"Ковчег"

Он пришел из ниоткуда, Из странных земель далеко на закат. Он принес с собой чудо. Но не все чудеса радуют взгляд...

Дом был большой и желтый. Отвратительного грязно-желтого цвета, точно вывалявшийся в пыли цыпленок. Этот цвет резал глаз, хотя кто-то там говорил, что он успокаивает сознание. Или никто не говорил, а он просто сам себе это напридумывал, чтобы усилить контраст? У него всегда была буйная фантазия. Так говорил его опекун… Но дом однозначно не нравился ему. Его стены не внушали доверия, а большие темные двери, сейчас распахнутые настежь, напоминали пасть капкана. Ему совсем не хотелось идти туда, погружаться в темное нутро этого желтого монстра, но рука, сжимавшая его плечи и тянувшая вперед, сжимала слишком крепко. Он поднял голову вверх, хотя все это время плелся, опустив ее так низко, что на мир приходилось смотреть исподлобья, выхватил краем взгляда кусок безоблачного синего неба, лицо женщины, что обнимала его за плечи, ее лживую маску-улыбку, источающую доброжелательность, а потом вновь наткнулся взглядом на дом. Тот будто внезапно вырос и потянулся ввысь, стремясь к небесам. А крыша у него была отвратительного коричневого цвета… - … он существует уже более сотни лет и славится своим гуманизмом и образовательной системой… - доносился до ушей благополучно пропускаемый мимо сознания добродушный лепет женщины, чьи пальцы-клещи больно впивались в плечо. – Тебе тут понравится, Аллен, не волнуйся. От звука своего имени он вздрогнул, пытаясь понять, что важного прослушал, и механически кивая в надежде, что это не обернется для него чем-то ужасным. Ступеньки даются с трудом, он едва волочет ноги, и все отчетливей заметно, насколько сильна хватка этой дамы в синем полицейском наряде – инспектора по правам несовершеннолетних. Он чувствует, как напряжены ее мышцы и понимает, что ей так же неохота идти туда, как и ему. Так же трудно переставлять ноги, будто невидимый барьер отталкивает их прочь. И Аллен совсем не против поддаться этому напору и повернуть обратно, уйти, сбежать и никогда больше сюда не возвращаться. Вот только женщина слишком упертая, а когда они перешагивают через порог, сопротивление внезапно совсем исчезает, и они даже замирают с одинаково удивленными выражениями лица, глядя перед собой. После пыльной уличной жары прохлада темного коридора кажется невероятной, нереальной. Он моргает, пытаясь заставить глаза быстрее привыкнуть к темноте, и ощущает себя так, будто его окатили водой. А их уже ждут. Высокий улыбчивый мужчина появляется будто из ниоткуда, и Аллен невольно отшатывается назад, немного напуганный слишком широкой, слишком радостной улыбкой на его лице. - Проходите–проходите, я так давно вас жду! – восклицает он, складывая ладони чашечкой и выписывая ими круги перед собой. – А ты, значит, Аллен? Добро пожаловать в Ковчег, тебе здесь непременно понравится! Аллен смотрит на этого полноватого мужчину лет сорока с улыбкой и повадками ребенка, что с такой грацией и скоростью ведет их по коридорам, и у него не хватает сил отвести взгляд от его яркого костюма, а в голове вяло шевелиться мысль о том, какое все же дурацкое название – Ковчег. И как только он умудрился прослушать его в болтовне инспектора? Хотя, она столько всего болтала… *** Его определили в шестую группу. Две спальни на третьем этаже. Лестницы в здании были широкие, массивные, с внушающими доверие перилами и ступеньками. Аллену было не страшно подниматься по ним, хотя он и боялся высоты. Инспектор уже давно ушла, и теперь он топал в сопровождении светловолосого мужчины с усталой, но доброй улыбкой, который ему понравился