Чудовище.

Наш город плотно охвачен кольцом из леса, на окраинах и глубинах которого было бы хорошо прогуляться, если бы не происходило притеснений. Поход за ягодами или грибами превращается в настоящую игру на выживание, а возвращение из леса живым в некоторых случаях является героизмом. В любом уголке мира, в любую секунду идёт война между людьми. Пусть это два человека, ненавидящих друг друга, или же это один человек, в душе которого происходит ожесточенная борьба добра и зла. Все это война. Это происходит всегда. Даже при затишье — это война, и бой не закончится. Даже при перемирии стороны всё равно будут ненавидеть противоположных себе. ‎ Жители нашего города были бы рады, если бы и мы, и наши предки, и предки наших предков с самого начала времён вели сражение с подобными нам. Было бы больше жертв, но всё бы закончилось давным давно, а победой или поражением — это не важно. Важно лишь то, что лесные твари не отстанут от людей, пока их не изведут до последнего… Люди могут только рождаться, а чудовища появляются разными путями: кто-то отрезает себе ноги, пришивая вместо них тело, минуту назад убитого коня, оленя или другого животного; у кого-то высасывают кровь, оставляя, либо безжизненный кусок прохладного мяса на съедение воронам и незамысловатыми личинкам какого-то паразита, либо дав шанс продолжать жить вечность, создавая нового кровососа… ‎ Страниц не хватит описывать все причудливые способы, оно и ни к чему. Но их больше, и это их преимущество. Главное, что эта война не закончится до тех пор, пока люди не поймут, что ходить в лес строго запрещено, а это не произойдёт никогда. ‎ Старики рассказывают истории, матери наказывают своим детям, библиотеки набиты одними лишь книгами о том, насколько эти твари ужасны и страшны. А Вы? Вы когда-нибудь были ребёнком? Это сейчас Вы скажете «Я бы так не сделал», но лет в восемь, в десять, пятнадцать Вы бы солгали. Детское любопытство всегда пересилит страх. Вы когда-нибудь смотрели с родителями страшный фильм, прячась под одеялом, и изредка выглядывали, чтобы посмотреть: выжил ли кто? А Вы лезли когда-нибудь на заброшенное здание, которое трещало по швам и грозилось вот-вот обрушиться на Вашу голову, но вы продолжали идти? Если Ваш ответ «да», то Вы — тот ребенок, который ослушался бы родителей, следуя за зовом пения или тысячами мерцающих огоньков, увидев, услышав или учуяв которые, Вы бы не смогли противиться их зову и последовали за ними. Только эти яркие и звонкие отголоски детского смеха не увели бы Вас даже в могилу, но никто бы и не нашёл Вас. Вы хотели бы уснуть человеком, а проснуться  рептилией? Хотели бы истекать кровью с неутолимой жаждой к горячему соку жизни другого человека и только со слезами на глазах вспоминать указы родителей о том, что гулять возле леса — опасно? Самое забавное: Вы не сможете найти свои ноги, руки, своё прежнее тело. Никто не сможет. И, заявившись в город со словами: «Мама, это я! Представь: меня поймали и сделали монстром!»- Вы и сказать не успеете, как родной отец возьмёт ружьё и навсегда отправит Вас ко всем остальным детям, что смели пойти против слов своих родителей. Если бы только был шанс. У меня много работ, которые я переписывал по десяток раз, исправляя каждую мелочь, каждую деталь доводя до идеала, чтобы в издательстве не к чему было придраться. Не во всех моих сказках присутствуют твари в роли положительных героев, но все они оканчиваются жизнью, теплом и уютом, как со стороны людей, так и чудовищ. Ни одну из них не приняли. Они говорят, что дети перестанут бояться этих существ и толпами начнут бродить по лесу. Но разве лучше будет, если дети и выросшие из них взрослые будут постоянно жить в страхе?! Ведь если мы перестанем их бояться, мы перестанем нападать и они тоже не станут. — Я часто размышлял на эту тему. Я прочел много книг, но все они были про