщательно скрывалась от Тэхёна, вырвется наружу, и, вполне возможно, Чон не уйдет из этой квартиры живым. Но он так хочет хотя бы поцеловать Тэ на прощание, обнять, сделать последний вздох перед собственной смертью… А нормально дышать получается только с Тэхёном. Только ведь с ним получается жить. — Ты обещаешь выслушать меня до конца? Тэхён трясет головой, жмурит глаза и резко отступает на шаг. Как его задолбала эта неопределенность, все эти загадки, которые почему-то никак не хотят разгадываться, страх перед смертью… Страх перед чувствами к Чонгуку. Тэхён думал, что, нацелившись в голову Гуку, ему будет легко нажать на курок. Но теперь кажется легче застрелить себя, потому что Ким не может допустить мысли о том, какая будет жизнь без Чонгука. А будет ли жизнь вообще? — Просто… говори. Чон осмеливается поднять голову и взглянуть в глаза Тэхёну еще раз перед тем, как начать разговор. У Тэхёна очень красивые глаза, медовые с янтарным отливом, в них невольно хочется не утонуть, а растаять, и даже сейчас, в полной мере осознавая свое положение, Чонгук не может не улыбнуться. Сердце сжимается, стоит вспомнить о том, какая на самом деле грозит им опасность, но они смогут через это пройти. Гук спасет Тэхёна, а Тэхён спасет Гука. Они будут счастливы. Вместе. — Я тебя люблю. Это вырывается непроизвольно, Чонгук даже не успевает подумать об этом, но Тэ заторможенно моргает и пытается разобраться в смысле слов ему же и адресованных. Я… Тэхён отводит взгляд, стараясь сдержать инстинктивный порыв кинуться вперед.

тебя…

Чонгук нервно облизывает губы, не зная, что собственными словами подписал обоим приговор. люблю. Ким не выдерживает первым, сдается собственным чувствам, которые оказываются такими мощными, что разрывают сердце, и прячет лицо в ладонях, шумно втягивая воздух носом, как будто боится задохнуться. А разве сейчас этот воздух важен, когда человек, что смог остановить для него движение целой планеты, стоит прямо сейчас перед ним и признается в любви? Тэхён не хочет дышать, он просто хочется задохнуться. — Пожалуйста, Чонгук… — Чон знает, чего просит Ким, но не может иначе поступить. Желание выплеснуть все чувства, раскрыть собственное сердце, показать, сколько в себе таит Чонгук любви к Тэхёну так велико, что сопротивляться этому Гук просто не в силах. Через поцелуи и объятия навряд ли удастся выразить хотя бы каплю тех чувств, которые переполняют чонгуково сердце. Тэхёну хочется подарить себя целиком, ему хочется положить перед ногами целый мир и Галактику заодно. Ему хочется посвящать названия планет и Оды. Ему хочется покланяться. Его хочется спасти. Его хочется обнять и никогда не отпускать, хочется дарить улыбки и покрыть поцелуями каждый миллиметр бронзовой кожи. Тэхёна хочется любить. — Я знаю, Тэхён, я все тебе расскажу, просто не забывай о том, что мои чувства к тебе настоящие, — Чонгук вздыхает, ощущая, как бешено в груди бьется сердце, и отсчитывает пять секунд, давая себе короткую отсрочку перед неизбежным. — Я — наемный убийца. Тэхён вскидывает пистолет на уровне чонгукова сердца, и сжимает губы в тонкую полоску. Жизнь к такому открытию его не готовила от слова «совсем», и принимать эту информацию спокойно не в тэхёновых силах. — Меня наняли, чтобы тебя убить. Это второй удар, от которого оправиться, даже если очень сильно захотеть, Тэхён не в состоянии. — Кто? — голос дрожит, в котором неконтролируемо сочится боль, и Тэ хочется просто упасть на колени и плакать навзрыд, пока у него есть такая возможность. Чонгук появился в его жизни не случайно, не бывает такого, как в дорамах. Чонгук появился в его жизни, чтобы ее отнять. — Юнги. Я на сто процентов уверен в том, что это он. — Ты пришел сюда, чтобы со мной проститься? Чонгук мотает головой и делает короткий шаг навстречу, даже зная тот факт, что он может стать для него последним. — Я пришел, чтобы тебя спасти. У Тэхёна уже нет сил ни на что. Пистолет просто падает из его рук, глухим