(Не)жизнь

Задание нам действительно дали, и не нам одним — помимо Оли и меня, в операции участвовали ещё трое. Команда маленькая, но достаточно эффективная. Наша задача — это сопровождать банду Пурпурных Драконов на встречу с наркоторговцами, а потом подчистить следы. Ни имена, ни конкретные адреса нам не разглашались. На подготовку у нас был час, и то только потому, что сама операция по передаче наркотиков назначена на глубокую ночь. На самом деле нам было достаточно и пяти минут, потому что каждый из нас уже был готов к такому повороту событий. Учитывая, что мы не являемся участниками группировки Фут, которая подчиняется непосредственно Ороку Саки и его гвардии, то и снаряжение у нас было отличное от них. Облегающий лёгкий комбинезон чёрного цвета, включающий капюшон, нашивки для крепления подручных маскирующих материалов, налокотники и наколенники, застёжки, прорези для пользования снаряжением, надетым под комбинезон, и карман для ношения маски для лица. Сверху на комбинезон одевалась типичный элемент одежды ниндзя — серая куртка-кимоно без рукавов, имеющая разрезы сзади, по бокам, укороченная снизу и подвязанная чёрным поясом. Лицо наполовину скрывала чёрная маска, достаточно тонкая для дыхания, но не пропускающая сквозь себя примесь копоти, пыли и дыма; от отравленных веществ она не защищала. На правом рукаве, в районе предплечья, выведен символ клана Шредера, давно переставший принадлежать только Футам. Это была эмблема клана — красная, похожая на трезубец; её сравнивали с отпечатком лапы дракона, отчего и произошло название клана ниндзя в далёком прошлом. Помимо этого, в нашу экипировку входило собственное оружие, средства связи и всё, что нам могло понадобиться для работы. На задание мы отправились в полной тишине, каждый был занят своим делом: один чистил лезвие катаны, другой проверял сюрикены и верёвки, третий наносил мутновато-белую жидкость — скорее всего быстродействующий яд — на ножи. А я просто смотрела на спящий Нью-Йорк и думала о том, что было бы, если я родилась бы там, за пределами этих холодных бетонных стен, а не в стеклянной колбе. Сознание то и дело подкидывало образы моей вымышленной семьи: то, как мы вместе сидим за одним большим столом и разговариваем, вместе ужинаем, а потом ложимся спать и родители говорят «Спокойной ночи, милая». Ни лиц, ни имён воображать не стала, прекрасно понимая, что подобные грёзы могут перерасти в нечто опасное, что со временем поглотит всю реальность без остатка, преподнося ощущение пустоты, жестокого отчаяния и бесполезности. И чтобы отвлечься, перевела взгляд на команду и была поражена. Оли смотрела на меня с какой-то грустной улыбкой, её голова опиралась на стекло, из-за чего на нём образовались небольшие белёсые круги от горячего воздуха. Её взгляд заставил вздрогнуть. — Приехали, — слишком резко кинул нам мужчина, и мы вышли из фургона. — Осмотрите здесь всё. — Мы прибыли к портовым докам за пару часов до сделки. Вполне разумно, если нам захотят устроить ловушку. Машина уехала, а мы приступили к работе. Именами нам послужили номера: от одного до пяти. Я оказалась второй. Мы негласно разделили территорию в соответствии со своими позывными и начали осмотр. На некоторых столбах крепились едва заметные камеры, которые нужно было отключить так, чтобы никто ничего не понял и не видел. Большинство поддавалось махинациям с отключением кабелей внешней связи; вроде и сигнал поступает, и картина видна, вот только зациклившаяся на одном моменте. У других достаточно было просто отключить освещение. Они находились на вершине столбов таким образом, что если лампы перегорят, то вряд ли кто-то что-то увидит даже при полной луне. После камер приступили к сигналкам для непрошенных гостей, к которым причислялись все от обычных прохожих до въедливых копов. Их местоположение мы зафиксировали на карте и передавали каждому по микрофону. На всякий случай установили сигналку, блокирующую любую связь с внешним миром, если она поступает не на таких частотах как у нас, но включать её не стали без особой необходимости. Это лишь на крайний случай, если сделка сорвётся, или парни приедут сюда не одни. Теперь нам осталось только затаиться и ждать. Много времени не прошло, продавцы приехали сюда за 40 минут до назначенного времени, о чём мы тут же сообщили Пурпурным Драконам. Те явно не обрадуются