непослушных детей и заканчивались одним и тем же — смертью. Самое страшное то, что эти истории правдивы и многие из них рассказывают о настоящих событиях. Это ошибка — делать из лесных тварей злодеев, ведь новое поколение может всё исправить. Проблема лишь в том, что эту же ошибку совершают и те монстры. Для этого я интересовался историей нашего городка, а точнее — войнами с лесными жителями, которые всенепременно играют главную роль в перевратых поколениями байках о наших и их предках. Я не мог понять, что делал не так. И решился взяться за изучение, чтобы набраться вдохновения и сделать на сей раз всё верно, ведь на этот роман я хочу потратить много времени, чтобы как следует прописать его и в издательстве я смог опровергнуть любую придирку и, наконец, увидеть свою книгу на библиотечной полке. Вот она цель моей жизни: я не хочу прожить эту жизнь в пустую и хочу напоминать о себе поколениям в будущем, чтобы мои дети знали кого благодарить за мир между всеми существами и знали, что они должны делать для этого мира! Я напишу историю этого времени! Я напишу Евангелие, проповедь, чтобы люди более не жили в страхе и могли спокойно существовать в своей мирной рутине. Этого бы я и хотел для своих детей. Я вдохновился этим. Но как бы не велики были мои старания, хоть что-то знающие о этих существах люди были закрыты либо в психиатрических лечебницах, либо в себе. С мутным взглядом песчаного озера, песок в котором никогда больше не осядет, люди, заикаясь, описывали мне весь тот кошмар; те, кто был в состоянии — рисовал картинки, но они, почему-то, были не очень правдоподобны. — А… Вы точно уверены, что у суккубов есть копыта, а кентавры — прекрасные девицы?, — я с недоверием оглядывал рисунок очередного бедолаги, оставившего свой рассудок где-то в чаще загадочного леса. — Н-не сов- сон- сомневай-й-й-ся, пар’ень! Я я я я знаю чшт-то говор’ю! — утверждал мне мужчина средних лет. Бывалый браконьер, желавший торговать дикой пушниной и парным мясом, отлавливая животных в запретных для охоты местах, за что и поплатился. — Спасибо, но я уже даже и не знаю, кому верить. Я затолкал потертую бумажку в карман и удалился из дома безумца. Жаль его, но за все грехи стоит платить. Я забыл указать одну важную деталь. Меня в какой-то степени тоже считали не здоровым на голову, ведь вместо очередного причастия в церкви я предпочитал засиживаться в библиотеке, читая книги людей, не потерявших умение здраво мыслить после встречи с жуткими тварями. Но и они не могли сказать ничего дельного, что бы могло помочь мне написать мой роман. «Кровь, кровь, кровь…» А ну-ка, стоп, а нет... «кровь кровь, кровь!», а здесь, ну, ясно и тут «кровь, кровь, кровь». Суть романа была не в крови и даже тема убийства там затрагивалась не так часто, как хотели в издательстве. Но ведь книга не о смерти, а о жизни! Девушка — человек, влюбившийся в чудовище - изначально ничего не подозревала, но в центре эпопеи начинает пробовать на вкус всю горечь характера монстра; её ожидают неодобрительные взгляды со стороны людей, позже вовсе возникает угроза смертной казни из-за её неподчинения воле Господа; но после — спасение её возлюбленным… или… Я не знаю, что было бы дальше. «Вся горечь характера», но пробовал ли я сам это на вкус? Знаю ли я каково оно и горько ли вообще?! И стало бы чудище спасать девушку или он бы ненавидел эту её наивность маленького озорного ребёнка? Мне столько требовалось узнать, и только сейчас я понял, насколько коротка жизнь. Ведь ещё тридцать-сорок лет и меня понесут на погребальный костёр, сжигая, как грешника, который вовремя не искупил свои грехи и своё любопытство к созданиям дьявола. Осталось так мало времени, чтобы узнать, чтобы написать и прочитать свою же книгу, словно не зная сюжета, и с греющим чувством в груди искренне удивляться любому повороту событий. Времени оставалось мало.