стуком отдаваясь в барабанных перепонках, но для Кима все звуки сейчас ощущаются, как из-под толщи воды. Ким уже не против умереть, вся эта беготня порядком его помотала, и, кажется, своего предела Тэ уже достиг. Но Чонгук берет его за запястья и не дает уйти из реальности, в которой задерживаться после всего услышанного у Тэхёна нет желания. — Не прикасайся ко мне, — выбивает воздух из легких. — Ты этими руками убивал людей. «Меня сейчас убиваешь ты», — так и рвется из глотки, но вряд ли Тэхён об этом сейчас не догадывается, чтобы оповещать о заранее известном. — Ладно… ладно, только успокойся, пожалуйста, — Чонгук не знает, с чего ему лучше начать, чтобы не усугубить и так не самое лучшее положение дел. — Да, я понимаю, что я — убийца, но ты разве сам не знаешь, что в этом мире уже не осталось морали и принципов? Ну, блять, не бывает уже таких понятий. Либо ты, либо тебя… — Отвали, Чонгук, — сипит Тэхён, и когда Чон хочет сделать шаг вперед, Ким шарахается назад. — Не подходи ко мне. — Тэ, ну пожалуйста, выслушай меня, — Чонгук в отчаянии, он правда не знает, как к Киму подступиться, не знает, что нужно сказать, чтобы он ему вновь доверился. — Что я должен сделать, чтобы ты поверил мне? Я никогда не причиню тебе зла. — Я не знаю, Чонгук, — Тэхёну больно все это осознавать, но вряд ли он смог бы просто от Гука отказаться прямо сейчас. Наверное, только больной на голову кинется в омут с головой после стольких неудачных опытов, но Тэхён готов, и он, блять, готов кинуться прямо сейчас. Размышляя над собственной жизнью, он думал, что хочет жить для того, чтобы увековечить свое имя если не в истории, то хотя бы в памяти людей, но теперь, в полной мере осознавая всю глупость собственных прошлых целей, теперь, не чувствуя власти над собственным сердцем, Тэ понимает, что ради Чонгука отдаст свою жизнь. Он не знает, на самом деле, почему желание жить так резко ушло в никуда, но Гук… Гук, кажется, его возвращает. — Я не знаю, Чонгук, я не знаю. Чон опускает голову и его глаза беспрерывно слезятся, их затягивает мутной поволокой, которую уже просто так не сморгнешь. Чонгук действительно в отчаянии. Тэхён ему нужен вместо воздуха, вместо гравитации и силы притяжения, вместо всего этого мира, и Гук уже, кажется, давно понял, что не сможет жить без Тэ. И он пойдет на все, чтобы это доказать. Чонгук косится на пистолет, лежащий всего в метре от его ног, а потом медленно опускается на колени и переводит взгляд на Тэхёна. На его Тэхёна, которого больше никогда не сможет обманывать, не сможет предать, не сможет убить. Чонгук делает сейчас то, для чего, кажется, был рожден. Он ему преклоняется. — Что ты… — пораженно выдыхает Тэ, следя за каждым движением Гука. Чон стоит на коленях, подбирает пистолет и задерживает на нем взгляд всего на секунду, а потом вкладывает в дрожащие кимовы руки и направляет в собственную голову. — Я никогда больше не обману тебя, Тэхён, и если ты действительно боишься того, что я тебя предам, то… — у Чонгука срывается голос на половине фразы, но он не собирается отступать и уступать своим страхам. Не будет жизни без Тэхёна. — Вот он я. Стреляй. Тэхён отрицательно мотает головой, отказываясь принимать тот факт, что Чонгук только что предоставил собственную жизнь ему. Предоставил право выбора, когда у Кима никогда его не было. Что же это, блять, сейчас изменит, если Тэ был обречен с того самого момента, как Чонгука встретил? Тэхён падает на колени, переползая то разделяющее их расстояние, шмыгает носом и целует. Робко, дрожащими руками обхватывая чонгукову шею, и боится уже не смерти. Он боится Гука потерять. — Нет, — отвечает Тэ, когда Чон приходит в себя и притягивает Кима ближе к себе, опасаясь того, что это может быть плодом его разыгравшегося воображения, и сейчас Тэхён ускользнет из его рук, как призрачное явление. — Не выстрелю. Все равно бы не смог. Наверное, они больные на голову. Потому что здоровыми их чувства не назовешь.