7я

- …и жили они долго и счастливо, - закончил Ятен и посмотрел на дочь, лежащую в кровати. Она уже спала. Ятен чуть улыбнулся, закрыл книжку и поправил одеяло. Дочка заснула, теперь можно было идти спать самому. Ятен пошел в спальню. Супруга уже лежала в кровати и дремала. Ятен забрался в постель, поцеловал Харуку и обнял. Ятен не знал, можно ли быть еще счастливее. Впрочем, еще лет пять назад ему бы и в голову не пришло, что он будет счастлив, укладывая спать ребенка и целуя жену перед сном. Поклонницы вешались на него. Каждая мечтала его охомутать и въехать в его шикарный особняк. Конечно, на самом деле никакого шикарного особняка не было - Ятен жил во вполне скромном доме, который соответствовал его нуждам. Хотя особняк мог себе позволить. Тем не менее, даже в свой скромный дом приводить кого-то он не планировал. Мысль о близких отношениях была ему неприятна. При мысли об этом, он сразу видел перед собой кучу поклонниц, которые, глядя на него плотоядными взглядами, вцепляются в него и тащат насильно в ЗАГС. Он горячо поддерживал в интернете дискуссии о том, что женщины изображают любовь, чтобы развести мужчин на деньги, а детей рожают, чтобы привязать к себе мужнин кошелек. Не то чтобы Ятен действительно так относился к женщинам. Но ему очень хотелось протестовать против этих девиц, которым был нужен не он сам, а то, что они могли от него получить. - Ненавижу эти сопли с сахаром, - раздраженно фыркал он, замечая влюбленные парочки. Почему-то он был уверен, что люди просто изображают любовь, чтобы показать свою успешность. Социальная реклама, где говорилось о семейных ценностях, вызывала у него резкое отторжение. Ему казалось, что эта реклама обесценивает его желание чего-то достичь. Словно ему говорили: "Все твои достижения - всего лишь детские игрушки в сравнении с семьей". У Ятена действительно были определенные устремления. Но когда он читал на билбордах "Главное в жизни - это семья", ему хотелось подбежать, кинуть в билборд чем-нибудь тяжелым и проорать "Я и без семьи полноценный!". Отвращение к близким отношениям в сочетании с успешностью и материальным благополучием сформировали в нем мировоззрение, во главу которого была поставлена независимость от отношений вообще и от близких людей в частности. - Мне не нужны отношения, - высокомерно говорил он. - Они мешают развиваться. Из тебя вытянут силы, время и деньги. И что же останется тебе в конце? Лучше не тратить свои ресурсы на то, что не даст тебе никаких гарантий на будущее и не доставит тебе в итоге никакого удовольствия. Логично вкладывать всё в себя и только в себя. В свое саморазвитие, в свой статус, в своей банковский счет. Постепенно он начал думать, что отказ от семьи - гарантия саморазвития. Что люди, которые выбирают семью, какие-то неполноценные. Статистика только подтверждала его мнение - в развитых странах с высоким уровнем образования детей в семьях обычно мало. А некоторые не заводят их вообще или делают это поздно, когда реализовывают все прочие устремления. Люди, ставящие на первое место семью, ассоциировались у него почему-то с бедными полуголодными многодетными семьями из неблагополучных районов, где контрацепция не доступна. Он не мог понять, почему люди, живущие в материальном и социальном благополучии, руководствуются "психологией бедности". Беременные женщины вызывали у него легкое чувство брезгливости. "Животные, которые выбрали инстинкты, наплевав на саморазвитие" - раздраженно писал он в интернете. И ему поддакивали, с ним соглашались. Вероятно, это были такие же, как и он, неудачники. "Я зарабатываю много, плачу налоги. Я сам всего достиг. Почему мои деньги уходят на содержание и детские сады для тех, кто не сделал по жизни ничего, кроме того, что выпустил на свет личинку себя" - возмущенно писал он. Ятен абсолютно искренне поддерживал идеологию чайлдфри, говоря, что это позиция разумных современных людей, для которых саморазвиваться важнее, чем тухнуть в семейном болоте. Как ни странно, многие люди, которые добровольно отказались иметь детей, с мнением Ятена были не согласны. Они приводили в пример себя, говоря, что хоть у них нет потребности в детях, но они не считают, семью и детей злом. Просто это не