on the edge

Тэхён поправляет пиджак ультрамаринового цвета, который сидит на нем если не идеально, то чертовски хорошо, расчесывает волосы пятернёй и шагает к входу, цокая каблуками по каменной дорожке. — Ваше имя, — говорит человек на посте охраны, и Ким переводит на него взгляд. — Чон Хосок. Охранник проверяет фотокарточку, сверяет ее с лицом, что стоит прямо напротив него, а потом согласно кивает и пропускает во внутрь. «Вычурно и пафосно», — мелькает в голове у Тэхёна, когда он одаривает помещение оценивающим взглядом. Где-то поблизости снуют официанты с подносами спиртного, а на тэхёновом горизонте показываются Юнги и Джин, о чем-то перешептывающиеся между собой. Тэхён забирает бокал с подноса и залпом его осушает, даже не морщась. Ему сейчас просто нужно отвлечься, а алкоголь послушно ему в этом помогает. Просто отвлечься до определенного подходящего момента. Что может быть проще? Ким замечает, как Юнги удаляется в сторону уборной, оставляя Сокджина одного, и понимает, что, кажется, пора. Он вальяжно ступает то разделяющее их расстояние, задевает того плечом и тут же извиняется, кланяясь несколько раз подряд. Для Тэхёна все происходит в замедленной съемке: Вот он сгинается в поклоне, вот неловко улыбается и смотрит в глаза, пытаясь выцепить хотя бы одну малейшую эмоцию. Но Ким остается хладен и непреклонен подобно гранитовой плите. Лишь губы изгибает в легкой ухмылке, от которой у Тэхёна чешутся кулаки. — Вы тоже здесь по приглашению, Хосок-ши? Тэ стоит многих усилий держать лицо и не выдать своих эмоций, потому что его имени, а точнее имени хёна в их диалоге еще не звучало. У Тэхёна всплывает в голове на данный момент лишь один вопрос, на который он пока не осмелится ответить сам и, наверное, никогда не ответит. Как много знает этот Сокджин и есть ли у этих знаний определенный предел? Тэхён коротко кивает и глушит затапливающую все его тело тревогу глотком шампанского. Ким насмешливо тянет уголки губ вверх и наблюдает за Тэхёном сквозь прозрачные стенки бокала. — Забавно, что вы знаете мое имя, а я ваше — нет. Сокджин замирает на секунду так, как будто он только что что-то заметил или услышал то, что слышать не хотел, но потом коротко встряхивает головой и приникает губами к бокалу, делая один большой глоток. Задерживает шампанское во рту, как следует пробуя на вкус, и проглатывает содержимое. — Сокджин, — наконец произносит он, протягивая руку вперед, и Тэ пожимает ее, мысленно подбадривая себя тем, что чуть позже он на этой руке сможет переломать все пальцы. — Я знаю намного больше на самом деле. Просто запомните это. Тэ с силой сжимает челюсти, но выдавливает из себя улыбку и смотрит с таким вызовом в глазах, что на секунду даже пугается сам себя. — О, я обязательно запомню, Сокджин-ши, — говорит он вкрадчиво, постукивая ногтем по бокалу. — И о себе забыть не дам. Сокджин ненавидит вызовы. Именно поэтому он крепко сцепляет пальцы на чужом запястье и тащит за собой в сторону служебной комнаты. Тэхён не шипит от боли, когда нечаянно прикладывается затылком о какую-то полку, не пытается высвободить руку из мертвой хватки, абсолютно никак не реагирует внешне, когда как внутренне размазывает Сокджина по полу одним прицельным выстрелом в голову. Ему не страшно от осознания того, что должно последовать после закрытия двери. У него от предвкушения мести сводит скулы и трясутся поджилки. Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Тогда сегодня у Тэхёна на ужин труп на холодном кафельном полу. Дверь закрывается, Сокджин щелкает включателем и комната озаряется тусклым оранжевым светом, от которого непроизвольно рябит в глазах. Ким наклоняется вперед и смотрит так, будто готов вырвать душу с корнем. Ну что ж. — Не будь таким самоуверенным. Думаешь, что отпечатаешься в моей памяти? Свет исчезает и Сокджин резко теряет опору, рефлекторно делая несколько шагов вперед. Осознание приходит неожиданно и также неожиданно бьет поддых реальность. Свет возвращается, и на месте улыбчивого Хосока стоит парень с пистолетом в руках, чье дуло метит прямо в сокджинов лоб. Тэхён готов поклясться, он буквально видел, как глаза Сокджина заблестели чем-то нездоровым и опасным на грани угрозы для жизни. — Думаю, ты меня запомнишь, — говорит Ким и резко меняет направление ствола, попутно нажимая на курок. Сокджин коротко вскрикивает и падает на пол, трясущимися от злости и боли руками зажимая кровоточащую рану. — Просто запомни то, как я обвел тебя