Верность

      Наполненный летней прохладой ветер колыхал можжевеловые кусты, скрытые ночной тенью мрачных скал Предела. Мерный стук копыт коня ночного путника сопровождался лёгким шелестом и гудом ветра в перевале, куда тот держал свой путь. Влага в воздухе щекотала нос, а воздушные порывы подгоняли странника со спины. Яркий свет двух Лун, ниспадающий полотнами с самых высоких облаков, облизывал дорожные камни, сверкающие своей сыростью и отполированной тысячами лошадиных копыт и колёс поверхностью. Острые зубья скал однажды словно согнулись под порывами ветра, навеки сохранив свою форму.       Путник всё шёл. По сторонам от него возвышались скалы, а дорога лежала ровно, до самого конца перевала. За ним виднелись ломаные контуры гор, очертания одинокой двемерской башни, глубокое русло реки и массивный каменный мост, который располагался к путнику ближе всего из перечисленного. Конь, что был под ним, в сумраке ночи казался чёрным, как та смоль. Он устало, но ровно передвигал ноги, тяжело опуская их перед собой. Сам странник, силуэт которого был скрыт за бесформенной меховой накидкой, которую удерживал ремень с большим стальным мечом за спиной, перетянутый через грудь, не смыкая глаз, наблюдал за тем, что происходит вокруг него. Как двигался можжевельник и сухие кусты, текли по горным вершинам тени облаков, мелькали одинокие светлячки…       А Луны, одна рядом с другой, всё так же ползли по небосклону. Атмосфера ночного спокойствия и умиротворения периодически нарушалась завываниями ветра, доносящимися практически отовсюду, в пределах перевала.       По неизвестной причине конь начал беспокоиться. Шаг сбился, уши постоянно трепыхались, словно он прислушивался сразу ко всему, что окружало их с путником. Животное храпело и громко дышало, едва заглушая желание пронзительно заржать. Путник оторвался от горизонта и опустил взгляд на буйную гриву своего единственного товарища в этом месте.       - Тише, друг… - медленно проговорил он басом с хрипотцой и нежно провёл рукой по шее коня. – Мы уже почти дошли. Потерпи, осталось немного.       Казалось, что зверь послушался. Его дыхание немного выровнялось, насколько хватило оставшегося запаса его сил. Он опустил свою массивную голову и тихо продолжил путь, перестав отвлекаться на каждый шорох.       Пожилой мужчина, коим оказался странник, вновь погрузился в свои мысли. Его серые глаза, окружённые паутинками морщин, вновь поднялись до пределов видимости на горизонте. Под накидкой у сердца словно сотни тончайших ледяных игл впивались в его кожу, разносили болезненный озноб по всему телу. Его явно что-то беспокоило. Что-то, о чём не жалуются всем трактирщикам за кружкой нордского эля. Что-то, что требовало особенной концентрации и времени на раздумья. Что-то крайне важное. Но что?       Они степенно приближались к вершине перевала – месту, откуда уже будет виден их пункт назначения. Накидка путника вздувалась от порывов ветра, а тюки из шкур саблезубов покачивались на боках идущего коня. Тот, в свою очередь, нервно мотал хвостом. Что-то всё-таки было не так в этом месте, и он чувствовал это.       Когда старик вновь очнулся от своих размышлений, была достигнута вершина перевала. Вся часть Предела, что находилась за ней, была видна, словно находится прямо на ладони. И горы, и река, и башня, и мост, и вся долина. А справа, где заканчивается мертвенная серость скал, начинается хвойная зелень Хаафингара, владения города Солитьюд, за зубчатой аркой которого сияющими тропами сверкал на тихой морской глади лунный свет. Путник остановил коня и набрал полную грудь воздуха, на мгновение забыв о тяжести своих дум.       - Мы почти на месте, дружок. Почти на месте… Какая прекрасная ночь, не правда ли?       