Hero & Hell

      Сумасшедшая толпа. Яркие неоновые лучи. Громкий женский голос. В самой гуще выделяются три фигуры. В этих быстрых световых скачках не различить их лиц и даже настоящий цвет волос: просто два парня и девушка. Рваные движения, изгибы тел, всё такое резкое, что кажется, будто они сейчас сломаются. Даже не прикосновение губ — языка — передача от одного другому марки. Клуб кишит такими, наркоманами, оторвавшимися от жизни, обречёнными. Единственный наблюдатель на этом празднике смерти забился в дальний угол, наблюдая за творящимся безумием и отчаянно прижимая ладони к ушам, закрывая наушники в надежде не услышать по радио зловещую фразу.       «Последнее предупреждение, покиньте зону F немедленно, или…»       Толпа вскидывает руки, громко разом: «Хэй!». Бешеный танец продолжается — все хотят быть героями.       «Запуск через десять, девять, восемь…»       К этой троице кто-то приближается. Наблюдатель щурится, с трудом различая владельца клуба. Тот берёт одного из парней, что пониже, за руку, увлекает куда-то, а двое других идут за ним и вскоре скрываются в темноте.       »…два, один. Да прибудет с вами мир»       Герой!

***

      Очередная перестрелка в самом центре полуразрушенного города. И чего им спокойно не сиделось на своих задворках? Ах да, их оттуда вычищают. Он усмехается и сползает на землю, прижимаясь спиной к стене. Больно дико — одна из пуль этих ненормальных в боку, но бывало и хуже. Пробивает на смех, потому что он всё ещё в состоянии различить приближающиеся шаги. Из-за угла выныривает фигура и он просто смотрит на высокие сапоги на толстом каблуке и ощущает приставленное к макушке дуло. Видеть лицо этой, хм, дамочки или, быть может, молодого человека со странными пристрастиями, нет ни малейшего желания. На удивление, оружие убирают. А это зря. Не стоит поддаваться зверю, даже раненному.       — Живой? — голос неприятный, слишком звонкий на его вкус. — Или ранили?       Он не отвечает, в надежде, что эта незнакомка заткнётся и оставит его подыхать. Пожалуй, это единственное желание, которое у него осталось.       — Эй!       Тонкие пальцы с неожиданно острыми ногтями касаются подбородка и он встряхивает головой, поднимая лицо и раздражённо глядя на осмелившегося вторгнуться в личное пространство. Уже готовый разразиться гневной тирадой и получить за это желанную пулю, он лишь сжимает зубы, стискивает челюсть, с трудом удерживая всколыхнувшуюся жажду убийства. Ему знаком этот образ, этот лик богини безысходности. И если очень долго всматриваться в бездну, то… Она смотрит также пристально в ответ, и в непривычно насыщенного карего оттенка глазах плещется интерес, практически восторг.       — Ты из них, — выдыхает она удивлённо. — Из бессмертных, — и замирает на мгновение, словно не веря себе. — Верно?       — Почему ты так решила? — к чёрту формальности, он готов солгать, если придётся.       — У тебя глаза… — девушка не сводит с него взгляда, а затем, опомнившись, касается рукой нагрудного кармана, открывая. — Совсем как у моей прабабушки…       Она вытаскивает небольшую карточку и протягивает ему. Любопытство пересиливает голос разума и он всё-таки принимает фото и подносит ближе к лицу. С замершего изображения на него смотрят три давно почивших в небытие человека.       — Ты кого-то узнаёшь? — в девичьем голосе теплится надежда.       Позабытая кафешка из далёкого прошлого где-то в Астане. Трое умерших, без вести пропавших: Севастьян, Марго, Отабек… И он сам.