on the edge

[takahiro kido — ripple] Чонгук едет так быстро, что в какой-то степени начинает верить, что за ним и правда гонится сама смерть. Тэхён, разбитый в разбитой квартире, один и в гнетущем давлении четырех стен — пытка для воображения Гука. По сравнению с этим представлением представление о смерти — ничто, правда. Лучше умереть, чем оставить Тэхёна наедине с его кошмарами. Адрес, высланный сообщением, достигается быстро, и у Чона чаще колотится сердце, когда рука касается двери подъезда. Без домофона, без защиты, в опасности. Чем же думал Тэ, когда старался спрятаться от Чонгука здесь? Дверь в квартиру тоже оказывается непредусмотрительно открыта, прям так и говорит «убивай, всяк сюда идущий», а внутри звенит напряженная тишина. Чонгук обходит поваленный на пол шкаф, осматривает обстановку, и находит Тэхёна в самом эпицентре собственного бедствия; восседающим на троне из боли и пожирающего изнутри страха, а белая невидимая королевская мантия струится по спине ярким солнечным светом. Сломленный, покалеченный, но такой же светлый и живой. Возможно, чернь, которая Тэхёна окружает, забралась и в сердце, но еще не заполнила собой до конца. И у него с Чонгуком есть шанс на хороший конец. — Я скоро сдохну, я чувствую. Я просто умру от страха, загнусь, сойду с ума, — сбивчиво произносит Тэхён, а Гук видит, как напрягаются его плечи. Ему хочется подойти, обнять со спины и расправить тэхёновы крылья, показать, что на самом деле им взлететь ничего не стоит. Но, оказывается, тот тяжкий груз, что лежит на их плечах, сильнее тянет вниз, чем они пытаются оторваться от земли. Чонгук соскребает все свои силы в кулак и молится всем Богам, которых знает, чтобы ноги не подвели его и не подкосились, заставляя улечься на полу прямо в кимовых ногах. Еле передвигая конечностями, Гук подходит к Тэхёну, становится на колени и робко касается плеча, ощущая, как вздрагивает чужое тело, реагируя на его прикосновение. — Ты касаешься меня так, как и он, — проговаривает Ким, и голос на последнем слове срывается, будто само упоминание о нем вонзает нож в его сердце. — Скажи, ты также держишь в руках пистолет? Чонгук не может выдержать тех слов, что произносит Тэхён, словно в бреду, и прижимает его к своей груди, зарываясь носом в волосы на светлой макушке. Этот запах, которым пропитан Тэ, успокаивает и будоражит, в нем хочется укутаться на всю жизнь и целовать любимые губы, которые сейчас искривляются в гримасе отчаяния. Гук не знает, как глубоко затянули Тэхёна его проблемы, но из этого болота должен обязательно вытащить. Нужно быть сильным для них двоих. Нельзя сдаваться и показывать собственные слабости, которые заключены в одном человеке. — Все будет хорошо, Тэ, мы справимся, — шепчет Чонгук, укачивая Кима в своих объятиях, успокаивая и заглушая чужую тревогу, усыпляя разум и заставляя поверить и внемлить каждому своему слову. — Мы справимся, я обещаю. Чего бы нам это ни стоило, слышишь? Тэхён судорожно вздыхает и прикрывает глаза, откидывая голову на чонгуково плечо, а Чон губами касается шеи и покрывает невесомыми поцелуями, в которые вкладывает все то, что у него осталось от человека. Вкладывает все свои чувства и душу. Как бы объяснить сердцу и самому себе, что этот человек — всего лишь задание, которое нужно устранить? Ведь Чонгук до Кима жил по собственным правилам, убивал тех, кого было нужно, очищал город от ублюдков, уступая место еще более худшим экземплярам, и очернял собственную душу, марая руки в чужой крови. Ведь не было раньше сбоев, не было чувств, не было угрызений совести. Не было Тэхёна. А теперь он меняет Чонгука, направляет в другую сторону, сам того не ведая, а наемному убийце оставляет участь загинаться от собственных потаканий слабостям. И как жаль, что Гук больше не сможет жить без Тэхёна. Чон больше не сможет выполнить задание, а Юнги… А голова черного короля валяется у стены. Не хотелось бы Юнги такой же участи. — Я уже схожу с ума, Чонгук, — шепчет Тэхён, поворачивая голову, и нежно, осторожно притягивает Чонгука за загривок ближе. К себе. — Прости за то, что сходишь с ума со мной на пару. И целует. Мягко, тягуче, лениво, отдавая всего себя без остатка. А Гук забирает его боль и делит на двоих, потому что так они справятся точно. Так будет чуточку легче. — Не проси прощения, пожалуйста, потому что с ума меня сводит совершенно другое, — отвечает Гук, отрываясь от нежных, персиково-сладких губ, и понимает, что никогда не сможет отпустить Тэхёна. — Меня сводит с ума мысль, что я могу тебя потерять. И эти слова правдивее, чем устоявшиеся истины мирского бытия. Тэхён без Чонгука загнется, Чонгук без Тэхёна сойдет с ума. Зависимость похлеще, чем от наркотиков. Ломает и выворачивает наизнанку, скручивает и выжимает все силы. Будет жалко, наверное, умереть друг без друга. Если не от.

