Самый лучший мальчик

День подходил к концу, когда Манами наконец увидел свет на балконе напротив. Значит, Мияхара уже съехала из школьного общежития и вернулась домой. Они не разговаривали почти две недели, за которые Манами успел даже заскучать по ее обществу. Но сейчас все-таки было напряженное время для всех выпускников: нет смысла винить ее за то, что она не смогла навестить его в больнице. Достав из разноцветной упаковки маленькую конфетку, Манами прицелился и бросил в верхний угол стекла. Реакции не последовало, он бросил еще одну. Конфетка отскочила обратно, упала вниз, в кусты, а затем все-таки послышался шорох открываемой двери. Мияхара выглянула наружу, и, увидев ее привычно нахмуренное лицо, Манами не смог не улыбнуться. — Привет, староста, — поздоровался он, замечая, как девушка сжимает губы в тонкую линию. — Я думала, это дети опять балуются, — устало проговорила она, прикрывая за собой дверь и подходя к краю балкона. — Тебя уже выписали? — Как видишь, — улыбаясь, кивнул Манами и показал большой палец. — А еще у меня к тебе разговор. Не хочешь выйти на свежий воздух? — Но мы и так на свежем воздухе, — удивленно отметила Мияхара, но Манами кивнул головой вниз. — Давай спустимся. Я буду ждать тебя возле калитки. Не дожидаясь ответа, Манами быстро вернулся в комнату, зная, что староста непременно спустится. Все-таки, возможно, это его самая последняя просьба к ней. Надев первые попавшиеся кроссовки в прихожей, Манами смял в кулаке пустую упаковку от конфет и сунул ее в карман. Кажется, рука немного дрожала. Хотя не удивительно — не каждый день решаешься поговорить о действительно важных вещах. Выйдя на улицу в одной рубашке и шортах, Манами поежился, но обратно не повернул. Вечер был прохладным, и он надеялся, что хотя бы Мияхара додумается одеться теплее. К счастью, ее не пришлось долго ждать. С накинутой на плечи вязаной кофтой она вышла на тротуар, закрывая за собой калитку, и подняла обеспокоенный взгляд. — О чем таком ты хотел поговорить, что пришлось даже выйти из дома? — спросила она. Не вынимая рук из карманов, Манами шагнул ближе, замечая, какими усталыми выглядят глаза девушки под тонкими стеклами очков. Мияхара казалась изменившейся с их последней встречи, словно вдруг повзрослела на несколько лет. Она больше не заплетала волосы, и длинные пряди, спадая вниз, покоились на груди, а лицо приобрело непривычные, новые черты, которых не было раньше. — Как там дела с университетом? — спросил Манами, решив начать издалека. — А, ты об этом, — отчего-то замялась Мияхара, опустив глаза. — Ну… я поступила, как и планировала. — В Осаке, да? — улыбнулся Манами, вспоминая, как она с удовольствием рассказывала о своих родственниках в этом городе, у которых собиралась остаться жить, если поступит. — Да. А ты? Прошел куда-нибудь? — Я поеду в Токио, — сообщил Манами, и выражение лица Мияхары быстро сменилось на удивленное. — Серьезно? Ты смог поступить в Токио? Это же невозможно! — Вот как ты веришь в меня, значит? — тихо рассмеялся Манами. — Нет, прости, — покраснев, снова замялась Мияхара. — Просто я действительно не ожидала. Ты ведь на уроках половину мимо ушей пропускал, и даже когда мы занимались… — Спасибо за это, — прервал ее Манами. — У меня получилось только благодаря тебе. Мияхара замолчала, смутившись, кажется, еще больше. Все-таки, даже если время неустанно летело вперед, некоторые вещи не менялись. Несмотря на то, что было. Несмотря на то, что они попробовали стать ближе, но, словно две однозарядные частицы, в итоге отдалились друг от друга еще сильнее. Иногда Манами вспоминал ту нелепую попытку. Когда чуть меньше года назад они решили встречаться, но эти новые отношения не продлились и двух недель. Друзьями оказалось быть проще, и их так и не начавшийся толком роман остался в памяти лишь теплым воспоминанием. — Значит, скоро мы не сможем видеться так часто, — прервав затянувшееся молчание, снова заговорил Манами и грустно улыбнулся. — Ты уже запланировала дату отъезда? — Да, — слабо кивнула Мияхара. — Я уезжаю через неделю. Нужно будет обустроиться и купить нужные для учебы вещи. Неделя. Оставалась всего неделя, и это время в тот же миг показалось ничтожно маленьким по сравнению с тем, сколько они уже знакомы. Неужели так тесно сплетенные