Волчий язык

Билл срывался на всём и на всех. Грубил, бросался, будто змея, и всё никак не мог перебеситься от того, что его волчонок не просыпался уже третий день. Врачи приезжали три или четыре раза в день, чтобы осмотреть Диппера. Хотя, наверное, они бы после второго вызова на дом без причины послали бы мужчину далеко и надолго, если бы он не платил им за каждый приезд неплохую сумму, которая совершенно не била, даже не щекотала, по его кошельку, но заставляла заинтересованно поднимать ленивые задницы фельдшеров. И если бы Сайфер не сбрасывал трубку каждый раз, когда Майкл пытался разузнать немного больше о произошедшем, то может быть он бы и не врывался в дом друга без приглашения, стойко выдерживая раздражённый взгляд со стороны. — Я не просил тебя приезжать, — скрестив руки на груди, хрипло буркнул мужчина, останавливаясь у лестницы, ведущей на второй этаж, в спальню. — Я не виноват, что ты на каждый мой вопрос о том, что, чёрт возьми, случилось, истеришь не хуже твоих бывших, — констатировал Майкл, закрывая за собой входную дверь. Да, Билл несправедливо груб. Да, Билл выглядел паршиво с этими тёмными кругами под глазами от бессонных ночей. Да, Билл вёл себя, как мудак. И несмотря на то, что он почти всегда вёл себя, как мудак, Майкл просто не смел оставить его одного разбираться с проблемами. Никто никогда за всё время, что Майкл знал Сайфера, не заставлял его так волноваться и переживать, как это делал Диппер. — И всё-таки, что случилось? — вновь спросил Майкл, смотря на друга в упор. Билл увёл взгляд в сторону и направился на кухню. Он не торопясь поставил чайник, положил в чашку две ложки быстрорастворимого кофе, которое вообще-то терпеть не мог, и притих. — Билл? Сайфер шумно вздохнул и потянулся ладонью к лицу, чтобы потереть слипающиеся от усталости глаза. Его спина и плечи напряглись и задрожали, после чего послышался задушенный всхлип. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я себя ненавижу. Майкл испуганно замер, забыв, как дышать, ведь… слышать, как плачет Билл — это что-то за гранью невозможного. — Билл… — Я упрямый баран, который потащил нас обоих в тот лес, хотя он просил меня не делать этого. Я правда думал, что он просто трусит, я вовсе не хотел… — снова рваный вдох, полный вины и боли, который заставил Майкла подойти к другу чуть ближе. — Я не думал об безрассудности своих действий, поэтому только я виноват в том, что на меня напали, но… он бросился меня защищать, слышишь, Майкл? Защищать. Меня. Хотя он мог просто убежать. Тогда бы он не лежал сейчас в моей кровати без сознания третьи сутки подряд! Брюнет облегчённо выдохнул от того, что для него ситуация хоть немного прояснилась и что всё-таки его друг — не безэмоциональная каменная глыба. Майкл остановился у Билла за спиной и осторожно положил ладонь ему на плечо в ободряющем и утешающем жесте, легонько поглаживая. — Всё будет хорошо, Билл. Он совсем скоро проснётся. Тебе не нужно так переживать. — И что мне делать дальше? Как я могу ему в глаза смотреть? — Никак, — просто ответил брюнет, ловя на себе удивлённый и настороженный взгляд, — Если снова проигнорируешь его — лучше не смотри ему в глаза. Блондин сначала непонятливо свёл брови к переносице и озадаченно посмотрел на друга. А когда смысл слов дошёл до него, мужчина, испугавшись одной мысли о том, что даст Дипперу уйти, категорично замотал головой — Нет… Я не могу его отпустить! — Можешь, если любишь. Он не уйдёт, если любит тебя в ответ. Иначе всё бессмысленно, ты это и сам прекрасно понимаешь. Сайфер упёрся взглядом в поверхность стола и больше ни слова не произнёс.