***

Наёмникам и солдатам, возглавлявшим вернувшиеся экспедиции, велено молчать. Эти люди вечно говорят: «Я ходил в лес и видел там «это», да «это», да ещё немного «этого» и чуть не помер». Конечно детям будет интересно! Сколько ребенку не говори «нельзя» он будет поступать так же, как и его родители! «Мой отец охотник и ходил сражаться, а чем я хуже?! Я тоже пойду!» И подростков несложно понять в такой ситуации. Разве я не прав? Но меня не захотели даже выслушать, называя доброту абсурдом, а смерть — хорошим финалом. Возможно, я просто до сих пор не понял чего-то. Только взгляните! Чему научит детей подобная история?! ‎"Маленькая девочка, возрастом зим, наверное, без двух месяцев девяти, ослушавшись родителей, решила исполнить свою мечту. Русалье озеро — так называли и называют по сей день ту мясорубку, мифов о которой не счесть. Само название говорит за себя. Прекрасные девушки и юноши с рыбьим хвостом вместо пояса нижних конечностей. Прекрасны во всём. Их внешность, их движения, их манера убивать того, кто им непригоден… Но сколько бы не твердили неразумному ребёнку, мечту свою она оставлять не собиралась. И ночью, когда русалки по обыкновению начинают водить свои хороводы, петь песни и плести друг другу косы, малышка отправилась на озеро. Под светом луны поблескивала вода. Это чешуя искрится изумрудной черепицей, янтарными монетками и розоватым светом шипучего пламени костра. Смех разливался звонким вином по ушным раковинам, словно по хрустальному бокалу. Частые всплески воды, под тяжёлой пленкою которой видна ткань шелковых волос. В зелёных глазах-зеркальцах отражался восторг и яркость всей картины. Маленькие ножки ступают тихо, почти незаметно, но чем ближе она подходит, тем лучше слышен треск сучков под небрежно расстегнутыми сандаликами. Вдруг показалось, что этот хруст тонкой веточки донесся до острых ушей волшебных тварей. Большое разочарование сковало маленькое сердечко, столь большое, что заставляло идти и идти вперёд. Сладкое вино лилось в крохотные ушки, вливаясь и, смешиваясь с горячим вином жизни, что разливалось по тонким сосудам всего детского тельца. Крошка и сама не заметила, как начала видеть свой зелёный взгляд в иссиня-черной воде, которая уже не издавала признаков жизни, грозя лишь захлестнуть малышку тяжёлой волной и навек заточить её в свои владения. Малышка стояла на мостике, который вел к более глубокой части озера и обрывался угрожающе скрипящими деревянными досками, пропитанными чёрной водой. Она так сильно ждала этого ребёнка и показывала свое предвкушение клокоча и захлестывая деревянные доски некрепкого мосточка. Девочка очнулась, как только нежная песнь прервалась и наступила гробовая тишина, которая вместо вина запускала холодный воздух в вены, что заставлял вздуваться маленькие шарики на поверхности тонкой, такой уже прохладной от озноба коже. Внезапно… Большие глазки распахнулись и занемевшие ножки уже двинулись бежать домой к маме... Но тут девочка почувствовала, как ледяные, мокрые руки схватили горячую, тонкую шейку и поволокли за собой в воду. От девочки остались лишь крохотные сандалики, размером с половину взрослой ладони, настолько она была мала и невинна...» Я швырнул книгу в сторону. Я не хочу читать подобное больше, я не хочу больше слышать о смерти и страхе следующих поколений! Как ни странно, каждый мужчина в нашем городе обязан служить в армии. Ну как, мы приходим, тыкаем острыми палками в потрепанных чучел, которые, скорее всего старше меня в два, а то и в три раза: от прежних тканей не осталось и следа, каждый кусочек заменяла цветная заплата, где-то торчала набивка. Нас учат, что лучше вести охоту на самок различных тварей, ведь именно они виновницы продолжения их рода. Да, я говорил про способы становления, но они крайне редки и сложны, поэтому вид существ начнёт им пользоваться лишь при угрозе вымирания. Ловить людей и… По сменам я попадаю в дозорные со своим другом. По краям города стоят так называемые «блокпосты», которые, в случае опасности, обязаны обороняться и бить тревогу. Но, как Вы понимаете, я ни разу не встречал настоящего монстра. А вот мой друг — да. Он рассказывал, что подбил пулей в бедро заплутавшего человека-олененка, у которого особо не было видно рожек сквозь кучерявые, слишком длинные для мальчишки, волосы. Угадайте, кто спал в то время! Я не услышал выстрела потому, что он отошел ближе к лесу, а после еле живого полузверя он отнес в штаб и больше его не видел. Он описывал мальчишку с таким восторгом, что я успел усомниться, а не оленьи он задницы предпочитает вместо женских?! Зато появился повод для подколов и объяснений, почему у него до сих пор нет дамы сердца. Как, впрочем, и у меня. Мы вновь дежурили в ту ночь. Когда уже светало, мы собирались уходить, чтобы пост приняла следующая пара солдат, но к нам в слезах бросился под ноги бледный парнишка и стал нечленораздельно всхлипывать и глотать вместе со слезами слова. Ему не хватало воздуха, и, каждый раз, когда он пытался ловить его ртом, тот просто застревал в глотке и вываливался вместе со всхлипами наружу. Я вылил на него флягу ледяной воды, но он заверещал, будто от ожога, и потерял сознание.