Hero & Hell

      Вот уж чего-чего, а ссориться Юре не хотелось. Учитывая, что неизвестно сколько времени еще они проведут втроем. Да вот только эта Сиб… Ну нельзя так бесить людей, это надо запрещать законом.       — Да не подрывала я крышу!       — Ты была вся в грязи.       — Это не я!       — От тебя несло напалмом.       — Да не я это! — девушка практически задыхается от возмущения. — Я видела мужчину, который оставлял их, когда отрывалась от охраны…       — По крышам? — иронично отмечает Юра, получая в ответ лишь недовольное шипение.       — Я пошла за ним, вот и измазалась. Но устранять бомбы не было времени.       — Конечно, — хмыкает Плисецкий, отворачиваясь к морю.       Море должно было бы успокоить, но нет, он только сильнее раздражается. Проклятая Сибилла, наследница проклятого рода, который, надо сказать, неплохо устроился в этом новом мире. В совете состоят, консулы чёртовы. Все же Севастьян не упустил шанса в свое время и дал потомкам хорошую основу. Видимо, как и родители Никифорова-младшего. Уточнять его родственные связи просто не хватает сил.       — Значит у нас есть от силы три дня? — он произносит это вслух, чтобы закрепить мысль в собственном сознании.       — Да, зачистка так запланирована, — откликается Виктор у руля и зябко ёжится. — Все-таки это варварство.       — Варварство? — вскидывается Сиб. — Да это геноцид!       — Боги, — Юра откровенно стонет.       Ему надоели эти рассуждения, за которыми они итак провели почти всё время, а сейчас видимо начинается по-новой. Да, нынешней верхушке не по душе те, кто не хочет принимать установленные правила, так было всегда. Но сейчас у мира просто нет выхода, тот хаос, до которого он доведён, просто необходимо было устранить. Вот и зачищают, уничтожают под ноль города и целые страны, оставляя свободными только одобренные «зоны».       — Всем дали выбор, — наконец произносит он спокойно. — Каждый решает сам — жить по новым законам или же остаться в прошлом.       Сибилла недовольно поджимает губы и замолкает. И Юрий уверен, что в этот раз до конца поездки. В принципе, он не ошибается, ибо голос она снова подаёт уже только на суше.       — Может разделимся? Так будет быстрее.       — Портовый город, — пожимает плечами Виктор. — Нам еще повезло, что не где-то в глубине острова. Быстро осмотримся.       Юре всё равно. Он хочет быстрее найти свиток, вернуть Отабека и, может, в кои-то веки зажить нормальной, счастливой жизнью. Той, что должна была у них быть с самого начала. Он берет курс на юг, пока Сиб отправляется сразу в центр города, а Виктору достается северная часть.       Город пустует, напоминает чем-то старые варианты из фильмов про зомби-апокалипсис. В одной из лавок Плисецкому даже везет — он находит пистолет и запасную обойму. Заряжает, прячет в одежде и продолжает неспешный ход, а голову заполняют мысли, от которых одновременно хочется выть и утонуть в них с головой. Горькие такие воспоминания.       Отабек умер в шестьдесят четыре года. Его сердце просто остановилось. И сердце Юры остановилось в тот же момент. Вечно молодой, вечно неизменный… Они постоянно переезжали, чтобы люди не могли ничего заподозрить, но когда Отабек достиг шестидесяти лет и пережил второй инсульт, Юра настоял на том, чтобы они залегли на дно. Так и поступили: выкупили неприметный домик в череде точно таких же, обустроили его себе по вкусу и доживали бы спокойно отведённое время, но только… Юра никак не мог смириться с неизменным будущим.       Ещё за десять лет до того злополучного дня, отнявшего у него смысл жизни, Юрий буквально помешался. Он всеми способами и силами пытался найти способ отменить предыдущее действие и помочь Отабеку сменить тело, но все поиски оказались провальными. Когда от теории он перешёл к практике, переселяя души людей из тело в тело, снимая проклятие, а затем вновь пытаясь их поменять, Бей отчего-то постарался его затормозить, но всё тщетно. Смог бы он остановить Юру сейчас? Стал бы?       