вокруг пальца, — Тэхён цепляет пальцами силиконовую маску и снимает ее со своего лица. И наконец видит неподдельную ярость в чужих глазах. — Это ведь ты убил её, правда? — Сокджин замолкает, будто даже забывает про кроваточащую рану и медленно поднимает голову вверх. Его взгляд исподлобья и искривление губ в оскале Тэхёна не пугает. Ему хочется выстрелить еще раз. Прямо в голову. — Я спрашиваю еще раз: Это ты убил Сонмин? Ким не отвечает и издает короткий смешок, с которым вырывается звук, похожий на хрип, созвучный с болью. — Ты так и будешь, блять, молчать? — Тэхён не сдерживается, когда вымещает злость на чужом лице, когда бьет с силой, неприсущей ему, когда чувствует боль в сбитых костяшках, когда не ощущает сопротивления. Ему стихийно сносит крышу, и только голос, раздающийся из ушного микрофона, возвращает его в реальность. — Тэхён, уходим. Ты слышишь меня? Юнги знает, что мы здесь. Быстро уходи оттуда! Тэхён отшатывается от Сокджина, широко распахнутыми глазами запечатлевая в памяти чужое, окрашенное кровью лицо, и кимов нездоровый смех, раздражающий барабанные перепонки. — Беги, Тэхён, может еще успеешь, — хрипит Сокджин и упирается локтями в пол. — А Сонмин вот не успела. Какая жалость. Тэ дергается вперед, но чонгуково в микрофоне «Какого черта ты там творишь?» вновь возвращает его обратно, заставляя кровавую пелену перед глазами отступить. Тэхён еще раз обменивается с Кимом взглядами и с силой толкает дверь, выбегая из помещения, пропитанного запахом крови и грязи. Он бежит сломя голову, петляет коридорами, расталкивает всех, кто случайно встает на его пути, и когда, наконец, выбегает в главный зал, теряет дар речи и воздух в легких; перед ним — Юнги, но в его глазах нет привычной теплоты и любви. В них хладнокровное желание мести. Тэхён знает, как выглядит месть, какой у нее вкус, запах и блеск. Тэхён действительно очень сильно боится такого непривычного Юнги. — Хочешь сбежать, любовь моя? — Тэхён делает шаг назад и даже теряется в реальности на секунду, потому что только что перед ним стоял Мин, а сейчас — Чонгук с пока еще неопущенным пистолетом. У Гука темная, тягучая пелена на глазах и суженые зрачки. Тэхёну от такого Чонгука, общающегося с адреналином на «ты», самозабвенно сносит крышу. — Быстро валим отсюда, он скоро очухается, — Чон хватает Кима за запястье и тянет к выходу из помещения, когда как люди, ставшие невольными свидетелями развернувшегося спектакля, охают и тычут в них пальцами. Еще чуть-чуть, и Чонгук будет готов убивать. — Молодые люди, остановитесь! — пытается задержать их охранник и достает из кобуры пистолет, но Чон, даже не замедляя шаг, поднимает свой и стреляет. Тэхён опасливо оборачивается назад, проверяя, куда пришлась пуля, а когда видит, как мужчина зажимает пальцами рану на плече, облегченно выдыхает. Они добираются до машины бегом, буквально залетают в салон и срываются с места, чувствуя, как адреналин растекается по венам, а страх смерти отступает на задний план. Тэхён задерживает на Чонгуке мимолетный взгляд и широко улыбается. Они больные. На голову. Но Тэхёну это пиздецки нравится

s t a r t

[twenty one pilots — heavydirtysoul] — Мы за вами, — доносится из динамиков машины голос Чимина, и Тэхён проверяет по зеркалу заднего видения. — А Юнги довольно быстро оклемался. Чонгук высовывается из бокового окна и замечает за машиной Чимина и Хосока вереницу одинаковых, черных Гелентвагенов. — Черт, — бубнит он, когда слышит звук пальбы, и перезаряжает магазин. Машина Чона и Пака съезжает с трассы и уводит за собой часть преследователей. — Чимин, Хосок, вы как? — Обоссаться от страха можно, — отвечает Хосок, и Тэхён, вцепившийся в руль мертвой хваткой, вполне чувства хёна разделяет. — Попали по крыше и боковому зеркалу. По колесам, Слава Богу, нет. Чонгук облегченно вздыхает, но когда улавливает звуки выстрелов и чиминово «Блять», напрягается всем телом и вжимается в кресло. — Тэхён, прибавь скорости. Юнги поехал за вами. Тэхён послушно вжимает ногу в педаль газа до упора и опасливо косится на Чонгука, который вновь высовывается из окна, но уже не для того, чтобы проверить обстановку. — Веди ровнее. Скорость сносит башню и любые тормоза, которые у Тэхёна когда-либо были, а страх перед смертью уступает место адреналину, циркулирующему в венах вместо крови. Киму кажется, что прямо сейчас они едут быстрее, чем сама скорость света, и он почти абстрагируется от всего, что их окружает. Но звуки выстрелов