***

К тому моменту, как Чонгук окончательно успокаивает Тэхёна, за окном начинает смеркать, а за дверью слышится громкое копошение и отборный мат. Не зря, наверное, Гук заперся. Остатки мозгов еще не потеряли свою эффективность. Взяв в руки ножку от тумбочки, Чонгук тихо крадется к двери и жалеет, что в который раз не взял с собой пистолет. — Чонгук, — тихо зовет Тэхён, но Чон шикает, призывая к молчанию, и слышит, как поворачивается ключ в замочной скважине. — Чонгук, это Дж… Тэ не успевает договорить, или успевает, но его перебивает оглушительный удар двери о стену. Чонгук замахивается, чтобы застигнуть взломщика врасплох, но оказывается застигнут врасплох сам. Это лицо напротив… Лицо, которое Чонгук рассматривал в годы разлуки, боясь забыть собственного брата. Лицо, которое теперь никогда не забудет, даже если захочет. Прошлое ведь из жизни не вычеркнешь. — Тэхён, — говорит Джей, обращаясь к Киму, но смотрит исключительно на Гука. Тоже ведь понимает, кто перед ним стоит? — Что здесь произошло? Чон осознает в полной мере, что понимает одновременно многое, и одновременно ни черта. Да как могла судьба так жестоко над ними подшутить? Как могла разлучить, превратив в совершенно других людей? Как смела оставить Чонгука без старшего брата, а сейчас так легко подкинуть в самый решающий момент его жизни? Руки трясутся в желании обнять родственную душу, сердце мечется бешено, а нижняя губа опасно дрожит, предсказывая проступающие на глаза слезы. Но Чонгук быстро их смаргивает, не позволяя себе расклеиться прямо на глазах у старшего брата. После стольких лет хочется показаться сильным. Хорошо, что никто не видит, что творится у него внутри. — Я больше здесь не останусь, Джей, — говорит Тэхён, разрывая тишину, и подходит к братьям, кладя руку на чонгуково плечо. Слегка сжимает и ощущает, как Чон сжимается сам. — Хосок, — поправляет Гук, а Тэ переводит на него ошарашенный взгляд. Даже он не смел произнести настоящее имя Чона. Не смел пойти против воли друга. А откуда, интересно, знает его Чонгук? — Не любишь свое настоящее имя? Хотел сбежать от прошлого? Хосок открывает рот, намереваясь отбить неоправданную атаку, но Гук невесело усмехается и переводит взгляд на Тэхёна. Вот он, человек, который ломает его, забирает в свои владения чоново сердце и вкладывает в него все то, что давно Чонгук растерял. Восполняет потери, привносит любовь (ведь так это чувство называется, когда от боли всех бабочек в животе хочется размазать в огромное, черное пятно?) и заставляет чувствовать. Вот оно, звено, которое связало Чонгука и Хосока вновь. Но не факт, что после стольких лет кто-то из них захочет все вернуть. — Я не хотел забывать, — отвечает Джей, обрывая цепочку чонгуковых мыслей, и смотрит с таким сожалением и виной, будто считает себя причастным к случившемуся. — Но забыл, — кивает Чон-младший, и не дает старшему заговорить вновь. — Я оставлю вас. Думаю, на сегодня с меня хватит душевных терзаний. И уносится прочь. Он надеется, что Хосок позаботится о Тэхёне, а от своих слез и дерущего глотку кома в горле Гук избавится сам.