дороги могут так быстро и безжалостно разойтись в разные стороны? — Тогда я не должен терять возможность рассказать тебе, — опустил голову Манами и крепко сжал в карманах кулаки. — О том, что мне запретили ездить на велосипеде. На этот раз окончательно. Мияхара снова молчала, и по ее лицу трудно было понять, о чем она сейчас думает. Возможно, ей было жаль? Возможно. Но понимала ли она его до конца? Это понимание, к сожалению, до сих пор было недоступно для нее, Манами знал. И все же продолжал рассказывать ей, навсегда запомнив, что именно она еще в детстве позвала его покататься на велосипедах. Именно благодаря ей велосипеды открыли свою новую сторону. Как и боль. Ребенком Манами знал, за болью вновь последуют больницы, врачи, лекарства, процедуры. Чистые светлые коридоры, которые он невзлюбил почти с первого взгляда. Ребенком Манами мечтал о том, чтобы боль исчезала и никогда не возвращалась. Но, сев на велосипед, он впервые понял, что боль может приносить не только страдания. Доводя себя до предела. Чувствуя, как едва не разрывается грудь. Слыша собственный сумасшедший пульс, отдающийся где-то внутри головы. Манами вновь и вновь изо всех сих гнал вверх по склонам и хотел смеяться от радости. Хотел кричать. Я живу. — Но даже если из-за этого мое здоровье снова ухудшилось, я никогда не буду жалеть, — стараясь улыбнуться, проговорил Манами. — И буду благодарен тебе за подаренную возможность открыть для себя нечто, что перевернуло мою жизнь. — Сангаку, — грустно улыбнулась Мияхара, зябко кутаясь в свою кофту. — Мы уже на пути к взрослой жизни, а у тебя до сих пор голова забита только велосипедами. — Мама говорит мне то же самое почти каждый день, — невесело рассмеялся Манами. — Возможно, действительно пора начинать думать и о других вещах. Да, она все так же ничего не понимала, но Манами не винил ее, ведь каждому свое. Кому-то обычная нормальная жизнь — кому-то жизнь, наполненная самыми странными страстями и одержимостями. Наверное, поэтому они должны были без сожаления позволить своим дорогам разойтись. — Если вдруг не будет шанса нормально попрощаться, — сказал вдруг Манами, а потом шагнул ближе и обнял. Мияхара вздрогнула и напряглась, словно собиралась заплакать, но так ни разу и не всхлипнула. Манами не решился поцеловать ее в губы или в щеку, поэтому только ткнулся губами в темноволосую макушку и улыбнулся, понимая, что действительно готов отпустить. — Спасибо тебе, — перед тем, как пойти домой, сказал он, чувствуя, что уже околели кончики пальцев. Мияхара тепло улыбнулась в ответ и, подняв в прощальном жесте ладонь, проговорила тихое «удачи».

* * *

Такого неожиданного положения дел Манами никак не мог предвидеть. Всего несколько часов назад он попрощался с матерью и сел на электричку до Токио, добрался на метро до нужной станции, почти без труда нашел университетское общежитие, в котором ему выделили место. Получил от управляющего ключ от комнаты и, взяв свои немногочисленные вещи, поднялся на второй этаж. Дверь, к удивлению, оказалась незапертой, но открылась с трудом: Манами взглянул вниз и понял, что путь преграждает большая спортивная сумка, видимо, свалившаяся с невысокого комода рядом. Его сосед по комнате уже заселился, значит? Подняв и положив сумку обратно на комод, Манами закрыл за собой дверь и с интересом оглядел комнату, в которой царил творческий беспорядок. Один из двух письменных столов завален разной мелочью, вещами личной гигиены, карандашами, блокнотами и какими-то мультяшными фигурками — аниме, что ли? На полу, между столами и двухъярусной кроватью еще одна сумка и раскрытый рюкзак. Все выглядело так, будто хозяин этих вещей пытался разместиться, а потом внезапно все бросил, сорвался с места и убежал, даже забыв запереть дверь. Манами пожал плечами и, поставив свою сумку возле двери в ванную, подошел к кровати. И как он сразу не заметил? На нижнем ярусе поверх невзрачного покрывала лежала желтая велосипедная форма. Манами отодвинул валявшийся у ног рюкзак и обнаружил на полу еще и велообувь под цвет джерси. Беззаботная улыбка тут же исчезла с лица, а в мыслях закрутился только один вопрос. Какого черта? Конечно, Манами не забыл, что поступил в университет, где есть велоклуб. Но попасть при распределении в одну комнату с