звучат еще громче, и Тэ резко встряхивает головой, прогоняя наваждение. Одна пуля пролетает рядом с чонгуковой головой и Тэхён поворачивает руль вправо. — Я сказал, блять ровнее! — рявкает Чонгук, пытаясь прицелиться. — Они чуть тебя не задели, черт возьми! — Так не задели же! — Чон залезает обратно в салон и придвигается к Тэхёну так, что его лицо находится на мизерном расстоянии от лица Тэ. — Ты доверяешь мне? — Ким кивает, пытаясь не сводить взгляда с дороги. — Тогда делай то, что я скажу. «Отлично», — думает Тэхён, переключая режим на ручнике. — «Он чуть не лишился головы, и никакой благодарности!» Тэ игнорирует дрожь в руках при каждом выстреле, боится нечаянно дернуть рулем и все запороть. Он просто держится на одном только добром слове, когда слышит тихий чонгуков вскрик, и продолжает вести ровно, намертво вцепившись пальцами в рулевую обивку. Где-то позади них с грохотом переворачивается машина и падает в кювет, и тут же вспыхивает всполохами красного и оранжевого, заставляя Кима сжаться в чертовом водительском кресле. — Их машины бронированны, и единственное их слабое место — колеса, — проговаривает Чонгук, с трудом завалившийся в машину, и с гримасой боли на лице перезаряжает магазин. Тэхён мельком замечает бардовое пятно, растекающееся в районе плеча, и чувствует, как учащается собственный пульс. Адреналин вперемешку со страхом… Что может быть лучше? — Это я так, для заметки. И высовывается обратно в окно уже на половину корпуса. — Блять, Хосока задели,  — шипит Чимин из динамика машины, отчего у Кима бегут мурашки по спине. — Мы сворачиваем обратно на трассу. Готовьтесь встречать гостей. У Тэхёна от этого «Готовьтесь встречать гостей» ни разу не хорошее предчувствие, но Чимин в одиночку со всеми не справится. Ким собирает всю волю в кулак, лишь бы прямо сейчас не упасть в объятия паники и не умереть от страха на месте. Чонгук стреляет залпом несколько раз в одно и то же место и пробивает стекло, прицельным выстрелом в голову убивая водителя. Машина теряет управление, врезаясь в соседнюю, и обе вспыхивают, отпечатываясь в тэхёновой памяти одним большим, огненном пятном. Машина Чимина и Хосока догоняет их на повороте, а в динамике слышится болезненный, но главное живой голос Хосока. — Мы не видели Юнги и Сокджина, их за нами не было. Что насчет вас? Тэхён краем глаза следит за Чонгуком и безумно сильно хочет дернуть его на себя, чтобы тот больше не высовывался и не рисковал своей жизнью. Но сейчас каждое неверное действие может обернуться для них неудачей, а потому он просто сжимает челюсти до скрежета и глубоко дышит через нос, пытаясь перебороть свои страхи. Он знал, на что шел, и единственное, что он может сейчас делать — беспрекословно слушаться Чона. — Ты видишь Юнги?! — Тэхён пытается перекричать рёв мотора и звуки стрельбы, а когда Чонгук залезает обратно в салон машины, лишь на секунду успевает облегченно выдохнуть, потому что чонгуково «Приготовься» заставляет сердце ухнуть в пятки. — Разворот на 360! — кричит Чон, открывая дверцу машины, и Тэхён резко прокручивает руль до упора. Чонгук прицельно стреляет по бензобакам и его чуть не выбрасывает из салона машины. Тэхён за шкирку затаскивает его обратно и тот закрывает за собой дверь, сбитым дыханием заполняя секундное молчание. А Ким просто старается не смотреть назад, потому что он впервые становится свидетелем чьих-то убийств. Тем более от рук Чонгука. Остальные машины останавливаются, перекрытые грудой покареженных и горящих Гелентвагенов, но Тэхён, гонимый паническим страхом и волной адреналина, продолжает вжимать педаль газа в пол. Они едут так до тех пор, пока не замечают, что их хвост исчез, и чиминово «Это было круто, сука!» действует как успокоительное. Их машины останавливаются на обочине рядом с лесом, Ким, наконец, дает волю чувствам и, отстегивая ремень, порывисто обнимает Чонгука, сжимая в своих руках до хруста костей. — Там не было Юнги, — шепчет Гук куда-то в район тэхёнова виска и обнимает одной рукой в ответ. — Мне плевать на него, — шипит тот, чувствая обжигающие дорожки на щеках, потому что осознание того, что они только что могли проститься с жизнями, настигает его ударной волной и резко бьет поддых, выбивая воздух из легких. — Нужно обработать твою рану. Чонгук хмыкает и бурчит что-то типа «И не такое случалось», но Тэхён слушать не хочет, а знать, что у него там случалось — тем более. Они сделали это. Но Ким чувствует, что это только начало.