***

Девушка осторожно поправила прядь, упавшую на лоб Диппера, и приложила ладонь к его лбу. Всё ещё горячий. Градусник показывал отметку не выше тридцати семи и пяти градусов, поэтому жаропонижающие были противопоказаны, как бы не ворчал мужчина у дверного проёма, вызывающих её по каждому неровному вздоху пациента. Откинув одеяло с парня и приподняв футболку, которая была испачкана в старых следах крови, доктор осторожно провела по швам его ран, которые на удивление быстро затягивались, не смотря на их ужасное состояние в первый раз, когда они приехали. Полный осмотр занял не больше пятнадцати минут с помощь неловко переминавшегося за её спиной стажёра. — Что-нибудь есть? Какие-нибудь осложнения? — наконец не выдержал Билл, когда доктор сняла перчатки и отослала своего стажёра отнести вещи обратно в машину. — Нет, с ним всё хорошо. — Но он до сих пор не просыпался. Это уже четвёртый день! — Мистер Сайфер, — строго отрезала она, устало вздохнув. — Да? — неохотно, но покорно отозвался Билл, вновь скрещивая руки на груди. — У много резаных и ушибленных ран, гематомы на рёбрах и ушибы плечевых, локтевых и запястных суставов. С правильной обработкой и лечением, которое мы обеспечиваем мальчику ежедневно, эти повреждения не представляют жизненной угрозы, но, несомненно, требуют сил на восстановление. — Хотите сказать, что это нормально? — настороженно спросил мужчина. — Я говорила Вам об этом постоянно, — фыркнула девушка. — На самом деле, его раны заживают удивительно быстро. Словно на собаке. Доктор одёрнула лацканы своего белого халата, деловито смахнула густые светлые волосы с плеч за спину и очень выразительно посмотрела на мужчину напротив. Поняла, что Диппер оборотень? — Вы знаете? Как догадались? — поинтересовался Сайфер, провожая девушку к выходу. — Конечно. Я врач, — просто, но многозначно ответила она, а после легко ухмыльнулась. — К тому же… это же Гравити Фолз.

***

Пора. Просыпайся. Диппер открыл глаза, ощущая после долгого сна лёгкий ступор. Ночная тень с потолка была приятна чувствительному глазу, поэтому приходить в себя было проще, нежели если бы в глаза бил яркий солнечный свет. Пролежав ещё какое-то время в прострации, парень наконец приподнялся на кровати и откинул одеяло в сторону, увидев следы крови на футболке и простынях. Диппер приподнял подол кофты, проходясь пальцами по ровным шрамам и синякам. Он спустил босые ноги на пол, отчего по телу пробежался лёгкий озноб от прикосновения с холодной поверхностью. Из окна лился мягкий лунный свет, освещая комнату местами, куда он дотягивался. Слегка поёжившись, Диппер поднялся с кровати, осторожно передвигаясь на ослабших ногах к двери. Во рту всё ещё ощущался противный металлический привкус крови, голова немного кружилась, а конечности были словно ватные и постоянно отдавали лёгкой болью. Лестница, прихожая, коридор, гостиная. В комнате был полумрак, шумел телевизор под ровное дыхание уснувшего на диване мужчины. Диппер подобрался ближе, робко осматривая Билла. Он спал, лёжа головой на подлокотнике и чуть сдвинув брови к переносице. Кажется, мужчина спал беспокойно, но без сновидений. Диппер тихонько присел на пол, обхватив руками коленки и уставившись в экран телевизора. Будить Сайфера не хотелось. Его компании тоже не хотелось, но в груди что-то волнующе скулило и ныло, когда он оставался один в тёмной комнате. По телевизору, кажется, показывали какой-то детектив. Когда мужчина ощутил чужое присутствие, он вдруг приоткрыл глаза. Увидев любимую копну каштановых волос и торчащую из неё пару волчьих ушей, внимательно прислушивающихся к негромким голосам актёров из фильма, Билл осторожно приподнялся, потирая глаза. — Диппер? Оборотень скучающе взглянул на мужчину через плечо, натыкаясь на полный облегчения взгляд. На мгновение показалось, будто Сайфер после своего пробуждения подорвётся к нему, но, стиснув зубы, мужчина заставил себя сидеть и лишь обеспокоенно спросил: — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Диппер неоднозначно мотнул головой и пожал плечами, возвращая внимание телевизору. Его слегка знобило, да и мышцы противно ныли, отдавая тянущей болью, но в голове царила полное безразличие и апатия, поэтому обращать ни своё, ни Билла внимание на эти мелочи не хотелось. На плечи опустился плед, затем сильные руки осторожно подхватили его под подмышки и пересадили на диван. Парень посмотрел на Билла, не выражая ничего кроме немого вопроса. — Не сиди, на полу, — мягко произнёс Сайфер, одаривая мальчишку спокойным и неестественно ласковым взглядом. — Ты не голоден? — Нет, — снова отрицательно мотнув головой, Диппер отвернулся от мужчины. Нос был слишком забит стерильным запахом лекарств и спирта, что напрочь перебивало весь аппетит. — Хорошо, — ненавязчиво ответил Билл, но пометил у себя в голове, что завтра обязательно заставит оборотня поесть, даже если он будет давиться этой чёртовой кашей. Он не ел ничего целых четыре дня! Сайфер, кажется, тоже… Диппер молчал, уставившись в экран телевизора, и, кажется, совсем не был настроен на разговор. Билл полагал, что это от усталости и рад был бы просто оставить мальчишку в покое, но что-то упорно стискивало грудь при одном только взгляде на него. При одной только мысли, что он сделал для него. — Прости меня, — снова разрывая относительную тишину своим сиплым полутоном, произнёс Билл, неловко сцепляя пальцы в замок и опуская голову. Диппер вновь повернулся в его сторону, пробегаясь по виду мужчины оценивающим и сдержанным взглядом. Но блестевший до этих слов в его глазах лёд смягчился и стал таять. — Почему ты это сделал? Ты мог просто убежать, пока была возможность, — вновь тихо подал голос Сайфер, сжимаясь от давящих чувств ещё больше. — Не знаю. — Ты жалеешь? — Билл поднял на него взгляд, но встретил лишь тоску и смятение в чужих глазах. Диппер был жив, но янтарь в глазах был всё так же бледен и казался совсем уж серым. А лёд в глазах совсем растаял, но выступил предательской влагой на ресницах. Диппер прикусил губу и отвёл взгляд, закрывая глаза, бормоча в ответ ещё более уставшее: — Я не знаю…