с первого взгляда. Аллен запомнил, что его фамилия Ривер, и что он ответственный за их группу. Мужчина не болтал много, и от него веяло какой-то внутренней силой. Он и сам не заметил, как проникся к этому человеку уважением. Гораздо большим, чем к директору. Тот Аллену совсем не понравился. Он был какой-то нелепый и слишком уж добродушный, так не бывает. - Вот тут ты будешь жить, - сообщил Ривер, вырывая юношу из размышлений о том, какие скелеты хранятся в шкафу у приветливого толстячка Адама. Он распахнул темно-зеленую дверь с выведенной на ней большой надписью - 6/2. Аллен сжался, по привычке пряча за спину изуродованную руку и опуская голову. Он рассчитывал увидеть толпу подростков, но их было всего четверо, и они сидели каждый на своей кровати. В их взглядах было не меньше напряжения, чем во взгляде самого парнишки. Они изучали друг друга почти минуту, Аллен так и не решался пройти в комнату, застряв в проходе, а Ривер торчал за его спиной, с хмурой усталостью поглядывая на притихшую детвору. Наверное, они так бы и проторчали до самого вечера, если бы не рыжий парнишка с повязкой на одном глазу, делающей его похожим на пирата. Он соскочил со своей кровати и широко улыбаясь подбежал к двери. - Все будет хорошо, господин Ривер, мы ему все объясним и расскажем! – пообещал он, энергично кивая головой и затаскивая Аллена в комнату, крепко ухватившись за его левую руку. Седовласый подросток сконфузился и закусил губу. Кожа на руке была слишком чувствительной, и больно было даже через бинты и рукав водолазки, но он не решился вырвать ее из крепкой хватки незнакомца. Ривер кивнул и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь. Вновь повисла тишина, но ненадолго. - Добро пожаловать! – воскликнул рыжий, продолжая радостно улыбаться, и Аллен не сумел определить, маска это, или он и правда ему так рад. – Меня зовут Лави. А тебя? - Аллен, - ответил подросток, выдавив из себя смущенную улыбку. Совершенно не настоящую, но на это никто не обратил внимания. - Этот хмурый парень – Канда, а вот те двое – близняшки Джасдеби, -оповестил его Лави, по очереди кивнув в стороны других обитателей комнаты. Хмурый парень Канда смерил его презрительным взглядом и более не проявил никого внимания. А вот от близняшек Джасдеби (Ален так и не понял, каким боком они близняшки, если совершенно, ну совершенно не похожи, и почему у них одно имя на двоих) внимания был перебор. Они сверзились со своей двухъярусной кровати, и, казалось, заполнили собой все пространство, как только начали болтать. - А ты красишь волосы…? - Они у тебя такого странного цвета...? - Ты поранился…? - Что с твоей рукой…? - А шрам? - Ой, а он тебе даже идет! - Да-да, миленько! Они тараторили одновременно, перебивая друг - друга, заканчивая фразы друг за дружкой и рассматривали его точно диковинную зверушку, едва ли не раздев. Аллен уже думал, что его разорвут на сувениры, но положение вновь спас Лави, отгоняя шумных близнецов и убедив их тем, что ему, Аллену, нужно передохнуть с дороги, он очень устал. Седовласый посмотрел на него с немой благодарностью, и огляделся в поисках места, где можно было бы устроиться. Незастеленными стояли две кровати, и он выбрал одну из них, ту,что была ближе к застеленным кроватям других ребят. Подальше от шумных близнецов, поближе к рыжему улыбчивому пареньку, внушавшему доверие. Но он так и не сумел на ней устроиться. Стоило только седому подростку оказаться около выбранной койки, как рядом возник Канда, схватил его за ворот, разворачивая к себе, и с тихой яростью прошипел, с плохо скрываемой злобой глядя в глаза: - Никогда не приближайся