Новое начало

      Рози тихо посапывала во сне тем самым особенным сопением, которое умеют издавать только младенцы. Шерлок завороженно прислушивался к дыханию, разглядывая детские черты лица, представляя как она будет взрослеть, меняться и становиться похожей на отца.       — Честно, я сомневался, что вы поладите.       — Почему?       Джон слегка пожимает плечами.       — Почему-то никогда не думал, что ты ладишь с детьми.       — Ты всегда называл меня ребёнком, так что же удивительного в том, что мы поладили?       Джон улыбнулся, ведь действительно, как он сам не догадался.       — Ты бы видел, как она радуется, когда понимает, куда мы идём.       После небольшой паузы прозвучало тихое:       — Она любит тебя.       Шерлок ничего не ответил, продолжая наблюдать за тем, как морщится курносый нос во сне.       — И ты любишь её, я знаю.       — Отличная дедукция, Джон.       Тихий смешок повис в воздухе, Шерлок ответил приподнятым уголком губ.       — Нет, я серьёзно. Никогда не видел, чтобы ты на кого-то ещё так смотрел.       От этих слов Шерлоку стало тоскливо и грустно, потому что, разумеется, Джон видел, что Шерлок так смотрел на него.       Он видел это, например, когда приходил в себя, после полученной травмы. Или когда несмотря на все протесты Шерлока всё равно продолжал заботиться, получая в ответ недовольное фырканье, а затем и этот самый взгляд. Да и на собственной свадьбе сложно было не заметить, что даже Мэри не смотрела на Джона с такой любовью, с какой смотрел на него Шерлок.       И оба знали об этом, но всё это было слишком сложным и запутанным, чтобы говорить об этом вслух, поэтому взаимная невысказанная любовь витала в воздухе, переполняла всё вокруг, казалась осязаемой, разлитой по всевозможным пустым химическим склянкам и незаполненным банкам из-под крупы в их уютной квартире, но при этом её упорно не замечали.       — Как и всегда, Джон, ты смотришь, но не наблюдаешь.       Ещё долгую секунду всё было как обычно, ещё оба не успели до конца понять, что произошло, и от того было сложно осознать всю важность этого мгновения. Возможно, Шерлок на самом деле вовсе и не хотел произносить этого вслух, оно будто само собой слетело с губ, повисая в воздухе, мгновенно накаляя атмосферу.       Шерлок замер, когда понял, что он действительно это произнёс, и фраза не растворилась в тишине, а осталась здесь с ними, и Джон прямо сейчас в эту самую секунду, думает об этом. Шерлок упорно продолжал смотреть на Рози, но уже ничего не видел, перед глазами повисла пелена, а сердце в груди бухало с такой силой, что сотрясались все внутренности. Ему оставалось надеяться только на то, что Джон, как обычно, ничего не поймёт, или хотя бы сделает вид, будто ничего не понял.       Но, видимо, звёзды в этот раз на небе встали как-то иначе, потому что Джон, вопреки ожиданиям, не перевёл разговор в другое русло, перед этим смущённо прочистив горло.       — Я знаю, Шерлок. И из-за того, что он смущённо не прочистил горло, фраза вышла хриплой и неразборчивой, но Шерлок, полностью обратившийся в слух, всё услышал и всё понял. Он поднял взгляд, чувствуя, как сердце забушевало с новой силой.       — И ты знаешь.       Не было сказано ни слова о том, кто и что знает, и если бы кто-то посторонний решил уточнить, о чём это они, Шерлок бы раздражённо закатил глаза и прошипел бы: «Очевидно ведь».       Но, вопреки всему, радости открывшаяся правда почему-то не принесла.       Нервно сглатывая уже, наверное, в сотый раз, тяжело дыша и бесконечно ненавидя себя, Джон, собрав остатки храбрости, произнёс то, что должен был:       — Но… Я… Я не могу.       Прозвучало так отчаянно, что у обоих защемило в сердце.       Любовь Джона никогда не была тайной для Шерлока, да и вообще для всех окружающих. Все знали об этом, кажется, кроме самого Джона, который начал что-то подозревать лишь только после собственной свадьбы. Но драгоценное время уже было упущено, слишком много боли было доставлено друг другу. И пусть сейчас Джон верил Шерлоку как никогда раньше, страх всё ещё сковывал его изнутри. Ведь теперь из-за маленького создания, которое держал в руках Шерлок, Джон больше не мог рисковать и отдавать своё израненное сердце кому-то, пусть даже такому родному и любимому Шерлоку.       И сам Шерлок это всё прекрасно понимал, поэтому услышав отчаянное «не могу», понимающе улыбнулся и опустил глаза к Рози.       От умиротворённой тишины, бывшей в гостиной всего пару минут назад, не осталось и следа. На её место пришло давящее и напряжённое молчание. Оба будто хотели что-то сказать, что-то объяснить, но при этом понятия не имели, что обычно говорят в таких ситуациях. Было так неловко и так хотелось убежать, ровно настолько же, насколько хотелось остаться сидеть, чтобы уход не был воспринят как бегство.       Когда Джон приезжал в гости к Шерлоку, он спал вместе с Рози в своей старой комнате, переставив кровать к стене и застелив одну половину непромокаемой пелёнкой, поэтому, когда Джон уже три раза за две минуты взглянул на часы, для Шерлока не стало неожиданностью, когда тот поднялся и протянул руки.       Но чего Шерлок не ожидал, так это того, что вместо того, чтобы забрать Рози, Джон обхватит руками голову Шерлока и пропустит сквозь пальцы его тёмные пряди.       Мурашки пробежали табуном по позвоночнику Шерлока, и он растерянно моргал, сжимая руки сильней вокруг хрупкого тельца. А когда Джон взял лицо Шерлока в ладони, то он мог думать только о том, что ему нужно не расслаблять рук, иначе он уронит всё ещё спящую Рози.       Джон наклонился вперед и нежно прижался губами ко лбу Шерлока. Руки немного дрогнули, а Джон продолжал испытывать его силу, зарывшись носом в кудрявые завитки и прошептал:       — Не могу.       Шерлок был уверен, что Джон крепко зажмурился при этом.       — Уже поздно, мы пойдём спать.       — Приятных снов, — всё ещё немного ошеломлённо сказал ему Шерлок, отдавая Рози.       — Приятных, — ответил Джон и еле удержался от того, чтобы не провести пальцами по острой скуле Шерлока.       При этом оба прекрасно знали, что вряд ли сегодня смогут нормально поспать.