В ответ конь заржал с обрывками хрипа и встал на дыбы, поскальзываясь на сырых камнях. Он начал мотать головой и кидаться в стороны, насколько ему позволяли расслабленные наездником поводья. Старик сорвал капюшон, обнажив густую копну седых, как сам снег, волос и угловатое худое лицо, истощённое многими бессонными ночами. Глаза его окружала потемневшая от усталости кожа. Ровный, не тронутый бесчисленными боями нос рассекала чёрная полоса боевого раскраса, а тонкие сухие губы застыли, слегка скривив уголки рта вниз. Он всматривался в пустоту позади, которая в темноте казалась густой, словно сотканной из тени, что отбрасывала самая высокая скала перевала. Никого. Никого в поле зрения.       Конь продолжал бесноваться. Он мотал головой и косился туда – в тень. Ветер усилился – деревца можжевельника гнулись и трещали под его порывами. Пыль и сухие листья с дороги устремились в сторону всадника, спотыкаясь о выступающие дорожные камни, словно их гнали невидимой метлой. Старик поморщился и прикрыл глаза, отирая лицо.       Он уже развернул было и подогнал коня, как вдруг его взгляд упал на появившуюся в проходе перевала фигуру, освещённую ниспадающим лунным светом. Странник замер, вглядываясь в загадочный силуэт, похоже, вполне человеческий. Больше сказать – женский.       - Прошу… помогите… мне… - прохрипела фигура и пошатнулась, но не остановилась. Она медленно продолжала идти в сторону путника, шаркая ногами по дорожным булыжникам. Сутулая, растрепанная и грязная женщина пронизывала старика своим измученным взглядом. Он всё так же стоял на вершине перевала между зубьями скал, впивающимися в ночное небо.       - Кто ты? – спросил он своим басом, осматривая каждую деталь во внешности незнакомки. Это стало возможно, когда она подбрела ближе и тусклый свет мог покрыть её обволакивающим сиянием. Его взгляд падал на короткие, словно тупым кинжалом обтёсанные волосы несчастной, на её молодое, даже юное лицо, на рваньё, в которое она была одета, на остатки некогда красивой и, возможно, дорогой обуви. Её пронзительный, полный чего-то необъяснимого, жуткого, взгляд продолжал испытывать старика.       - Пожалуйста… они близко!.. – прохрипела девушка и остановилась. Неожиданно в её взгляде появился ужас. Столь явный и реальный, что странник невольно вздрогнул. Он помнил о своей миссии. Помнил, ЧТО его привело сюда. Это было намного важнее бед этой женщины.       Но, как известно, чем старше человек, тем он сердобольнее.       Старик спешился, не отрывая взгляд от девушки. Её ноги дрожали, словно угрожая, что вот-вот сбросят её на холодные камни, не удержат, подведут. Путник ускорил шаг, подол накидки вздувался и трепыхался от встречного ветра. Конь за спиной ржал и вставал на дыбы, пятился и бил копытом, но опасался подходить к хозяину. Когда старик подошёл к девушке совсем близко, силы вдруг оставили её, и она, закатив глаза, свалилась на его руки, которые он едва успел подставить. Казалось, его сердце остановилось в этот момент – он сжал ладонями спину девушки, приподнял её и убедился, что она без чувств.       - Что случилось? Кто близко-то? – проворчал он, подняв незнакомку. Её руки беспомощно обмякли, а голова откинулась назад, её тёплое ровное дыхание шевелило мех на накидке.       Луны достигли пика и теперь медленно опускались. Шум можжевельника и вой ветра снова усилились после недолгого затишья. Только теперь появилось ещё что-то… топот. Топот десятка пар ног.       Некто приближался. Путник прислушался, не выпуская таинственную жертву из рук. Вдруг он быстро уложил её на траву у обочины, не прекращая прислушиваться. Казалось, она начала приходить в себя, так как её глаза понемногу приоткрывались, а из груди начали вырываться приглушённые стоны. Платье её было разорвано прямо посередине, местами разрезано. Только сейчас он заметил пугающие своим происхождением кровоподтёки и тёмные пятна на ногах и платье девушки. Старика передёрнуло – он отточенным движением руки освободил меч. Затем он сорвал расслабленную накидку и накрыл ей девушку. Наконец, она полностью пришла в себя и теперь с ужасом впивалась взглядом в темноту. Туда, откуда пришла сама.       