***

Утро той же ночи началось с того, что Билл, проснувшись, обнаружил себя прижимающимся к юношеской спине. Он помнил, как принёс мальчишку в свою комнату на руках, когда тот заснул под тихий шум телевизора где-то часов в пять утра, но не помнил как позволил себе уснуть рядом с ним. Диппер выглядел болезненно бледным, но уже не таким, как в тот день, когда он был ранен другим хищником. Билл ощущал твёрдую потребность в том, чтобы мальчишка вновь пришёл в себя. Он бы спустил ему даже упрёки и огрызания в свою сторону, лишь бы он снова мог твёрдо стоять на лапах, есть с присущим ему аппетитом, выкидывать всякие глупости, ломать вещи и вести себя как обычный щенок или ребёнок. Билл осторожно пригладил взъерошенные на затылке мальчишки волосы, поднялся с кровати и вышел из комнаты, не прикрыв за собой дверь. Блондин спустился по лестнице и направился на кухню, надеясь приготовить завтрак к моменту, как Диппер проснётся. Мужчина неспеша подошёл к окну и открыл его настежь, пропуская в комнату свежий воздух, прежде, чем начать хозяйничать за плитой. Сквозь шум кипящей воды и голосов доносящихся их старого радио, которое Билл обычно не включал, когда присутствовал на кухне, раздался осторожный стук и скрёб когтей. Мужчина мгновенно обернулся на звук к окну, где на подоконнике без всякой опаски устроился ворон, изучающе рассматривая человека, склоняя голову то в один бок, то в другой. Билл ошарашенно замер, уставившись на то, как наглая чёрная птица снова ткнулась клювом в стекло окна несколько раз подряд, на манер стука в дверь, а затем расправила крылья и переместилась на кухонный стол. Сайфер сначала хотел броситься за ней, но почему то неловко замер под её пристальным взглядом. — Тебе чего? — фыркнул мужчина. — Думаешь, я тебя кормить буду? Ворон не отреагировал, но выглядел так, словно понял о чём ему толковал человек. Он скучающе прошёлся вдоль стола, а затем оттолкнулся от края и полетел в коридор. — Эй! — Билл выключил плиту прежде, чем направится за птицей, поведение которой мужчина искренне не понимал. Хотя… Это же просто птица. Есть ли в её поведении что-то больше, чем инстинкты? Ворон без всякого стеснения оказался в спальне Билла, опускаясь на кровать, прямо на комок одеяла, в который свернулся Диппер, как только Сайфер покинул комнату. Птица потопталась сверху, а затем наклонилась к лицу юноши и легонько дёрнула его за непослушную прядь. Его брови тут же сползли к переносице, Диппер зашевелился и невольно открыл глаза, натыкаясь на пернатого друга. Парень приподнялся на локтях, и в тот момент, когда переполошённый мужчина влетел в спальню, ворон тут же подлез ему под бок. Диппер перевёл взгляд на застывшего на пороге Билла, инстинктивно опуская ладонь на спину птицы и прижимая ее ближе к себе в защитном жесте. — Диппер? Как спалось? — Сайфер выдохнул, уже позабыв про ворона, и нацелил всё своё внимание на мальчишку. — Как себя чувствуешь? Мужчина подошёл и сел на край кровати, оставляя оборотню достаточно личного пространства. Диппер выглядел так же, как и прошлой ночью: в его глазах