И он смотрит на кровавый закат, больше напоминающий грязное полотно неизвестного художника, провожает взглядом беспощадное солнце и жмурится. Глаза печёт безбожно. Ещё бы секунда и история поменяла бы свой ход, но у Юры отличные инстинкты. Приближение со стороны он ощущает телом и успевает спрятаться за ближайший угол дома, когда на центральную улицу выходит небольшая группа людей в балахонах.       Дожили… Понять, что это какой-то культ, не трудно, достаточно присмотреться и заметить на мантиях интересный орнамент. Он эти символы уже где-то видел, вот только где… Идти за ними Юре просто нет смысла, так может стоит вернуться в порт и попробовать пойти в другом направлении? Додумать он не успевает. Чутьё срабатывает отменно и вот уже дуло целится прямиком в висок Виктора, который имел неосторожность выйти с противоположной стороны дома.       — Ох, — он шумно выдыхает, — Юра… Я нашёл его. Стой, откуда у тебя пистолет?       Виктор забавно морщит нос и так в этот момент напоминает своего тёзку из прошлого, что у Плисецкого ёкает где-то глубоко в душе. Он опускает руку, но пистолет не прячет. А Витя уже кивает на мужчину в тюрбане, стоящего рядом.       — Познакомьтесь, Альтюг Мехет, — тот только кивает, Юра же не обременяет себя манерами.       — Свиток где?       — Не всё так просто, — отзывается Альюг. — Сначала я хочу увидеть миссис Фюрстенберг.       Юрий закатывает глаза и всё же убирает оружие. Парламентёр из этого Виктора так себе, хотя следует признаться, что парень вызывает у него гораздо большую симпатию, чем бывший соулмейт.       — Что ты ему пообещал? — Юра понижает голос, обращаясь к напарнику.       — Одну фамильную ценность Сиб.       — И она не будет против? — усмешка.       — Для такого дела, думаю, нет, — на лице Вити можно прочесть каждую эмоцию, каждую морщинку, которые уже успели проступить в столь юном возрасте. Но это лишь для Юры он слишком молод.       — Тут какие-то ребята решили пикник устроить, — Юрий кривится, — придётся обойти, — и он замечает недоверие в глазах Мехета. — Знаешь что-то о них? Высокие такие, любят наряжаться в балахоны и жертвоприношения.       Да, один из символов он распознал сразу — это кровавый культ, поклоняющийся богине луны и затмений. Видел очень давно, ещё когда разгребал бумажки в подсобке кабинета мрачного особняка в Казахстане. Мехет только тянет губы в саркастичной улыбке.       — Их тут в последние годы развелось, почти всех жителей завербовали. Кто успел — уехал, кто не успел, тот, — он делает выразительную паузу, — отправился на пикник.       — Так и подумал, — хмыкают в ответ.       А Виктор тем временем переводит недоуменный взгляд с одного говорящего на другого. Вот только задавать лишние провокационные вопросы ему никто позволять не собирается.       — В порт? — предлагает Юра и сам уже разворачивается лицом к главной улице, когда они слышат очень чёткий гул, напоминающий топот множества марширующих людей. — Чёрт.       Юрий толкает Виктора в грудь ладонью, заставляя отойти ещё дальше и спрятаться за выступом, сам следуя за ним. Гул нарастает и уже отчётливо можно различить на фоне песнопения. Он выглядывает из-за угла, чтобы пронаблюдать шествующую процессию адептов культа. И всё бы ничего, да вот только на том импровизированном паланкине, что они несут, Юра точно различает знакомую фигуру, связанную по рукам и ногам.       Хороший выдался денёк, весёленький, с песнями и плясками. Который теперь совершенно точно закончится кровавой резнёй.