Шум стих. На перевале вновь воцарилась тишина. Чем дольше она стояла, тем сильнее тревожился путник.       «Выжидают…» - думал он, водя взгляд от одного камня к другому. Благородный стальной меч, что покоился в его руках, играл лунным светом и переливался. Наверняка над его созданием поработал в своё время мастер в Небесной Кузнице, что в Вайтране, – таким добротным и величественным он был.       - Поглядите-ка, похоже, кое-кто присвоил нашу игрушку! – раздалось из темноты перевала. Мужской голос – спокойный, насмешливый. Странник устремил взор на вышагнувшую из темноты фигуру, очертания которой были много габаритнее, нежели у заставшей его врасплох девушки. По всей видимости, это и был преследователь – массивная стальная броня с меховыми вставками, крупная железная секира и крайне бандитская внешность. Его вытянутое округлое лицо украшала толстая полоса тёмной краски, а светлые короткие волосы были растрёпаны, вероятно, спешкой и недавними развлечениями с несчастной.       - Отдай нам девку, по-хорошему просим. – мерзавец сплюнул под ноги и вытащил секиру из-за спины, сверля взглядом странника и периодически с ухмылкой перекидывая его на несчастную, которая уже вжалась спиной в придорожный булыжник. Он с издёвкой поглядывал на рваное платье и ноги девушки, которые были покрыты синяками из-за некогда сжимавших их рук. Бедняжка взвизгнула и зарылась в накидку, начиная постепенно отползать в сторону.       - Проваливайте отсюда. Вы её не получите. – жёстко проговорил старик, качнув мечом и устраивая свои пальцы на нём поудобнее. Одни только жесты чего стоили – они говорили о его решительном настрое, как ничто другое.       И снова нависла тишина.       Вслед за первым бандитом из темноты вытекли ещё двое. За ними ещё несколько. Банда. Среди них был немалых размеров орк, вооружённый соответствующих размеров молотом – он выделялся сильнее всех в силу своих габаритов. Ещё глаза путника смогли выделить каджита, которого выдал длинный хвост, и двух эльфов, вероятно, лесных, так как их фигуры были тоньше и ниже остальных.       Путник знал, что неподалёку есть разбойничий лагерь, поэтому обошёл его стороной настолько, насколько это представлялось возможным. И всё же они настигли его. Ему ничего больше не оставалось, кроме как принять бой и выйти победителем – единственный вариант, который позволит ему уйти живым.       - Решил сыграть героя, а? – светлоголовый вышел вперёд, перекладывая секиру из одной руки в другую. – Я не тупой, я вижу, что с тобой опасно связываться. Она тебе никто. Ты отдашь её нам, и мы обо всём забудем. Разойдёмся мирно.       - Твои руки думают иначе. – процедил старик и принял боевую стойку, отклонив назад меч с правой стороны и согнув широко расставленные ноги. Он не видел, как позади него началась возня и копошение, сопровождающиеся нервным сопением и тихими ругательствами. Действительно, секира в руках главаря, что было уже понятно, дрожала из-за её обладателя. У кого-то чесались руки.       - Если хочешь, можем поделиться… - светлоголовый обернулся к своим товарищам, чтобы убедиться, оценили ли они его остроумие. Без сомнения, у многих это высказывание вызвало яркое желание ещё больше поглумиться над терпением старика, которого снова передёрнуло от подобных мыслей.       - Прошу, не надо! – раздался позади путника женский вопль, полный ужаса. Банда разразилась смехом и колкостями.       - Надо, крошка. Ещё как надо. – ответил главарь, начав медленно приближаться к страннику и своей жертве. Он всё это время смотрел за спину воина, туда, где должна быть девушка.       Раздалось душераздирающее ржание коня, который так и стоял там, на изломе перевала. Бандиты восприняли это как знак. Они медленно сдвинулись каждый со своей позиции и направились за главарём, ширя свои ряды и окружая путника. Медленной, осторожной поступью они приближались к нему, оголив своё оружие. Старик же так и стоял на своём месте, не пытаясь даже сдвинуться. Он выжидал.       Неожиданно воин услышал шипение металла. Такое, которое обычно возникает, когда кинжал вынимают из ножен. Услышал это чётко, хотя звук был очень тихим и… позади него.       Он резко развернулся и коротким пируэтом сбил с ног стоявшую сзади него «жертву». От неё в сторону отлетел небольшой кинжал, сверкнувший лезвием во тьме, и плашмя ударился о придорожную траву. Сама она глухо растянулась на земле, издавая при этом прегрязнейшую брань. Вид у неё был совсем не как у потерпевшей.       «Попался, старый дурак…» - подумал он, услышав сзади топот окованных сапог. Старик был ошарашен, растерян. Он успел развернуться, чтобы встретить нападающего лицом к лицу.       И это было всё, что он успел.       Лошадь позади в безумстве ржала и брыкалась.       В следующую секунду его грудь насквозь прошил меч, словно нож, воткнутый в сыр.       Он почувствовал, как под одеждой брызнули струйки крови, пропитывая её. Почувствовал, как дрогнула рука бандита, когда его меч проворачивался в ране вокруг своей оси. Как его взгляд пронизывал не хуже самого меча.       «Стар я стал для всего этого. Потерял хватку…» - последнее, что успело появиться в мыслях старика перед тем, как из его груди вырвался последний выдох. Его безжизненное тело свалилось на дорожные камни, засыпанные принесённой ветром пылью. А серые глаза, потерявшие всякий блеск, теперь вечно будут видеть эту дорогу, серые скалы и полную темноту, там – за перевалом.       - Обыщите коня. – бросил светлоголовый главарь, нагнувшись и сорвав пучок сухой травы между камнями, чтобы вытереть клинок от следов остывающей крови. – Я займусь им.       Часть шайки направилась к беснующейся лошади, а сам он наклонился и начал бегать руками по снаряжению странника. Кинжал, меч, кошелёк, карманы… «Жертва», наконец поднявшись, с хрипом потянулась, хрустя пальцами рук. Разминаясь, она с улыбкой посмотрела на занятого главаря.       - Вильмар, ну как я? Для первого раза, а? – она ловко подскочила к оставленной воином накидке, которой он накрыл её, и подняла, оглядев оценивающим взглядом. Названный ею светловолосый Вильмар поднял на неё глаза.       - Вполне неплохо, крошка. Обыщи пока плащ. – и он вновь вернулся к своему делу. Девушка встряхнула его, чтобы убедиться, что внутри ничего нет, затем накинула меховую мантию и покрутилась. Только что приобретённая вещица уж очень ей понравилась. Она ощупала возможные места для тайников, но ничего не обнаружила.       - Ничего нет… - с разочарованием вздохнув, юная разбойница направилась к своему другу. - Ну как? Нашёл чего?       Она с интересом заглядывала в область деятельности Вильмара, взглядом выискивая что-нибудь ценное. Со стороны доносились отборные ругательства и крики – уже вся шайка пыталась справиться с буйным конём, сопровождая свои старания грозными звуками и угрозами всему конскому роду. Бандит оторвался от тела, закончив поиски. В его глазах читалось некоторое раздражение. Словно он не нашёл того, что хотел. Или назойливая помощница начинала надоедать.       - Ну разумеется. Если бы это дело не было прибыльным, я бы за него не взялся. Парни! – крикнул он напарникам, что всё ещё занимались конём павшего. - Возвращаемся в Маркарт – праздновать удачное дело!