не отражалось ровным счётом ничего, они словно были покрыты матовым стеклом и коркой холодного равнодушия. Единственное, что читалось в его взгляде — голая усталость. — Нормально, — ответил парень, и его голосе по-прежнему сквозняком мелькало безразличие. Он не спускал с Билла настороженного взгляда, хотя ворон рядом с ним совершенно не чувствовал угрозы со стороны человека. — Уверен? — Билл ощутил болезненное покалывание в области груди от такой незаинтересованности юноши. Возможно, он ещё просто не отошёл ото сна? — Хочешь позавтракать? И как бы мужчина не надеялся на добровольное согласие, Диппер всё-таки отрицательно покачал головой. Заставлять его не хотелось. — Понимаю, но всё-таки тебе стоит поесть. Хотя бы немного, хорошо? Оборотень не ответил, устроив свой взгляд на птице, что ворочалась и ластилась у его бока, и Сайфер, приняв его молчание за согласие, спустился снова на кухню. Он переложил из кастрюли в тарелку совсем небольшую порцию каши и, прихватив стакан воды для Диппера, вернулся в спальню. Диппер стоял у открытого окна, оперевшись на подоконник локтями и подставляя лицо солнечным лучам, что гладили его по щекам и путались в ресницах; и порывам лёгкого ветра, что ласково трепал вьющиеся волосы. Ворон на его плече что-то тихо ворковал ему на ухо. — Я не знаю, — холодно бормотал ему юноша совсем тихо, но Билл прекрасно слышал, как тоскливо звучал его голос. — Нет. Не говори ей сейчас. Ворон раздражённо расправил крылья, намеренно шлёпнув парня по затылку длинными маховыми перьями, и вылетел в окно. — Не говори что? Диппер обернулся, взглянув на осторожно подходящего охотника. Тот поставил стакан и тарелку на прикроватную тумбочку и сел на край незаправленной кровати. — И кому? — Я не хочу об этом рассказывать. — Ладно, хорошо, — тут же сдался Билл, заметив, как мрачнеет юноша. Он похлопал по месту рядом с собой, приглашая Диппера вернуться обратно на кровать. — Поешь немного. И передал ему тарелку, когда тот послушался и сел на кровать. Оборотень недовольно оглядел содержимое, ощущая тянущий голод в желудке, но аппетита почему-то всё равно не чувствовал. — Не хочу, — сухо комментировал парень, не спуская с каши глаз, будто ожидая, что та на него набросится и съест сама. Билла же пробрало от того, насколько по-детски мило это звучало. — Диппер, — мягко позвал мужчина. — Будь умницей. Затем его рука сама потянулась к ложке с кашей, и Сайфер с совершенно серьёзным лицом поднёс её к искусанным губам. — Ну же. Диппер скучающе взглянул в лицо своему охотнику, а затем приоткрыл рот и сам потянулся к ложке за порцией каши. Явно выделяющаяся среди ряда белоснежных зубов пара волчьих клыков тихо стукнулась о металл ложки, а искусанные губы с парой царапин сомкнулись вокруг и собрали её содержимое с неохотой, без аппетита. Длинные ресницы прикрывали тёмные стеклянные глаза, но стекло было мутным и грязным, в нём не отражался солнечный свет, а малейшие признаки его живости тонули в чёрных омутах его зрачка. В груди Билла от чего-то беспокойно заходилось сердце и никак не успокаивалось.