их тема. К чему столько раздражения? Обычно Ятену нечего было ответить, поэтому он просто переставал с ними общаться. Как он мог объяснить спокойным, довольным жизнью людям, почему его всего трясет, когда он видит перед собой счастливых родителей с детьми? Женщины, которые во время беременности переодевались в более практичные вещи, забыв о каблуках и миниюбках, казались ему вторым сортом. С подачи Тайки Ятен прочел отрывки из романа "Война и мир". Наташа Ростова в эпилоге вызвала у него чувство отвращения: "Тупая свиноматка" - скривившись, подумал он, прочитав отрывок. Но вместе с тем… Вместе с тем, он, почему-то, не решался на вазектомию, несмотря на пропагандируемые им принципы чайлдфри. На прямой вопрос в интернете "Почему ты еще этого не сделал", Ятен, не успев подумать, написал "А вдруг я захочу детей?", но тут же удалил ответ, осознав, что невольно заглянул в ту часть своей души, которую искренне ненавидел. "Перебесишься" - говорили ему. Ятен бы не сказал, что он перебесился. Просто наконец-то смог разобраться в себе. Понять себя и принять. К сожалению, на это ушло много времени. Конечно, ему было не семьдесят. Он был вполне молодым мужчиной. Но, наверное, если бы разобрался в себе пораньше, то прожил бы предшествующий отрезок жизни с гораздо большим удовольствием. Ятен часто задумывался над двойственностью своих чувств. Над той ненавистью, с которой он бросался на любые намеки о семье. На самом деле, ему претила обязаловка. Ему было противно циничное, поверхностное отношение к любви. Когда отношения заводят, чтоб развлечься, не испытывая чувств. Когда женятся, чтоб "как у всех". Когда фотографируются с любимым, чтоб потом похвастаться в инстаграме. Когда все твои желания, чувства и мысли объявляются никчемными, если ты не "укомплектовался" женой или мужем к нужному возрасту. Он хотел быть выше этого. Он не хотел иметь ничего общего со всеми этими людьми, которые манипулируют чужими чувствами, чтобы повысить себе самооценку или пополнить банковский счет. Но глубоко внутри он тосковал по тому самому человеку, по родной душе, по второй половинке, с которой хочешь прожить всю жизнь. По детям, которые казались для него естественным следствием любви. Он долго пытался примирить эти две части своего "я". Желание иметь семью - и нежелание быть частью всеобщего бедлама. Чем сильнее была его тоска по любви, тем сильнее он набрасывался на любую демонстрацию привязанности, тем агрессивнее он реагировал на любые намеки о семье. И, наверное, так бы он и жил дальше, если бы не Харука. Существует мнение, что, если мы долго раздумываем, а жениться ли нам, это значит, что на самом деле мы не особо-то уверенны, что хотим провести жизнь с этим человеком. Потому что, если человек - тот самый, у нас сомнений не возникнет. Ятен склонен был согласиться с этой мыслью. Он избегал близких отношений и даже выражал презрение, но стоило ему полюбить Харуку, как он тут же позабыл о том, что сам же декларировал, и начал мягко, но настойчиво склонять ее к созданию семьи, ужасно беспокоясь, как бы она ни высмеяла его за такие намерения, ни выразила презрение к его желаниям. Однако Харука отнеслась вполне благосклонно к его намекам. Несмотря на то, что она всю жизнь потратила, доказывая, что женщины способны добиться ничуть не меньшего, чем мужчины, ее совершенно не коробило, что она, родив ребенка, в чем-то приблизилась к обычным домохозяйкам, для которых были важны семья и дети. Сейчас Ятен был рад, что Харука никогда не слышала и не читала его прошлых выступлений о женщинах. Ему бы ни за что не удалось убедить ее, что все эти опусы в интернете писал не он, а его внутренние демоны. Харука уж точно не стала бы строить отношения с женоненавистником - она нашла себя не на помойке. Да, наверное, он бы и не оценил, если бы Харука стала перед ним унижаться и терпеть его грубые высказывания в свой адрес, лишь бы оставаться при нем. Но он был ужасно благодарен ей за то, что она появилась в его жизни тогда, когда он еще мог что-то изменить. Было бы гораздо хуже, если бы он понял свои истинные устремления и желания уже на смертном одре, когда уже не было бы возможности получить все то, о чем он на самом деле мечтал всю жизнь.