***

— Следователь Ким, — окликает мужчину рядом сидящий полицейский за водительским сидением, и Намджун отрывается от созерцания вида из своего окна. — Я проверил всех жильцов этого дома, и это лицо не значится в списке проживающих. Ким внимательно вглядывается в лицо юноши, на вид 19-20-ти лет, говорит фотографу запечатлеть его лицо и дает отбой водителю, который хотел отправиться за подозрительным парнем. — Мы пробьем по базе данных его личность, опросим всех жильцов. Если никто из проживающих не видел этого парня здесь раньше, то установим за этим домом круглосуточную слежку, — следователь делает паузу на время разговора и задумчиво трет подбородок. — Это лицо кажется мне знакомым. Как по щелчку следом выбегает объект их слежки, кричит что-то в сторону уходящего парня, но тот даже не вздрагивает. Целенаправленно уходит прочь. — Следователь, — нарушает секундную тишину водитель. — Это Ким Тэхён? — Верно, — отвечает Намджун и едва заметно напрягается. — Едем в участок. У меня есть, что преподнести начальнику Квону.

***

Чонгук в который раз проверяет сигнал жучка, установленного в телефоне Тэхёна без его ведома, и боится. Сколько раз он прокручивал у себя в голове сценарий их диалога? И сколько раз итог оказывался неблагоприятным? По числу, наверное, одинаково. Сколько вариантов развития событий — столько и неудачных концов. Окна Тэхёна выходят на заднюю сторону дома, Гук вычисляет примерное местоположение квартиры, но в окнах не горит свет. Что же делает Тэ в темной и погромленной квартире так поздно? Сначала можно было подумать, что он собирает вещи, но если свет не горит, то что тогда он там делает? Чон не дает себе передумать и подходит ближе к стене. Вот ей Богу, если знать, как открыть окно, то в дом можно проникнуть, как раз плюнуть. Нужно всего лишь наступить ногой на выступающий бордюр, вторую ногу поставить на подоконник, бесшумно подтянуться на руках и остальное дело — работа отмычки. Конечно, маловероятно, что пластиковое окно можно открыть отмычкой, но если Тэхён в конец растерял свою бдительность… Окно приоткрыто, и Чонгук мысленно бьет себя рукой по лицу. Он резко толкает окно, и то открывается, пропуская уличный ветер в комнату и поднимая вверх покоящуюся на разгромленной мебели пыль. Гук опускает ноги на пол, отряхивает одежду и в глаза бьет яркий свет. Первое, что хочет сделать Чон — это, конечно, закрыть глаза, отвыкшие от света. Но вместо этого пытается разглядеть того, кто, кажется, поймал его с поличным. Тэхён стоит, держа в руках пистолет, дуло которого направлено прямо на Чонгука, и тот вскидывает руки вверх в смирительном жесте. — Тэ, это я, — пытается предупредить Гук, но простое «Тэ, это я» разве может оправдать его поступок? — Я вижу. И в тишине комнаты щелкает предохранитель.