такому, играть с ними определённо не стоило. Что интересно, они передвигались теми путями, где не имеются активные камеры, значит уже осматривали территорию до нас. Первому и пятой был поручен патруль, остальным проследить за ранними гостями. Те особо не маскировались, отправляя своих людей дежурить у доков, у каждого из них были огнестрелы. Прибыли Пурпурные Драконы. — Вы раньше назначенного времени, — оскалился лысый качок, на шее и голове которого красовалась большая татуировка. — Товар прибыл чуть раньше. Вы же знаете, какие здесь бывают пробки, не хотелось задерживать нашего дорогого покупателя, — крысиная морда слащаво ухмыльнулась, ведя свою игру, и последовала со своими людьми в один из ангаров. — Приступим. Драконы последовали за ним. Мы проникли следом через вентиляционные люки, занимая наиболее выгодное положение для боя: над входом, оконными проёмами и под самой крышей. За ангаром нас ждали Первый и Пятая, готовые подстраховать в крайнем случае. — Вы привезли всё, что мы просили? — Тот самый качок, исполняющий роль главного, вышел вперёд, закрывая собой подчинённого с кейсом в руках. Хмурое лицо, до ужаса прямая стойка и сложенные перед собой руки выдавали с головой его желание набить кому-то физиономию. — В зависимости от того, готовы ли вы это выкупить. — Писклявый голос мужчины раздражал ушные перепонки, отчего его ассоциация с крысой всё больше походила на правду. — Бойд, — к столику подошёл высокий мужчина худощавого телосложения, поставил чемодан и так же тихо отошёл за спину. — Желаете осмотреть товар? — Его лицо перекосила острая ухмылка, а он сам начал медленно раскрывать чемодан, поворачивая содержимое к Драконам. — Это не всё, — по-деловому заметил мужчина. — Как это понимать? — О, не волнуйтесь, мой любезный друг, — проворковал наркоторговец, растягивая гласные и наслаждаясь недоумённой физиономией амбала напротив. — Я нашёл всё, что вы просили. Даже это, — из внутреннего кармана пальто он извлёк некий свёрток, аккуратно перевязанный холщовой верёвкой, — но есть одна проблема. Я не вижу, чтобы вы собирались раскошелиться. Грубый голос прогремел совсем неожиданно, никак не ассоциируясь с его прошлым писклявым тембром. В эту минуту банда гангстеров поставили на стол кейс с оплатой, предоставляя право продавцам всё пересчитать. Свёрток перекочевал от довольных за свой гонорар мужчин к банде Пурпурных. Их лица стали ещё непроницаемее и холоднее, напоминая кота, готовившегося слопать мышь. Что бы ни скрывалось внутри данной посылки, это сегодня погубит жизни многих. Драконы могли справиться со всем своими силами, не привлекая нас к заданию. А это значит, что свёрток нужен кому-то из верхушки организации Ороку Саки, при том очень и очень срочно; без знавших об этом товаре наркоторговцев, трупы которых если и найдут, то не в ближайшем будущем. Невольная мысль о их скорой смерти не смогла пробудить сочувствие к тем людям, которые угробили своим бизнесом не одного человека. На мгновение, но мне захотелось лицезреть окончание сделки. — Приятно иметь с вами дело, — крысиноподобный мужчина ласково обвёл руками кейс, закрывая его, и победоносно улыбнулся. Но стоило ему развернуться и пройти ко входу, как Драконы направили на них пушки. — Не так быстро, приятель. Сегодня живыми вам уйти не получится. — Прозвучали первые выстрелы, едва слышные из-за использования глушителей. Это был сигнал к бою. Третий спрыгнул прямо на первых двух рослых громил, бежавшим к дверям, катаной обрубая концы автоматов, тем самым обезоруживая их. Четвёртый перекрыл запасной выход, вырубая особо буйных противников и загоняя тех в угол. Я прыжком приземлилась на стол, закрывая спиной Пурпурных Драконов, обеспечивая им безопасность пока они перемещались к чёрному входу, где их уже ждала машина. — Разберитесь здесь! Со стороны доков послышались звуки борьбы: Первый и Пятая также вступили в бой. Не создавая лишнего шума, мы сразу же лишили врагов преимущества, кидая сюрикены в дула их оружия и перекрывая пути любого отступления. Сигналку, блокирующую внешнюю связь, пришлось включить; зато теперь мы будем уверены, что нам не придётся разбираться с внезапными туристами. Приходилось работать быстро, стараясь не оставлять следы крови. Поэтому большинство моих ударов приходилось на болевые точки, конечности и спину. Звуки костей из-под тяжёлых металлических