к этой кровати, мелочь, а иначе я тебя…! Договорить ему однако не дали и новенький так и не узнал, что ему грозит. Словно завороженный он стоял и наблюдал за тем, как угрожавший оказался скован цепкими руками «пирата». - Оу–оу, Канда, легче! – добродушно рассмеялся рыжий, оттаскивая брюнета от ошалевшего и застывшего изваянием Аллена, прижимавшего к груди свой небольшой чемодан. – Прости его, Аллен... Мм… но тебе и правда лучше выбрать другую кровать. Эта уже… занята. На последнем слове он немного запнулся, улыбаясь от чего-то виновато, а в глазах промелькнула тоска, и Аллен не понял этого его выражения лица. Канда вывернулся из хватки Лави и, бросив «Тупой кроль» рыжему, а убийственный взгляд новенькому, стремительно покинул комнату, хлопнув дверью от души. Все присутствующие невольно вздрогнули и проследили за тем, как белыми хлопьями посыпалась с потолка штукатурка. Прямо им на головы. Теперь они все были чем-то похожи на Аллена, и он удивленно захлопал глазами, не зная, как на это реагировать. Все было слишком странно, он не привык к подобным происшествиям и чувствовал себя немного виноватым из-за того, что стал причиной такого количества шума. Хотя, явной его вины вовсе не наблюдалось. На кровати завозились близняшки, и один из них, длинноволосый блондин, завопил что-то о своих пострадавших волосах, едва ли не впадая в истерику. Седой подросток покосился на них с легкой нервозностью во взгляде и невольно дернулся в сторону. Слишком шумные. Он уже жалел, что его угораздило попасть именно в эту группу и в эту спальню. Улыбчивый парнишка с повязкой на глазу вздохнул, вновь виновато улыбнулся, пожимая плечами, мол «вот так и живем в этом дурдоме, ты уж извини», и помог Аллену расположиться на кровати, стоящей немного в отчуждении, у самого окна. Уолкер с огорчением обнаружил, что двухъярусная обитель шумных близнецов, которые совсем ни черта не близнецы, оказалась слишком близко, но с этим ничего нельзя было поделать. Оставалось только надеяться, что кому-нибудь из них не приспичит посреди ночи спрыгнуть со своего «насеста» на кровать соседа. Аллен очень на это надеялся, хотя доверия к Джасдеби у него не было ни на грош. *** Новенький. Новенький. НОВЕНЬКИЙ!!! Это слово облетело весь этаж, взбудоражив его и сделав похожим на большой растревоженный улей. - Ты слышал? Слышал? Тики!! Ты слышал?! – мелкая девчонка с сумасшедше торчащими черными вихрами рвано-корявой стрижки повисла на высоком смуглом юноше, буквально вцепившись в воротник его кожаного жилета. – А если он ТОТ?! Что если?! А ведь мой сон! Мой сон! А вы не верили!! Ее в буквальном смысле била мелкая дрожь возбуждения, а большие золотистые глаза казались совершенно безумными. У Тики в который раз за этот день возникало ощущение, что она совершенно чокнулась. Сначала, с самого утра носилась по этажу с радостными воплями, и сбивчиво рассказывала всем, о своем странном, но «непременно вещем» сне, потом отправилась «проведать» пианино, чтобы поделиться с ним радостной вестью (вот это, по мнению Тики был самый настоящий бред, о чем он не преминул ей сообщить), и вот теперь эти ужасные вопли едва ли не в самое ухо, о каком-то новеньком. Ну подумаешь, перевели кого-то, чего из этого трагикомедию устраивать и мучить окружающих? - Роад, - мученически протянул брюнет, с тоской глядя на свою истлевшую сигарету, - сейчас пепел грохнется на твое замечательное новое платье и прожжет в нем просто замечательную дыру. Если тебе не кажется замечательной эта перспектива, отцепись от меня. Пожалуйста. Последнее слово он добавил лишь после секундной заминки, вовремя спохватившись и