парнем, который, очевидно, занимается велоспортом — да как ему могло так не повезти? Не раздумывая ни секунды, Манами схватил свою сумку, закинул на плечо и вылетел из комнаты стрелой. Если он поговорит с управляющим, его ведь смогут переселить в другую комнату? Очень надеясь, что ему не ответят отказом, Манами быстро спустился по лестнице и завернул за поворот. Но не успел он притормозить, как ему навстречу вылетел кто-то настолько же быстрый. Манами кое-как устоял на ногах, а вот парень, врезавшись в него плечом, не удержал равновесия и, звонко ойкнув, упал назад. — Прости! Я тебя не заметил! — тут же встревожился Манами и, взяв под мышки, принялся поднимать пострадавшего. — Ой, нет, это ты прости, я не смотрел, куда несусь, — с неловкой улыбкой начал оправдываться парень, а когда твердо встал на ноги, еще и низко поклонился. Манами только сейчас заметил. Голова незнакомца поднялась, и он увидел на ней голубую бейсболку с надписью. Такую же, как та, что он нашел в парке. С тех самых пор Манами, предварительно постирав, носил эту бейсболку каждый раз, когда выходил на улицу. Какое забавное совпадение. — Надо же, — удивленно проговорил Манами и, сняв со своей головы бейсболку, сравнил ее с той, что была на парне. Идентичные. — Ох, это ведь моя… — всполошился парень. — Твоя? — Да! На ней еще инициалы должны быть! Вот, посмотри! Сзади с внутренней стороны! О. С.! Манами развернул к себе бейсболку внутренней частью и удивленно моргнул. Инициалы действительно были здесь. Детский сад какой-то, но… почему он раньше их не замечал? — Ого, и правда. Я нашел ее в парке, когда гулял. Но не думал, что найду хозяина. — Мама купила мне эту бейсболку, — засмеявшись, сказал парень. — Увидев ее у тебя, я сразу понял, что она моя, потому что никто, кроме моей мамы, такое не купит. Когда я потерял ее, она сначала обиделась, но потом просто купила мне такую же снова. — А мне нравится, — тоже усмехнулся Манами. — Я носил ее, но раз она твоя — возвращаю. — Не нужно, — растерялся парень, подняв ладони. — Зачем мне две одинаковых? Если нравится, оставь лучше себе. — Уверен? Спасибо, — улыбнулся Манами и надел бейсболку обратно на голову. — Ты что, из Одавары? — Нет, из Чибы. Но я был в Одаваре в конце зимы, когда определялся с университетом. Там и потерял бейсболку. — Вот как. Необычно, что мы встретились здесь. — Действительно, — кивнул парень и с дружелюбной улыбкой протянул руку. — Если что, меня зовут Онода Сакамичи. — Сака… это как «холм»? — улыбнулся в ответ Манами и сжал небольшую ладонь. — У тебя замечательное имя. Я Манами Сангаку. — Как «горный»? Замечательное имя! — Да. Извини, я тебя задержал. Ты куда-то торопишься? — спросил Манами, и Онода смущенно положил ладонь на свой затылок. — Я договорился встретиться с друзьями, но потом вспомнил, что забыл запереть дверь в своей комнате. К этому трудно сразу привыкнуть. — О, — улыбнулся Манами, — я ведь свою тоже, кажется, не закрыл. Надо вернуться. Вместе они поднялись на второй этаж и свернули в одну сторону коридора. Еще и комнаты где-то рядом, подумал про себя Манами, а потом они вдруг остановились возле одной и той же двери. — Это моя комната, — улыбнулся Онода, взявшись за ручку. Манами сначала опешил, а затем выдавил полное растерянности: — Моя тоже… Остановившись при входе, Онода обернулся с нескрываемым удивлением. Онода. Сакамичи. Парень, чью потерянную бейсболку Манами нашел, когда уже думал, что дошел до грани. Чья потерянная бейсболка заставила интуитивно изменить решение. Из-за чьей потерянной бейсболки Манами сейчас был здесь. Онода Сакамичи. Парень, который, сам того не зная, случайно повернул жизнь никак не связанного с ним человека в другую сторону. Который оказался его соседом по комнате. Который оказался велосипедистом. Ох, черт. Не это ли люди называют судьбой? — Так мы что, еще и соседи по комнате? — спросил Онода, а потом улыбнулся настолько солнечно и ярко, что Манами захотелось прикрыть глаза рукой. Глядя на эту очаровательную улыбку, не видя в больших глазах за линзами очков ничего, кроме искренней радости, Манами вдруг понял, что никуда не хочет уходить. — Получается, что так, — улыбнулся в ответ он, решив, что, пожалуй, попробует справиться с постоянным напоминанием о велогонках. — Мы соседи.