on the edge

два дня

— Зачем ты вцепился в него двумя руками? — Потому что у меня дрожат пальцы, я его просто, блять, уроню! Чонгук грузно вздыхает и действительно замечает, как неконтролируемо дрожат тэхёновы руки. И одно его в этой ситуации обижает: когда Тэхён целился в Гука, то его почему-то не прошибала такая мелкая дрожь. В чем тогда проблема, черт возьми? Тэхён пытается, честно пытается справиться с накатившей паникой, но когда перед тобой — живое существо, беззащитное и не подозревающее об опасности… Разве в такой ситуации вообще реально взять свои эмоции под контроль? На какое-то время Ким задерживает дыхание, прислушиваясь к биению собственного сердца, и закрывает глаза. А после чувствует чонгуковы ладони на своих. — Сожми рукоять крепче. Если тебе так легче, то можешь держать пистолет двумя руками, только, прошу тебя, ни в коем случае не отпускай, — Тэхён чувствует, как горячо шепчет ему на ухо Чонгук, и, черт, почему этому голосу хочется подчиняться? — Я не хотел всего этого, клянусь, но по-другому ты не научишься. Тепло чужого тела исчезает, а на его место приходит пронизывающий октябрьский холод. Вокруг — как ни странно — ни души, где-то неподалеку от лесной поляны, окруженной деревьями, стоит их машина, а в ней смиренно ждут Хосок и Чимин, потому что теперь разделяться кажется неимоверно опасным. Тэхён дышит часто, пытаясь хоть как-то себя успокоить, и смотрит на дикого зайца, которых в лесу пруд пруди. И даже та мысль, что на животных люди охотились и продолжают охотиться по сей день, никак не успокаивает. Ким никого никогда не убивал, даже физическое насилие обходил стороной, но вот только ситуация сейчас крайне сложная, а вскоре ему, Чонгуку, Хосоку и Чимину придется бежать. Вот тогда Тэхён должен будет бороться, и не только за себя, а за всех разом. Без определенных навыков они далеко не уедут. Чонгук для верности привязал животное за заднюю лапу к стволу дерева, чтобы Киму было легче целиться, а заяц, даже несмотря на животные инстинкты самосохранения, как ни в чем не бывало, сидит рядом с кустом дикой смородины и пережевывает листья. И Тэхён не может понять, в какой момент начинает сравнивать себя с этим зайцем. Ведь он тоже когда-то не догадывался об угражающей ему опасности, когда её источник был у него под боком все это время, да? Ким снимает пистолет с предохранителя и перехватывает его поудобнее, крепко сжимает пальцы до побеления на рукояти и судорожно выдыхает. Было бы проще стрелять по пустым жестяным банкам, но так, если придется и не останется другого выбора, он не сможет, не научится стрелять в человека. А ему придется, это сто процентов. Раз Два Три Тэхён стреляет, сразу же зажмуривая глаза, а по опушке проносится оглушительный грохот, эхом отдающийся вглубь леса. Чонгук, до этого стоявший по левую сторону, спокойно подходит к Киму и медленно опускает его руки, потому что… — Ты справился, Тэ. Открой глаза, — Тэхён открывает и видит белого дикого зайца, под телом которого пятном растекается багряная кровь. — Только не бойся, прошу тебя. Я не хочу потерять то, за что теперь буду бороться. Тэ кивает, позволяя Гуку себя увести отсюда, и старается не оглядываться. Убийца. Тэхён не сможет отделаться от этого клейма, которое сам только что себе поставил. Клеймо это, к сожалению, на всю жизнь. И как с ним может жить Чонгук?

***

один день

Чимин и Тэхён, на удивление Чонгука, нашли общий язык. Даже несмотря на то, что Пак — киллер, Ким не относился к нему предвзято, лишь немного отстраненно общался. И то только потому, что вообще впервые его в жизни видит. — Смотрите сюда, — говорит Чимин и тычет пальцем в точку на карте, обозначенную центральным входом. — Повторю еще раз, зная твою, Чонгук, привычку заходить через черный вход: Чтобы не привлекать внимание идете только через центральный. — Да помню я, помню, — отмахивается Чонгук и фыркает. — Аукцион проходит в главном зале, следом зал для фуршета, после… — А после комната для служебного персонала, — заканчивает за Чона Чимин и упирается ладонями в стол. — Хосок, маски уже готовы? — Еще вчера, — отвечает Чон и подходит к парням, окружившим карту помещения. — Вот только я одного не могу понять: А нельзя уехать, например, прямо сейчас? — До аукциона еще один день, и если мы уедем прямо сейчас, то Юнги может заметить отсутствие Чимина в штабе. Дальше почует неладное и отправится ко мне домой. Мне говорить, что будет дальше? Хосок качает головой и хмурится. Назревает еще один вопрос. — Тогда почему мы не можем уехать в то время, когда Юнги и Сокджин будут на аукционе? Чонгук и Тэхён, до этого не проронивший ни слова, переглядываются между собой, понимая друг друга без слов. — У меня с Сокджином личный разговор, — отвечает Тэ, и в глазах его отпечатывается мимолетная грусть. — И её больше нет? — Больше нет. Чонгук догадался сам. Вспомнил обрывок из разговора Сокджина и Юнги, узнал от Тэхёна о смерти подруги и связал между собой два события. Не лишено смысла, не правда ли? Осталось лишь проверить догадку. Чон смотрит на Кима, ловя его взгляд и отзеркаливая чужое волнение, впитывая и пропуская через себя. Если бы его друга (Чимина, например) кто-то убил — он бы сломался. Наверное. — Я буду рядом, — поддерживает Гук и сжимает тэхёнову ладонь еще крепче. Если бы кто предупредил раньше, как страшно бывает любить, Чонгук наверняка обходил бы Тэхёна стороной. «Но, — с тоской думает Чонгук, и по его лицу скользит легкая улыбка. — без него жизнь была бы слишком бессмысленной. Верно, судьба?» Завтрашний день расставит все на свои места. Да начнется война, господа.