***

День шёл за днём, перетекая в срок с неделю. Над всем участком царила тишина и спокойствие, как в те дни, когда Билл ещё не напоролся на мальчишку. Всё потому, что, несмотря на минувшую неделю, Диппер по прежнему мерил мужчину равнодушным взглядом, полным незаинтересованности и скуки. Живой блеск так и не появился в его глазах, прячась за матовым стеклом его глаз. Парень был ленив и медлителен, словно он не молодой волк, пышущий жаждой жизни, а холодный удав, что экономит энергию для решающего броска. Но как бы Сайфер не ждал, Диппер всё не бросался и не пытался выпустить накопленную энергию в один момент. На вопросы отвечал жестами, либо односложно, но в эти моменты сквозил такой холод, что у мужчины мурашки пробегались каждый раз. А сам ничего не спрашивал и не рассказывал, мысли держал глубоко в себе. Он заперся внутри себя и одним только режущим холодом взглядом говорил не приближаться ближе установленных им границ, не лезть к нему в душу. Как только Билл позволял себе спросить что-то лишнее, оборотень метил в него таким взглядом, что желание спрашивать сразу отпадало. Вовсе не из-за страха к младшему, нет. В груди у мужчины поднималось что-то болезненно колкое, впиваясь острыми осколками в его нутро и не отпускало ещё какое-то время. Почему-то Биллу казалось, что внутри мальчишки каждый раз что-то тихо и молчаливо умирает, утягивая Диппера в глубокую апатию. Но Диппер не сопротивлялся заботе Билла, но и не тянулся к ней. Казалось, что даже если мужчина уйдёт на несколько дней в город, то оборотень даже не заметит, что его не было. И Диппер иногда улыбался, когда думал, что Билл не видит. Уголки его бледных губ слегка приподнимались в осторожной улыбке, а пальцы ласково гладили чёрное оперение ворона, что на прикосновения обычно не реагировал, просто принимая их как что-то нужное не ему, а оборотню. Диппер иногда пел, но слов Билл не разбирал. Ненавязчивый мотив песни проскальзывал в открытое окно на первом этаже со стороны заднего двора, и доносился до ушей мужчины чем-то трепетным, тихим и лёгким. Чем-то, что дарило облегчение — Диппер не потерял себя до конца. Но на самом деле Диппер сдался. Хочет — пусть забирает его жизнь. Ему не жалко. Жалко только, что Мэйбл не дождётся его на автобусной остановке, когда до конца их «вместе-навсегда» останется около шести часов. А он даже не сможет пожелать ей удачи. Диппер сдался.