тонф приятно скрежетали на слуху, а просящие о помиловании мужчины грели взгляд. Пока я выпускала пар на этих выродках, к нам спешила ещё одна кучка. В каждую атаку я вкладывала чуть больше силы, чем следовало, искренне наслаждаясь их гримасами боли и отчаяния. В голове что-то замкнуло, потому что в какой-то момент я осознанно перестала контролировать свои удары. Говорят, любой поединок похож на танец. Мой же напоминал выступающего медведя: я забывала об изяществе и элегантности движений, нанося точные удары в височные доли противников, атакуя их слепые зоны и выводя тех из равновесия. Когда же последний противник упал на землю, меня сотрясала сладкая дрожь. Это был тот самый момент, когда ты сама решаешь — жить им или умереть. И выбор, очевидно, не был в их пользу. Власть пленила меня, несмотря на то, что та была ещё одним обманом, и с наступлением рассвета она вовсе развеется как дым. Меня остановила Оли, положив руку на плечо, не сильно, но ощутимо сжимая. — Всё закончилось, — её голос не был похож на голос убийцы, которая только что помогла некоторым личностям отчалить в мир иной. По крайней мере, я не уловила в этом нежном, волнующемся тоне ничего, что походило на жестокость. Мой взгляд упал на костяшки пальцев и тонф, на которых кусками алела горячая кровь, ногти крепко вжимались в ладонь, оставляя небольшие углубления, а я сама хотела ещё и ещё. Мне нужно было выплеснуть весь гнев, всю ярость и обиду, что я так тщательно подавляла в штабе клана Фут. Хотелось слышать неестественный хруст позвоночника, выгибающегося под моим напором; ощущать горячую кровь, которая выплёскивается мне навстречу; видеть глаза, что постепенно наполняются болью, потом отчаянием, а затем стекленеют, поддаваясь мне. Сердце гулким стуком отдавало в ушах, заглушая все потусторонние звуки так, что голос своей напарницы я услышала только со второй попытки. — Прекрати, — уже более резкие слова Оли слышу над самым ухом, а её рука впивается в моё плечо со всей силы. Я не дёргаюсь, лишь медленно перевожу на неё взгляд. Не знаю, что она увидела в глубине моих глаз, но хватка ослабла, что позволило мне избавиться от неё. Понадобились минуты для того, чтобы привести себя и дыхание в норму. В раздумьях я кинула беглый взгляд на оставшихся членов команды, подмечая возможных свидетелей нашей короткой сцены. К моему облегчению, те были заняты зачисткой территории — избавлением её от улик и трупов. — Идём, — наконец, я возвращаю себе холодную рассудительность. Становится стыдно, но не за отнятые мной жизни, а за прокол, который я совершила сегодня, идя на поводу у чувств. В достаточной степени изучив характер напарницы, можно предполагать попытку начать контактировать со мной. Если же она решит доложить о том, что бесчувственный генетический образец обрёл способность чувствовать, тогда мне придётся убить её. И я искренне надеюсь, что до подобного не дойдёт, потому как ни прискорбно, но во всей этой организации она единственная служит для меня примером настоящего живого человека. — Вторая, Пятая, — негласный лидер команды обладал хриплым голосом. — Уберите всё снаружи. Подчиняясь приказу, мы направились к выходу, условно поделив территорию на «за» и «перед» амбаром. Первые минуты мне относительно везло: нужно было лишь убирать сигналки и возвращать камерам былую работоспособность; изредка попадались осколки гильз, использованные дымовые шашки и уже непригодное огнестрельное. Фортуна отвернулась от меня ближе к границе отведённой для осмотра территории. Два худощавых парня, аккуратно уложенные около тёмно-зелёных стен металлического контейнера. Едва заметные надрезы в области шеи с лёгкостью указали на способ их убийства — яд. Вероятно, он уже успел разложиться на химические составляющие, вызывая ускоренное разложение внутренних органов, о чём свидетельствует неестественная бледность кожи и специфический запах. Не то чтобы я с момента своего «рождения» только и делала, что мечтала о подобной работе, но стоит отметить, что брезгливости или неосознанного трепыхания кишечника я не почувствовала. После того как территория была зачищена, мы с Пятой отправились на место сбора. Её попытки поговорить со мной мало того, что были прерваны нашими напарниками, так ещё и не находили отклика с моей стороны. Эффект временный, да и полезный для того, чтобы ещё раз всё обдумать.