***

      Всю дорогу до города наёмники пили и веселились. Вильмар ехал впереди на новом коне, покорно опустившем голову, а Талика – его юная напарница – брела вместе с остальными, отогреваясь в меховой накидке. Теперь девушка выглядела несколько ухоженнее.       Её короткие тёмные волосы были аккуратно уложены. На разбойнице была новая, ранее спрятанная одежда, которая представляла из себя белую свободную блузу, кожаный корсет с лямками, а также тёмно-бардовую юбку с белым фартуком. На ногах у неё были высокие кожаные сапожки, клацающие каблуками по дороге, а на шее сиял серебряный кулон с аметистом – вероятно, вещь очень дорогая для неё. Талика думала о том, что случилось буквально час-полтора назад. Девушка и рада была бы избавиться от этих мыслей, потому что они вызывали у неё доселе неизвестное ей чувство. Она не могла объяснить его природу, потому что, казалось, это было всё сразу – беспокойство, стыд, радость, даже немного дежавю. В конце концов, она решила объяснить это усталостью и перенасыщенным событиями днём.       Наёмники шумели, активно обсуждали самые разные вещи – от оружия до трактирных девок. Время от времени они гремели свои несуразные песни, а иногда кто-то даже пускался в пляс под впечатлением от прозвучавшего произведения местного фольклора. К счастью, каждый раз ненадолго. А Вильмар… он ехал молча. Всю дорогу. Талика хотела было с ним заговорить, но её что-то остановило в последнюю секунду. Инстинкт самосохранения? Может быть. В любом случае, его сейчас не следовало трогать. Перед глазами Талики стоял этот образ… образ того странника. Его серые глаза, которые излучали мудрость и знания, не доступные для обычного человека. Что-то в нём все-таки было, какая-то загадка. Он не был похож на караванщиков, которые до последнего защищали свой скарб, на путешественников, которые встречались им до этого. Вполне возможно, что это чувство вызвано непосредственным участием Талики в самом деле – она впервые сыграла свою роль в этом нападении, в прямом и переносном смысле. До этого ей приходилось лишь со стороны наблюдать на работу своего друга. Но на этот раз он сам предложил ей принять участие.       «Наконец он увидел во мне это! – думала она, не в силах скрывать улыбку. – Мне надоело сидеть в стороне, сидеть и смотреть, как все лавры достаются его головорезам…»       Они проходили через последний мост, который отделял компанию от великого Маркарта – цитадели двемеров. Талика на минуту остановилась и вгляделась в бурлящую воду, что под мостом. Она серебряными потоками стремилась вниз по течению, чтобы в конечном итоге пройти рекой Карт под Драконьим Мостом и слиться с Морем Призраков. Девушка думала о том гигантском пути, который проделала вода, чтобы в конце стать частью чего-то великого.       Нагнала своих товарищей Талика у фермы Салвиев - двух обрюзгших стариков, презирающих весь мир за пределами их участка. Они с открытой неприязнью провожали взглядом шумную свару, постепенно приближающуюся к воротам города.

***

      - За Вильмара и его предприимчивый ум! – поднял бутылку с мёдом каджит под дружные возгласы остальных членов компании       Размах их застолья поражал воображение. Перед ними на стойке было всё – от запечённого хобота мамонта до мисок с оленьей похлёбкой. Вильмар решил, что для следующего путешествия его подельникам потребуется много сил, поэтому не поскупился на деликатесные кушанья и выпивку. К их счастью, повар в таверне «Серебряная Кровь» всё-таки сумел воплотить в жизнь запросы посетителей.       Пока остальная банда праздновала в зале, Вильмар и Талика уединились в своей комнате. Они сидели за каменным столом, окованным множеством металлических вставок – Вильмар, освободив тело от доспехов, в одной светлой (белой её трудно было назвать из-за множества покрывавших её потемнений – возможно, признаков старости) рубахе и простых штанах растянулся на стуле, а Талика, сбросив новую накидку за стол, рассматривала поданную ей на тарелке жареную козью ногу. Аппетита за время их похода у неё не прибавилось – только мыслей. Теперь она была окончательно отмыта и приведена в порядок – волосы уложены подобающим образом, а лицо стало чистым и свежим. И только крохотный шрам на левой щеке, почти у носа, был обнажён без обычной для Талики косметики.       