Судьба Злодейка, за что ты так со мной?

      Лия не помнила, как добралась до комнаты. Перед глазами стояла непроглядная пелена, и идти пришлось, полагаясь на интуицию. Забежав к себе, девушка захлопнула дверь и облокотилась на нее руками. Новые подарки судьбы уже давно перестали радовать. Как это могло произойти? Где она была все это время? Почему притворилась, что они не знакомы? Каждый вопрос порождал за собой еще парочку, а ответы не собирались находиться.       Голова совсем не варила, а ноги не держали. Азалия присела на корточки и запустила пальцы в волосы. На грани истерики она начала тянуть прядки волос в разные стороны. Боль отрезвляет. И Лия знала это.       Когда слезы начали литься не от непонимания, а от боли, она прекратила.       Попытка встать не увенчалась успехом. Больше попыток не последовало. Вместо истерики пришла тоска. Сидя на полу, Хант откинула голову назад и уставилась в потолок.       Белый, каменный. Вон там в углу трещина. Ну и бог с ней.       Перспектива уснуть на полу была бы заманчивой, если бы пол был у Лии дома. У них он был с подогревом. Хоть сутками сиди, ничего не будет.       Но Лия не дома, а пол ледяной. Не хватало еще простудиться. Тут с лекарствами туго. Пришлось встать, хотя совсем не хотелось. На ужин уже не успеть. Ну и ладно, больно то и нужно.       Обведя комнату взглядом, Азалия приметила, что хорошо бы тут прибраться. Пыль толстым слоем тут уже как родная лежит, а в углу паутина.        — Мерзость. — выплюнула она, увидев паука. Он ловко перебирал своими тонкими лапками, продвигаясь к бедной мухе, случайно попавшей в его ловушку. Картина приняла двойной смысл. Муха — Азалия, паутина — проблемы, свалившиеся на несчастную голову, а паук — это тьма. Тьма которая уже совсем скоро поглотит Лию.        — Это точно нужно убрать, — прошептала девушка, — Но не сегодня. - Плюхнувшись в объятия постели, додумала она.       Очень хотелось спать, но сон не шел. В детстве мама давала молоко с медом, если Лии или папе не спалось. Молоко было сладким и теплым. Для маленькой девочки не было ничего вкусней. Что уж там, иногда Лия обманывала маму, что ей плохо спится, чтобы выпить вкуснейший напиток. Мама знала, но виду не подавала.       Но это было в детстве. Сейчас мамы нет рядом. Да и мед тут очень дорогой. Обида заколола где-то под ребрами.       Ну почему это случилось с ней? Что она такого натворила? Может они все же умерли в той аварии и попали в рай. Тогда уж в ад. Да, только адом и можно это место назвать.       А капитан Аккерман главный черт. По нему видно.       Бок заболел, только Лия вспомнила про него. Гадкий черт, нужно же было сразу бить. Больной на всю голову.       А может это она больная? Говорит тут сама с собой. Померла, так теперь и тут покоя нет.       Ну нет. Она жива. Лия ущипнула себя за ногу. Больно. Разве чувствует мертвец боль. Лия чувствовала. Она помнила семью, дом. Помнила себя. Разве мертвец помнит.       Сердце забилось сильней. Уж лучше забыть, перестать чувствовать, умереть. Мысли запутались в единый клубок. Перемешались, перекрутились.       Лия сама сжалась в комок. Когда же это закончится. Хватит. Хватит!       Вот она. Тьма.       Поглощает, засасывает. Лия тонет. Она уже почти на дне. Дышать невозможно. Да и не хочется.       Надо.       А как же Хельга? А Марфа?       Лию ждут в гости в аптеке на выходных. И ребята позвали ее купаться после обеда. Да и утром тренировка.       Пожалуй стоит еще подышать, почувствовать, повспоминать. Нельзя же так всех подвести. Люди верят в нее, любят. Это словно лучики солнца. Греют в этом холоде.       Тьма отступила. Но надолго ли?