Hero & Hell

      -…ра… Юра… Просыпайся…       Пальцы Отабека мягко касаются его лица, поглаживая, — такие лёгкие, едва ощутимые прикосновения. Он склоняется, повторяя их движение уже губами. Тянется немного дальше, задевая ухо, и с лёгкой хрипотцой вновь выдыхает:       — Юра…       Юрий вздрагивает и открывает глаза, тут же садясь на импровизированной кровати, состоящей из матраса и пары одеял. Шарит рукой в предрассветной полутьме по привычке, но ничего не находит, натыкаясь лишь на внимательный взгляд с противоположной стороны каморки. Бесящие серебристые глаза. Такие знакомые. Такие ненавистные.       — Есть что выпить? — хрипит он спросонья.       — Текила?       Он кивает, не желая даже лишнего слова говорить этому человеку, а тот достаёт из дорожной сумки бутылку и даже подходит к нему, протягивает без задней мысли. С каким удовольствием Юра сейчас завалил бы его и придушил подушкой, но вместо этого берёт бутылку, вновь автоматически кивает и отвинчивает крышку.       — Который час? — когда морок отступает и дышать становится чуточку легче, он всё же решается заговорить.       — Половина пятого, — мгновенно отзываются в ответ.       — А Сибилла где? — вот что ему действительно важно.       — Вернётся, — лёгкое пожатие плечами. — Сиб часто так уходит.       — Ищет заблудшие души и тащит к вам? — Юрий усмехается, делает ещё глоток и глубоко вдыхает, не дожидаясь ответа. — Как вы познакомились?       — В одном колледже учились, — запинка, — ну, до войны.       — Метки уже были?       Собеседник отрицательно качает головой и Юрий фыркает. Ясно, им не понять, на них надо давить с другой стороны. Вот уж чего он не ожидал от этой жизни, так того, что встретит два призрака из прошлого всего за один день. Хотя, с его-то судьбой нечему удивляться. И даже увидев точную копию Виктора Никифорова, вплоть до язвительного изгиба губ — врождённое что ли у всей их четы? — и светло-серебристых волос в полнейшем беспорядке, он не подал признаков удивления. Тем не менее, кое-что их всё же отличает. Например, полное отсутствие у этого Виктора запала своего предка — он не улыбается, не блистает и не раздражает окружающих позитивом. А ещё, если присмотреться, глаза у него на несколько оттенков темнее и больше напоминают сталь, когда у того Вити это был лёд. Да и вообще, нет ничего странного в том, что у звезды фигурного катания есть потомок, учитывая, как тот гулял в своё удовольствие. Наверняка, где-то что-то да просочилось, и, быть может, не один раз. Но всё же это сходство…       — О чём задумался? — и голос у него другой, в разы спокойнее и глубже.       — О чёрных грифах.       — О чёрных грифах? — недоумённо повторяет Виктор.       — Они образуют пары на всю жизнь и очень серьёзны во всём, что касается моногамии. К примеру, когда гриф начинает ухаживать за чужой самкой — остальные грифы коллективно избивают его.       Виктор продолжает непонимающе на него смотреть, а Юра только мысленно хмыкает. Ну да, моногамия, верность, Никифоровым это не знакомо. Однако, следующий вопрос заставляет опешить уже его.       — Ты считаешь себя грифом?       — С чего ты взял? — тут же щурится Юра, а Виктор едва заметным жестом поводит плечами и отворачивает голову.       Плисецкому совершенно не нравится происходящее, но ему до боли нужен этот проклятый вавилонский свиток. Ради него он готов на всё, в прямом смысле абсолютно на всё. Просто потому что… Очередной глоток не даёт ему развить эту тему — просто попытка отстраниться от причиняющих дикую боль мыслей. Один, навсегда один, один, два глотка, три, четыре… Виктор щёлкает языком, неодобрительно наблюдая молчаливую сцену, как Юрий, словно губка, поглощает алкоголь, впитывает, будто пытаясь отключиться в итоге.       — Ну и дела! — от звонкого голоса оба вздрагивают, а Сибилла тем временем забирается внутрь. — Там такое творится…       Она машет рукой в сторону выхода, а затем стряхивает с плеч сумку и покрытую пылью куртку, осматривается, замечая у Юры бутылку, и тянется следом. Юрий, не желая никак это комментировать, просто протягивает ей текилу. Сибилл делает глоток, кривится, фыркает, вновь отпивает и заходится кашлем. Что ж, видимо фамильная черта врождённой стойкости к алкоголю Фюрстенбергов у неё не прижилась. Юре стоит прямо сейчас узнать где же свиток, но ни к чему лишние свидетели, которые могут оказаться крайне любопытными — он краем глаза отмечает движение со стороны Виктора.       — Узнала? — интересуется тот и ему в ответ кивают.       — Да, вот только добраться туда, — она делает глубокий вдох. — Будет сложно.       — Куда будет сложно? — надо признаться, Юру заинтересовала эта часть разговора, потому что он знает цель поездки — вчера обговорили.       — Ты слышал про Шамбалу?       — Город или язык? — усмехается Юрий.       — Ооо, — глаза Сиб вновь загораются азартным огнём, — знаток. Вот только эта Шамбала — не мифическое поселение и даже не мёртвый язык, а вполне себе настоящий город.       — Правда под землёй, — хмыкает вдогонку Виктор.       Точно, он что-то такое слышал ранее, но всегда считал, что это просто слухи, да и Юре как-то было не до того, чтобы разбираться в истинности сплетен, но сейчас… Подземный город Шамбала — нетронутые правительством залежи похоти, денег и власти. Это единственное место на планете, которое поддерживают остатки сильных мира сего и где позволено практически всё: от продажи органов до оружейного оборота. Наркотики, проституция, торговля людьми — запретов там нет. Значит — правда?       — И часть свитка находится там? — Юра не может не усомниться.       — Должна, — Сиб возвращает ему бутылку и стирает с подбородка капли текилы тыльной стороной ладони.       Юрий едва не прикусывает язык, чтобы сходу не спросить где остальная его часть. Успеется, надо просто остаться с ней наедине, а для этого…       — Когда отправляемся?