***

Этим днём Майкл приехал проверить движения в их с Биллом работе. Сайфер вышел ему навстречу, чтобы отпереть калитку и впустить друга на участок. Мужчины прошли в дом и свернули на кухню, расположившись за столом у распахнутого настежь окна. Всё шло гладко, они спокойно обсуждали некоторые моменты, после которого наступало долгое молчание — Билл писал. Тишину нарушали лишь птицы, что заливисто щебетали, облюбовав небольшую яблоню в саду Билла; и тихий шорох листвы, колышущейся от лёгких порывов ветра. Майкл повернулся к окну, стараясь не мешать сконцентрированному другу работать, но вдруг наткнулся взглядом на распластавшемуся на траве оборотня. Глаза его были закрыты, а грудь расслабленно вздымалась при каждом ровном вздохе. Тень от листвы укрывала его словно одеялом, но хитрые и ловкие солнечные лучи то и дело постоянно прорывались в щели между веток и листьев и покрывали лицо и тело юноши жёлтыми пятнами. Волосы и вовсе приобретали рыжеватый оттенок в солнечном свете. Диппер выглядел спокойным, но вовсе не довольным жизнью. Уголки губ были опущены, а под глазами лежала тень усталости и чего-то беспокойного. — И давно он так лежит? — наконец, прервал тишину брюнет, ожидая ответа — «в районе двух-трёх часов». — Неделю, — цедит сквозь зубы Билл, а руки его замирают над клавиатурой. Майкл сначала хочет рассмеяться шутке, но затем так же быстро остывает. Билл глаз не поднимает. — Ты серьёзно? — ошарашенно шепчет Майкл. — Да, — бросает в ответ блондин, и медленно поднимает глаза, полные немой тревоги и мольбы о помощи. — Не говорит, почти не ест, только лежит целыми днями… А вчера я предложил сходить в лес. Знаешь что он мне ответил? — Что? — Малыш, не хочешь прогуляться? — ласково зовёт мужчина, загораясь возможностью вывести Диппера из глубин его апатии. Он ведь помнил, как в один миг оборотень становился увереннее и счастливее в лесу. Диппер лениво поднимает на него взгляд, медленно дышит и не меняется в лице. Ни один мускул не дрогнул. — Зачем? Билл теряется, нервно сжимая уже приготовленное ружьё и лямку сумки, переброшенной через плечо. — Если тебе что-то нужно, ты можешь купить это в магазине, — голос оборотня звучит рассудительно, без единого намёка на желание вернуться в лес. Но на самом деле, Диппер просто не хочет терзаться мыслью, что после их прогулки, они вернутся сюда. Диппер снова будет заперт, словно дворовая шавка. Зачем себя мучать лишний раз? Майкл смущённо молчит и не знает, что сказать. Билл тоже замолкает и опускает полный вины и боли взгляд. — Тут только один выход, — напоминает брюнет, встречаясь на испуганный взгляд друга. Он не хочет отпускать мальчишку, потому уверен, что тот не вернётся. — В жизни не бывает так, чтобы всё и сразу, Билл. Это вовсе не напечатанный тобой роман, — Майкл многозначительно косит на ноутбук. — Либо держи его тут, но не жди от него слепой покорности. Ты идёшь против его воли, а он не собака, которую можно держать на цепи, не оскорбляя её этим до глубины души. Не собака, Билл, и даже не волк. Он такой же человек, как и ты. И у него есть семья, свои предубеждения, мысли и приоритеты. Либо отпусти. Просто отпусти, даже если не получишь ничего в ответ.

***

Билл провожает друга этим вечером, не решаясь запереть калитку. Сайфер даже не прикрывает её, оставляя открытой, а затем медленно плетётся на негнущихся ногах к заднему двору. Он останавливается недалеко от юноши, что не реагирует на его приближение. — Диппер… Оборотень тут же открывает глаза и приподнимается на локтях, вопрошающе вскидывая брови. — Пойдём, — зовёт мужчина, сжимая вспотевшие ладони в кулаки и ведёт парня к крыльцу, перед которым — открытая калитка. Диппер стоит рядом, кидает взгляд на неё, но затем вновь возвращается к мужчине, дожидаясь его распоряжений с отрешённым выражением лица. Билл тянется ладонью к его вьющимся волосам, зарывается к копну, гладит, нежно почёсывая, но парень в лице не меняется. Не отшатывается, но и не ластится под руку — ждёт. Сайфер глотает ком в горле и отнимает руку. Стоит еще с минуту, рассматривая миловидное лицо, что выглядит ужасно с этой прилипшей к нему бледностью и каменной коркой равнодушия. — Иди, — тихо-тихо шепчет Билл, ни на минуту не отрываясь от Диппера. А в глазах напротив что-то нарастающими волнами поднимается, пуская по матовому стеклу трещины, пробивающихся оттуда живых и ярких огней. Диппер в оцепенении напрягается, чуть хмурится, думает — послышалось. Но мужчина вновь тихо произносит: — Иди, Диппер. Парень медлит, и Билл уже думает, что тот не уйдёт и собирается крепко обнять мальчишку. Только вот стоило моргнуть, как юноша обращается в бурого окраса волка с мягко-рыжими подпалинами на боках. Еще мгновение — подрывается. Минута — Билл уже остаётся один посреди пустого участка, окружённого его одиноко-горькой тишиной. Билл никогда не думал, что бывает настолько больно.