вспомнив, что с семьей необходимо быть вежливым. Ну, хотя бы делать вид, что ты вежлив. Девчонка надула щеки, недовольно запыхтела, но, все же, отскочила на два шага в сторону от Тики, давая ему свободно вздохнуть. - Спасибо, «сестренка», - с милейшей улыбкой произнес брюнет, попутно вышвыривая окурок в распахнутое окно и отряхивая руки. - Какая же ты бука, «братик», - обиженно произнесла в ответ Роад, продолжая картинно надувать щеки и отряхивая свое пышное платье, отороченное кружевами по подолу и манжетам рукавов. – Я тут с тобой важной новостью делюсь, а ты…! – она недовольно запыхтела, не сумев подобрать слово, которое бы достаточно ярко описало невежество ее «родственника». - Да-да, я такой, - хмыкнул Тики, поправляя смятый воротник своего кожаного жилета, подвергшегося натиску безжалостных пальчиков его «сестренки». - Его определили в шестую группу. Он обитает всего на этаж ниже тебя, значит, вы можете встретиться за ужином. Ведь третий и четвертый этажи обедают вместе, да?? Да, точно, - она заходила из стороны в сторону, прочертив в пространстве коридора небольшой прямоугольник диаметром всего в пару шагов, но Тики был уверен, что ближайшую пару дней со всеми, кто окажется на этой небольшой территории у окна, произойдет что-нибудь «интересное». С Роад так всегда. - Притормози-ка, Мечта, не хватало нам врат посреди коридора, - произнес он, хмурясь, и потянул девочку за край платья, сбивая с протоптанной тропы. - Ох, прости, - охнула она и с неудовольствием покосилась на уже частично отделившееся от основного пространства очерченное ее шагами место. - Ты слишком нервная сегодня. Попроси на ужин теплого молока и успокойся немного, а то из-за тебя и Ковчег начнет волноваться. - Снова твои плебейские методы лечения? - фыркнула Роад, про себя однако посчитав эту идею, все же, не такой уж и глупой. - И ничего не плебейские, - обиделся Тики и скрестил руки на груди, глядя на нее и скривив губы. Это была немножко его больная тема. - Прости-и-и-и, Тики, я не хотела тебя обидеть! – пискнула девчонка, умело строя ему щенячьи глаза – большие и полные раскаяния и слез. - Прекрати ломать комедию и иди уже отсюда. Это этаж взрослых, тебе тут не место, - заворчал брюнет, приподнимая ее за шкирку и таща в сторону лестницы. Все же она умудрилась его достать. - Тики-и-и… - жалобно пищал кошмар всея Ковчега, извиваясь в его хватке, и косил на него все теми же щенячьими глазищами. - Я не обиделся. Просто иди уже отсюда, - тяжко вздохнул Микк, водрузив ее на первую ступень лестницы, ведущей вниз. - Но ты все же посмотри по сторонам за ужином, может заметишь его, - быстро сориентировалась на месте Роад, вновь глядя на него просящими глазами. - Хорошо, - ответил брюнет, ибо отказать не было никакой возможности, и поскорее пошел прочь от лестницы, пока ей еще чего-нибудь в голову не взбрело. - Спасибо, Тики-и-и-и! – вопль благодарности настиг его уже у самых дверей в спальню, и он тихо хмыкнул, покачав головой. В комнате было почти пусто. Из пяти его соседей на законном месте находился только один, да и тот дрых, накрыв лицо журналом порнографического содержания. Брюнет осторожно приподнял журнал, полистал его и, не обнаружив ничего мало-мальски интересного, вернул на прежнее место. Он завалился на свою койку, заложил руки за голову и принялся по привычке разглядывать потолок, незаметно погрузившись в раздумия. А что если и правда новенький тот самый? Что если сон Роад и впрямь был вещим? Их станет больше, так? «Только бы адекватный. Ну хоть самую малость…» - с тоской подумал Тики, поглядев на часы. До ужина было еще чуть более получаса…