Вильмар мог похвастаться завидной внешностью. Большие голубые глаза, ровный, но слегка длиннее нормы нос и пухлые губы делали из него магнит для женщин. Что ни говори, а норд он самый что ни на есть настоящий.       - А что заставило тебя изменить своё отношение ко мне? – поинтересовалась девушка. Ей всё не давал покоя этот вопрос. Она отошла от первой эйфории и азарта – теперь она думала только о том, зачем всё это.       Потянувшись, Вильмар вернулся в исходное положение.       - Я решил, что тебе пора чем-нибудь заняться. А так как оружием ты владеешь заметно хуже нас, то тебе нашлась другая, вполне себе полезная роль, которая, кстати говоря, была отлично сыграна.       Он дотянулся до кружки и отпил вина, сделав пару глотков. Варёный шмат говяжьего мяса в специях остался им не тронут.       - Даже не убив этого… старика со спины, ты отвлекла его. И того нам вполне хватило. Так что… - он поставил кружку на место. – Тебя теперь можно называть полноправным членом нашей команды.       - Ты хотел сказать, шайки? – с улыбкой переспросила Талика, придвигая к себе блюдо.       Вильмар сощурился и внимательно посмотрел на подругу.       – Можно сказать и так…       Девушка хотела было взяться за мясо руками, но вовремя остановилась, вспомнив о лежавших рядом приборах. В этот момент в её голове возникли новые вопросы.       - Меня интересует кое-что ещё… - она посмотрела прямо на мужчину. – Как вам, то есть нам, отпетой банде головорезов, удаётся беспрепятственно проникать в города, не боясь при этом быть схваченными стражей?       Вильмар усмехнулся и снова взял кружку.       - Деньги, крошка. Всё деньги. Ну, ещё мы пока нигде не засветились, так что про нас никто не знает. Вернее, никто не выжил, зная о нас.       Комната наполнилась заливистым смехом Вильмара.       - Для всех мы – наёмники. Не бандиты, а добропорядочные граждане Скайрима, зарабатывающие на жизнь непосильным и опасным трудом. Иногда, кстати, находятся охотники нанять нас. Но это уже другая история…       И он снова забыл о подружке. Талика чувствовала, что его занимает нечто весьма серьёзное. И ей хотелось как-то прояснить ситуацию.       - Вильмар… - девушка ткнула вилкой в самую сочную часть, где кожа взялась хрустящей корочкой. – Ты хотел найти что-то конкретное там, на перевале? Я же вижу, что одного увесистого кошеля с золотом тебе явно оказалось мало.       Мужчина отвлёкся от раздумий и сменил выражение лица на более дружелюбное. Он выпрямился, поставил руки локтями на стол и опустил, сложив перед собой.       - С чего такие мысли, крошка? – непринуждённо поинтересовался он, посмотрев девушке в глаза. – Всё, что позволяло нам оставаться на плаву – это деньги. Только благодаря им мы не гниём в Шахте Сидна. Только они – наша цель.       Талика снова опустила взгляд, чувствуя давление со стороны собеседника.       - Я не отрицаю их важность… - её голос становился тихим и нерешительным. – Я только хочу знать, деньги ли ты искал? Только их ли?       После её вопроса возникла тишина. Вильмар снова задумался, направив свой взгляд как бы сквозь девушку.       - Талика… - медленно, словно осторожничая, начал он. - Тебе не о чем беспокоиться. Всё остаётся как прежде. Завтра мы вновь отправимся на дело.       Взяв свою кружку, Вильмар вдруг остановился.       - Кстати говоря… Ты очень убедительно сыграла там жертву, поздравляю. На мгновение я даже сам поверил, что брал тебя силой, и это знатно меня завело. И я подумал…       Девушка поперхнулась вином. Вильмар осматривал черты лица девушки. Они были острыми и местами несимметричными – так иногда казалось из-за скачущих языков огня в очаге в другом конце небольшой комнаты, снятой на эту ночь.       - Ну что ж… - Вильмар поднялся и выпрямил спину, что сопроводил глухой хруст. – Завтра тяжёлый день, крошка. Нам надо отдохнуть.       С этими словами он подошёл к массивной металлической двери и замкнул её изнутри.       Талика оторвалась от мяса и допила вино в кубке. Её щёки порозовели, вероятно, от выпитого, а взгляд стал задумчивым и уставшим. Вытянув ноги из-под стола, она встала и осторожно подошла к Вильмару. Он встал перед ней, смотря на девушку сверху вниз. Его руки медленно поднялись и опустились на плечи Талики, пока их глаза устремились друг в друга. Слегка зацепив лямки корсета, Вильмар вновь опустил руки.       Праздновавшие в зале не могли слышать, как в отдалённой комнате с лёгким шелестом с юного тела на упало платье.